Дело в том, что её «каюта» поглощает структурные вибрации. Но поглощает, увы, частично. Но даже при этих условиях она замедляет любые операции с вибрациями. И тут вступает в дело второй уровень защиты – тот, что сейчас своим кудрявым боком привалился к моей ноге.
Джу прекрасно чувствует структурные вибрации. Если пленница начнёт чудить, он доложит или мне, или Починкко, а экранирующая камера даст нам время среагировать.
Олимора знает об этом, и пока не делала глупостей.
Нужно будет не забыть ей сообщить, что к моменту её переезда на другой корабль, я там тоже подготовлю камеру. А ещё Ральфи обещал поставить на охрану пленницы своих лучших бойцов. Можно бы и Джу отправить, но… Интуиция подсказывает, что юнга пригодится мне на Франки-Штейне.
О! Ещё одну жабу подстрелили. А двух других ранили, и они начали погружаться на дно. Отлично, разобрались.
Приложив к глазу подзорную трубу, я одобрительно кивнул. Земля на горизонте. А перед ней наша эскадра.
* * *
Юго-запад острова Мун, два дня спустя.
Я лежал в шезлонге и пил холодный лимонад, приготовленный Бергом. Ласковый ветерок гладил кожу, крики чаек и шум прибоя смешивались с голосами людей. Я слышал обеспокоенность в некоторых голосах. Другие же пытались бодриться. Но были и те, кто действительно оставался спокоен:
– А ну хорош тут ссать! – пробасил Хельг Лодброк, а затем, хохотнув, добавил: – Вы ж не котики ссать в песок, а!
– Это кому там лень до туалета дойти?! – начала заводиться Марси.
На что народ весело рассмеялся, а Шон быстро ей объяснил, что капитан Лодброк совсем другое имел ввиду.
Я не обращал особого внимания на их болтовню, позволив себе отдохнуть после тяжёлых приготовлений.
– А-А-А-А-А-А!!!! – завопил стоявший возле меня на столике Транслятор голосом терпси-жабы.
Я принял вызов:
– Капитан Лаграндж, слушаю.
Одновременно я поднялся на ноги и посмотрел через подзорную трубу на горизонт.
– Капитан, это Генри Смитт! – заговорил транслятор голосом губернатора Лореляйя.
Я замер, ибо ждал сеанса связи отнюдь не с ним. Смитт сейчас на своём острове. А вот Ральфи, например, один из тех, кто патрулирует воды, высматривая эскадру Бари.
– Что такое? – быстро спросил я.
– Вам удобно говорить? – голос Смитта звучал немного взволнованно.
– Мы ждём Джекмана.
– А… ну…
– А-А-А-А-А!!! – завопил мой Транслятор. Он мог принимать сколько угодно вызовов, но говорить можно было лишь по одной линии.
– С вами хотят связаться? – Смитт услышал, что мне звонят. – Тогда не буду отвлекать перед боем. Просто свяжитесь со мной, как закончите. Желаю удачи, капитан! Сегодня ваше имя станет легендой!
– Спасибо, – озадаченно проговорил я, когда Смитт уже прервал связь.
Вот что за человек? Ну да ладно, хватит ворчать! Поступил он правильно и не стал полностью сбивать меня с мысли.
Я быстро принял следующий вызов.
– Капитан! Мы видим эскадру! Они здесь! Повторяю, они здесь! – возбуждённо проговорил Ральфи.
– Отлично! Возвращайтесь сами и остальным передайте!
Закончив сеанс связи, я взревел во всё горло:
– Враг на подходе! По местам!
* * *
Франки-Штейн величественно шёл во главе нашей эскадры. Чуть позади справа гордо резал волны малый линкор капитана Тьерри Буше; слева – тяжёлый фрегат Хельга Лодброка. Дальше располагались корабли попроще.
Всего наша эскадра состояла аж из двенадцати кораблей. Среди них даже был боевой корвет «Чёрный гром» (приз, взятый у капитана Барта Робертса), команда которого сейчас была сформирована из одних нассийцев. Управлял «Чёрным громом» сам вождь Нассийя, сменивший свой шикарный плюмаж из перьев попугая-дурака на капитанскую треуголку.
А вот Бари привёл с собой восемнадцать кораблей, среди которых был полновесный трёхпалубный восьмидесятипушечный линкор. Не такая махина как новиночка викторианского судостроения – «Бессменная Виктория», но достаточно внушительных размеров и мощи судно.
Трёхпалубный линкор шёл первым, а рядом с ним малый линкор на пятьдесят шесть пушек – викторианский аналог корабля капитана Буше.
И позади них…
– Дева под Килем, как же ты прекрасна… – прошептал я, глядя через подзорную трубу на фрегат с белоснежными парусами и лакированными бортами, сверкающими на солнце. На его носовую фигуру – красивую кудрявую девушку… Именно так в своё время я представлял образ Девы под Килем.
– Она великолепна… – с придыханием проговорила Марси, стоявшая рядом со мной.
Я оторвался от подзорной трубы и кивнул своей «духовной дочери». Молодец, девочка! Знает толк в прекрасном.
Я разглядывал Лудестию. Сердце щемило… Сколько мы не виделись?! Боль разлуки никогда не оставляла меня. Но вот мы наконец-то встретились! И от этого на душе разливалось тепло.
– Так, стоп… – пробормотал я, вглядываясь в борт. – Это что за пятна? А здесь что? Трещина!!! Бар-р-р-ри!!! С-с-сука!!!
Я с резким щелчком сложил подзорную трубу и скривился, стараясь сдержать эмоции.
– Тео, что случилось? – встревоженно спросила Марси.
– Всё в порядке, – буркнул я. – Просто этот гад, похоже, совсем не следил за Лудестией. Так…
Я прикрыл глаза, пытаясь отбросить лишние мысли и переключиться. Почувствовал, как по моему телу пронеслись структурные вибрации. Хм, резонируют с моей душой? Отлично. Выпустим их немного.
– Морские волки! – прогремел я, и мой голос разнёсся далеко за пределы палубы Франки-Штейна. Мне показалось, даже море пошло рябью. – Вы отличная команда! Я рад, что Дева под Килем свела нас вместе! Спасибо ей за это! Но! Я считаю, что такой команде, да ещё и с таким капитаном, нужен корабль побольше! Да помощнее! Я говорил вам, что Джекман Барбаросса предал идеи капитана Джонсона и не достоин стоять у штурвала Лудестии… И я уверен, мы с вами гораздо лучше позаботимся о лучшем из всех кораблей! Господа! Марси! Пришло время забрать Лудестию! В бой!
– В бой!!! – проревели мои товарищи.
Я хмыкнул и одобрительно кивнул. Погладив рукой штурвал Франки-Штейна, тихо прошептал: