Двор Ледяных Сердец

Глава 5

Шла, спотыкаясь от усталости. Тело требовало отдыха. Глаза слипались. Но останавливаться было нельзя.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Найди укрытие, тогда сможешь передохнуть.

Лес на этой стороне реки был другим. Деревья стояли реже, между ними росли кусты с серебристыми листьями. Воздух был чуть теплее, не таким плотным.

Я шла, считая шаги, чтобы не сойти с ума от однообразия.

Сто. Двести. Триста.

Внезапно впереди показались камни – группа огромных валунов, наваленных друг на друга. Между ними зияла щель, достаточно широкая, чтобы протиснуться.

Пещера? Укрытие?

Я подошла ближе, остановилась у входа.

Темнота внутри была кромешной. Пахло сыростью и землёй, но не чувствовалось ничего живого.

Я достала фонарик, включила и посветила внутрь.

Узкая расселина уходила вглубь метра на три, потом упиралась в сплошную каменную стену. Пол покрыт мелкими камешками. Пусто.

Сойдёт.

Я протиснулась внутрь, втянула за собой рюкзак. Места было мало – сидеть, прислонившись к стене, но не лежать. Зато вход узкий – если кто-то полезет, я увижу.

Я выключила фонарик, экономя батарейку, и прислонилась спиной к холодной стене.

Тишина. Только далёкий шум реки и мой собственный пульс в ушах. Я закрыла глаза.

И тут меня накрыло.

Всё сразу.

Страх, который я сдерживала всё это время. Ужас от того, где я оказалась. Отчаяние от осознания, что путь домой закрыт.

Слёзы хлынули потоком, горячие и солёные. Я зажала рот рукой, сдерживая рыдания, но тело тряслось в судорожных всхлипах.

Мама. Хлоя. Папа.

Я никогда их больше не увижу.

Я умру здесь. В этом чужом, страшном мире.

Я плакала, пока слёзы не кончились, пока горло не пересохло, пока не осталось сил даже на всхлипы.

А потом просто сидела, опустошённая. И откуда-то из глубины поднялось другое чувство.

Злость.

Тихая, холодная, стальная злость.

Я не хотела этого. Не просила. Не заслужила.

Я просто хотела сделать красивые фотографии. Просто оказалась не в том месте не в то время.

И теперь я здесь. В этом проклятом мире. Играю в эту проклятую игру.

Но я не сдамся просто так.

Я вытерла лицо рукавом, сглотнула пересохшим горлом.

Семь дней. Мне нужно продержаться семь дней.

А потом… потом я получу своё желание. И вернусь домой.

Я должна. Обязана.

Потому что если я умру здесь, то мама сойдёт с ума, не зная, что со мной случилось. Хлоя будет винить себя. Папа…

Нет. Не умру. Не дам им этого.

Я достала из рюкзака бутылку воды, сделала несколько маленьких глотков. Потом упаковку вяленого мяса, откусила кусочек.

Жевать было трудно, глотать – ещё труднее. Но я заставила себя съесть. И ещё кусочек. И ещё.

Еда из человеческого мира. Моя защита от их чар.

Когда поела, достала нож, положила рядом – на расстоянии вытянутой руки.

Прислонилась к камню и закрыла глаза.

Спать было страшно. Но без сна я долго не продержусь.

Час. Подремлю всего час.

Я закрыла глаза. Дыхание замедлилось. Тело обмякло, расслабляясь.

И провалилось во тьму.

Очнулась от тепла.

Не холод каменной пещеры, а мягкое, обволакивающее тепло. Под спиной что-то невероятно нежное, пахнущее лавандой и чем-то ещё – дорогим, непонятным.

Что?

Я открыла глаза – и увидела потолок.

Не каменный свод расселины. Высокий потолок из чёрного мрамора с серебряными прожилками, освещённый сотнями свечей в хрустальных люстрах.

И зеркало.

Огромное зеркало, встроенное прямо в потолок над кроватью.

В нём отражалась я.

Но не та я, что заснула в расселине.

Я лежала на огромной кровати. Простыни из белого шёлка окутывали моё тело. А на мне было платье.

Платье из материала, похожего на жидкое серебро, бликующего глубоким синим и чёрным. Лиф плотно облегал грудь, юбка струилась волнами. Рукава длинные, прозрачные, расшитые серебром. Декольте глубокое, открывающее ключицы и ложбинку между грудей.

Волосы распущены, рассыпаны по подушкам, как тёмный водопад. Руки сложены на груди.

Я выглядела как… мёртвая принцесса из сказки. Красивая, холодная, неживая.

Что за…

Я резко села, и отражение в зеркале повторило движение.

Огляделась.

Спальня. Огромная, роскошная спальня с чёрными мраморными стенами и высокими окнами, за которыми мерцали три луны. Камин с синим пламенем. Свечи повсюду.

Нет. Это невозможно.

Паника начала подниматься волной.

Где я? Как я здесь оказалась?

Последнее воспоминание – расселина. Холодный камень. Нож рядом, в пределах досягаемости. Я закрыла глаза…

Он поймал меня. Пока я спала, он нашёл меня и забрал.

Ужас ударил в голову.

Игра закончилась. Я проиграла.

– Тебе идёт.

Голос прозвучал из угла комнаты, и я подскочила, запутавшись в простынях, чуть не упала с кровати.

Кейлан стоял у окна, опершись плечом о раму. Без плаща, без короны – только чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и тёмные брюки. Длинные волосы небрежно лежали на плечах.

Он смотрел на меня с довольной улыбкой.

– Особенно волосы, – продолжал он, окидывая взглядом моё отражение в потолочном зеркале. – Когда они свободно лежат, ты похожа на спящую красавицу. Или мёртвую невесту. Что, в общем-то, недалеко от истины.

Что-то во мне взорвалось.

Не страх. Не паника.

Ярость.

Чистая, белая, испепеляющая ярость.

Вся боль первой ночи. Весь ужас погони. Вся усталость от бегства. И он – виновник всего этого – стоит здесь, улыбается и отпускает замечания о моей внешности.

Я сорвалась с кровати, не чувствуя, как юбка путается в ногах.

– Ты! – закричала я, и голос сорвался в крик. – Ты сделал это!

Схватила первое, что попалось под руку, – тяжёлую вазу с цветами на прикроватной тумбочке.

– Всё это из-за тебя!

Замахнулась изо всех сил, целясь ему в голову.

Ваза вылетела из рук – и на полпути к его лицу рассыпалась снежинками.

Не разбилась. Не упала.

Просто превратилась в тысячи мелких серебристых снежинок, которые закружились в воздухе и растаяли.

Я замерла, не веря глазам.

– Что…

Кейлан даже не шевельнулся. Просто стоял, наблюдая за мной с лёгкой усмешкой.

– Не сработало? – спросил он мягко. – Попробуй ещё раз.

Ярость всё ещё кипела в груди. Я схватила подсвечник – тяжёлый, из чего-то похожего на серебро.

– Я ненавижу тебя!

Швырнула в него изо всех сил.

Подсвечник пролетел половину расстояния – и превратился в россыпь снега, который осыпался на пол мягким сугробом.

– Что за чёрт?!

Я хватала всё подряд – книгу с полки, статуэтку, подушку с кровати. Бросала в него снова и снова.

И каждый раз – одно и то же.

На полпути предметы превращались в снег. В снежинки. В серебристую пыль.

– Почему?! – крикнула я, тяжело дыша. – Почему ничего не работает?!

Кейлан оттолкнулся от окна и медленно пошёл ко мне.

– Потому что, дорогая, – его голос был спокойным, почти нежным, – ничто из этого не реально.

Он остановился в паре шагов, показывая на комнату вокруг.

– Эта спальня. Эта кровать. Вазы, подсвечники, даже платье на тебе. – Его глаза встретились с моими. – Всё это – иллюзия. Сон.

Мир качнулся.

Сон?

– Ты всё ещё спишь в своей маленькой расселине, прижимая к груди рюкзак, – продолжал он. – Твоё тело там, в холоде и темноте. Но твой разум…

Он постучал себя по виску.

– Твой разум здесь. В моих владениях сна.

Реальность начала неспешно собираться в картину.

Сон. Это сон. Я не проиграла. Он не поймал меня.

Облегчение смешалось с новым ужасом.

Но если это его сон… значит, он контролирует всё.

Я попятилась, но спиной упёрлась в кровать.

– Ты начинаешь понимать, – он улыбнулся, делая шаг ближе. – Здесь, во сне, я – бог. Я контролирую каждую деталь. Могу создавать и разрушать реальность по желанию.

Он щёлкнул пальцами, и комната изменилась.

Стены раздвинулись, превратившись в бесконечный бальный зал. Пол под ногами стал зеркальным, отражающим тысячи свечей. Музыка наполнила воздух – вальс, медленный и гипнотический.

Ещё щелчок – и мы снова в спальне, но теперь шёл снег. Настоящий снег, падающий с потолка, оседающий на мебели, тающий при прикосновении.

Ещё щелчок – спальня исчезла. Мы стояли на краю обрыва над бездонной пропастью. Ветер ревел, рвал одежду, но я не падала.

– Видишь? – его голос прозвучал прямо у уха, хотя он стоял в нескольких шагах. – Здесь нет правил. Нет законов физики. Только моя воля.

Ещё щелчок – и мы снова в спальне.

Я тяжело дышала, пытаясь совладать с головокружением.

– Зачем? – выдохнула я. – Зачем ты притащил меня сюда?

– Притащил? – Он наклонил голову. – Дорогая, я никуда тебя не тащил. Ты сама пришла, когда заснула.

Он сделал ещё шаг, и теперь между нами было всего пара дюймов.

– Каждый раз, когда ты закрываешь глаза, я могу войти. В твой разум, в твои сны. – Его рука поднялась к моему лицу, но не коснулась – замерла в миллиметре от щеки. – Это часть игры. В реальном мире я связан правилами. Но здесь…

Его улыбка стала хищной.

– Здесь ты полностью в моей власти.

– Что ты хочешь от меня? – Голос дрожал.

– Всего лишь поговорить, – он опустил руку. – Узнать тебя лучше. Понять, что заставляет тебя бежать так отчаянно.

Он отступил на шаг, давая пространство.

– И да, немного поразвлечься. – В его глазах плеснуло что-то тёмное. – Семь ночей – долгий срок. Было бы скучно просто гоняться за тобой в лесу.

Он повернулся и пошёл к окну, жестом приглашая следовать.

– Идём, прогуляемся. Обещаю вести себя… относительно прилично.

– А если я откажусь?

Он обернулся, и выражение его лица стало жёстче.

– Тогда я перестану быть таким любезным.

Угроза прозвучала ясно.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Выбора не было.

Медленно, на дрожащих ногах, я пошла к нему.

И с каждым шагом понимала – это только начало.

Первая ночь в снах.

И впереди ещё шесть.

Дверь открылась сама, когда мы приблизились.

За ней простирался коридор – тот самый, что я видела в первом сне. Бесконечная перспектива чёрного мрамора, колонны изо льда, факелы с синим пламенем.

Но теперь, зная, что это сон, я видела детали по-другому.

Стены дышали. Едва заметно, но они двигались, пульсировали, словно были живыми. Тени между колонн шевелились сами по себе, независимо от света. А в факелах синее пламя иногда складывалось в лица – искажённые, кричащие, исчезающие через мгновение.

– Добро пожаловать в моё сознание, – произнёс Кейлан, идя рядом со мной. – Или, вернее, в ту его часть, которую я позволяю тебе видеть.

Я молчала, стараясь не смотреть на движущиеся тени.

– Здесь я живу тысячи лет, – продолжал он. – Здесь хранятся все мои воспоминания, все желания, всё то, что я скрываю от мира.

Между колонн начали появляться образы. Вспышки, как картины на стенах, но живые, движущиеся.

Битвы. Кровь на снегу. Армии фейри, сражающиеся под тремя лунами.

Балы. Сотни фейри в роскошных одеждах, танцующие в этом самом зале.

И люди. Множество людей. Одни бежат в ужасе, другие стоят на коленях, третьи лежат неподвижно.

– Это… твои жертвы? – прошептала я.

– Жертвы. Игрушки. Добыча. – Он пожал плечами. – Называй как хочешь. За тысячу лет их было… много.

Одна из картин остановилась, стала чётче.

Девушка. Молодая, с рыжими волосами и веснушками. Она стояла в этом же коридоре, в похожем платье. Смотрела на Кейлана с выражением… обожания.

– Это была Эйлин, – его голос стал мягче. – Триста лет назад. Она продержалась шесть дней.

– Что с ней случилось?

– На седьмой день она сдалась. Сама попросила остаться со мной. – Он посмотрел на застывшее изображение. – Я превратил её в одну из нас. Она служила мне полвека, а потом… наскучила.

– И ты убил её?

– Нет. – Он покачал головой. – Отпустил. Она всё ещё где-то здесь, в моих владениях. Бродит по лесам, питается мелкими животными, потеряв разум столетия назад.

Холод пополз по спине.

– Ты чудовище.

– Я фейри, – поправил он спокойно. – Мы не знаем вашей морали. Для нас люди – игрушки. Красивые, хрупкие, временные.

Картина исчезла, сменилась другой.

Мужчина. Высокий, сильный, с мечом в руках. Он сражался с чем-то огромным и тёмным.

– Это был Томас, – сказал Кейлан. – Сто лет назад. Он продержался четыре дня.

– Что с ним случилось?

– Дикая Свора настигла его на четвёртую ночь. – Голос был равнодушным. – Он пытался спрятаться в дупле дерева. Не помогло.

Картина потускнела, растворилась.

– Дикая Свора?

– Свора – это меньшее из зол, – его глаза потемнели. – В моих лесах живут существа, которые опаснее любого кошмара. Духи, которые пожирают плоть. Растения, которые высасывают кровь. Фейри-изгнанники, которые не подчиняются мне и охотятся на любого, кто попадётся.

Он провёл пальцем по моей щеке – ледяное прикосновение, от которого по коже побежали мурашки.

– А ещё есть я. И мне не нужны монстры, чтобы сломать тебя. – Он зашептал интимнее. – Я буду делать это медленно. Каждую ночь, в снах.

Его рука скользнула к моему подбородку, приподнимая, заставляя смотреть в глаза.

– Буду прикасаться к тебе. Целовать. Изучать каждую реакцию. – В его взгляде плескалось что-то тёмное, обещающее. – И постепенно ты начнёшь ждать этого. Мечтать об этом.

– Никогда, – прошипела я.

– Посмотрим, – он наклонился ближе, его губы в дюйме от моих. – Кстати, у меня есть вопрос.

– Какой?

– Что ты загадала у Древа? – Его дыхание коснулось моих губ. – Какое желание?

– Я не загадывала ничего!

– Древо не активируется без желания, – его рука легла мне на талию. – Даже подсознательного. Что-то в глубине твоего сердца откликнулось на его магию.

Он притянул меня ближе, так что наши тела соприкоснулись.

– Я очень хочу узнать, что это было. Чего тайно желает Элиза Торн? – Его губы коснулись уголка моего рта. – Любви? Богатства? Власти?

– Отпусти меня, – мой голос дрожал.

– Или, может, приключения? – Он игнорировал мою просьбу. – Ты устала от скучной жизни? Хотела вырваться, почувствовать себя живой?

Его слова били слишком точно.

– Тогда поздравляю, дорогая. – Его улыбка стала хищной. – Ты получила желаемое. Жизнь, полная опасностей и острых ощущений. Разве не об этом ты мечтала?

– Не так! – вырвалось у меня. – Не об этом!

– А как? – Он отстранился, глядя мне в глаза. – Расскажи. Чего ты хотела на самом деле?

Слова застряли в горле. Потому что глубоко внутри я знала – он прав. Я мечтала о чём-то большем, чем обычная жизнь. О приключениях, о страсти, о том, чтобы чувствовать себя живой.

Но не так. Не в кошмаре.

– Видишь? – прошептал он торжествующе. – Ты не можешь ответить. Потому что не знаешь сама.

Он обошёл меня кругом, не отрывая взгляда.

– Древо показало мне вспышки твоей жизни. Я видел, как ты сидишь в своей комнате, смотришь в окно и мечтаешь о побеге. Видел, как ты фотографируешь красивые пейзажи, надеясь, что через объектив твоя жизнь станет интереснее.

Каждое слово било под дых.

– Видел твоё одиночество. Твою подругу Хлою, которая живёт яркой жизнью, пока ты остаёшься в тени. Твоих родителей, которые любят тебя, но не понимают.

Он остановился передо мной, его рука легла на мою щеку.

– И я видел твою тайную мечту. Ту, что ты прячешь даже от самой себя.

– Какую? – прошептала я, хотя боялась ответа.

Его глаза заблестели.

– Ты мечтаешь о ком-то, кто увидит настоящую тебя. Не маску, которую ты носишь для всех. – Его большой палец провёл по моей нижней губе. – О ком-то, кто примет тебя целиком. Со всеми страхами, со всей тьмой внутри.

Слёзы выступили на глазах, но я моргнула, сбрасывая их.

– Ты ничего не знаешь обо мне.

– Знаю больше, чем ты думаешь, – он наклонился к моему уху. – И знаешь, что самое забавное? Я вижу тебя. Всю. Без масок. Со всеми твоими страхами и желаниями.

Его губы коснулись чувствительной кожи под ухом.

– Вот почему это так пугает тебя. Не потому, что я монстр. А потому, что я вижу то, что ты скрываешь от всех остальных.

– Заткнись, – прошипела я, но голос сорвался.

– Заставь меня, – он усмехнулся в мою шею.

Его руки обвили мою талию, притягивая спиной к его груди. Я чувствовала холод его тела сквозь тонкий шёлк платья, его дыхание на моей шее, запах зимы и опасности.

– Хочешь знать, что я ещё видел? – прошептал он.

– Нет.

– Видел твоё любопытство. – Его губы переместились к моему плечу. – Ты боишься меня, но одновременно… заинтригована. Часть тебя хочет узнать, каково это – быть с кем-то таким, как я.

– Ты лжёшь.

– Я никогда не лгу в снах, – его рука скользнула по моему животу. – Здесь нет смысла. Твоё подсознание знает правду.

Он развернул меня к себе, и его глаза пронзили насквозь.

– Признайся, Элиза. Разве тебе не любопытно? – Его рука запуталась в моих волосах. – Какого это – поцеловать монстра? Быть желанной для того, кто может убить тебя одним движением?

– Ты сумасшедший.

– Может быть, – он улыбнулся. – Но ты всё ещё стоишь здесь. Не бежишь. Не кричишь.

Он прав. Я не убегала. Потому что… потому что…

Потому что это сон. Здесь я не могу убежать.

Только поэтому.

Его губы накрыли мои – мягко, удивительно нежно для кого-то, кто угрожал мне смертью.

Поцелуй был ледяным, но не обжигающим. Медленным. Исследующим. Его язык коснулся моего, и по телу пробежала волна ощущений – холод и жар, страх и что-то ещё, чего я не хотела называть.

Я чувствовала вкус зимы на его губах. Снег, хвою, что-то дикое и древнее.

И ненавидела себя за то, что часть меня… отвечала на поцелуй.

Это магия. Только магия. Не я.

Кейлан отстранился, глядя мне в глаза. В его взгляде плескалось торжество.

– Видишь? – прошептал он. – Ты начинаешь чувствовать.

– Это твоё проклятое колдовство!

– Возможно, – он провёл большим пальцем по моей нижней губе, влажной от поцелуя. – Или, возможно, ты просто честнее с собой во сне, чем наяву.

Он отступил, давая мне пространство.

– Но сегодня на этом закончим. – Он повернулся к окну. – Рассвет близко. Скоро проснёшься.

– Как мне… как мне проснуться? – Отчаяние прорвалось в голосе.

– Никак, – он бросил через плечо. – Проснёшься, когда позволю. Или когда твоё тело само вытащит тебя из сна.

Он обернулся, и выражение его лица стало серьёзным.

– Но запомни, Элиза. Каждую ночь я буду приходить. – Его голос стал холоднее. – И каждую ночь буду заходить всё дальше. Прикасаться всё смелее. Узнавать всё больше.

Он сделал шаг ко мне, и мир начал меркнуть по краям.

– К седьмой ночи ты будешь молить меня не останавливаться.

– Никогда! – я закричала изо всех сил, и крик вырвался не только во сне, но и в реальности.

Его смех прозвучал эхом, когда реальность начала рушиться.

– Все так говорят, дорогая. Все.

Проснулась я резко, вскрикнув от остаточного ужаса.

Сидела в расселине, прижавшись к каменной стене. Горло саднило от крика, в груди горело. Всё тело было мокрым от пота, но я дрожала от холода.

Ноги ныли – мышцы «забиты» после ночного бегства. Ладони саднили – царапины от падений при приземлении в этот мир. Во рту пересохло. Голова кружилась от недосыпа и стресса.