Раритет
Елизавета Александровна Екимова
Недоповесть – придуманный жанр. Повесть слишком крупная форма для этого произведения, а рассказ – слишком малая. В основе "Раритета" лежит обычная история одной соседки-старушки. Ничего примечательного не произойдет, случится всего лишь жизнь. Содержит нецензурную брань.
«Ты что делаешь, идиот? Ты Достоевского читал? Видно-видно, что не открывал даже! Знаешь, что мы с такими, как ты, в свое время делали?», – слышится дряхлый неприятный голос, похожий на скрип сучьев трухлявого дерева.
«Опять баба Зоя орет на кого-то», – спокойно объясняла мать своему 5-летнему сыну, пока они поднимались по лестнице второго подъезда 54 дома Красноармейской улицы.
«Я те сколько раз говОрила, придурок недоделанный? Не трошь мой цветок! Я его не для того ставила на площадке, шо б ты, Ирод проклятый, в горшок мусор свой складывал!», – вновь проносится эхом по лестничной площадке (все еще боевой) голосок старухи.
Сосед Павел, на которого так безжалостно напала Зоя Васильевна, спокойно прошел в свою квартиру на 3-м этаже хрущевки-кукурузки (как называли ее сами жильцы). Этот молодой человек удостоился столь большого внимания живого свидетеля сталинского строя не без причины. Павел – холостяк, еженедельно устраивающий в своем доме вечеринки, традиционно заканчивающиеся приездом местного участкового, вызываемого, естественно, бабой Зоей. Только эта женщина бдит и стережет покой родного гнездышка. Она как цербер охраняет свои владения, конечно же, не без строгости и гнева, ему присущих. Павел был «любимчиком» бабули, но это не означает, что других она обделяла ругательствами. Каждый день кто-нибудь да нарушал порядок, установленный самой Зоей Васильевной. Может у нее был свой личный кодекс советского жильца, который, к сожалению, не читали и даже не видели ее соседи, живущие в Российской Федерации? А может список правил существовал лишь в ее голове?
Ругалась баба Зоя смачно. Искусно жонглируя просторечными и книжными словечками, она составляла все более новые и новые комбинации, словно каждый день она сама с собой проводила игру в бисер[1 - См. «Игра в бисер» – антиутопический роман 1940-х гг. немецкого писателя Германа Гессе.]. Ненавидели Зою Васильевну все, начиная от соседа из квартиры напротив и заканчивая местным участковым. Ее не любили даже дети, которые обзывали ее «Дарт Вейдером», потому что та частенько надевала свою черную панамку, напоминающую шлем данного героя, когда выходила пропалывать грядку под своим балконом. А еще она умело владела своим орудием. Это были старые грабли на длинной, уже прогнившей, деревянной ручке. Женщина так задорно махала этой штукой, иногда отгоняя ею местных голубей, что сомнений у детей не возникало. Это – не баба Зоя, это – Дарт Вейдер!
Зоя Васильевна еще тот раритет! Вместе с кнутом в виде тоталитарного режима в своем доме и редкими крошками пряника для соседских кошек в ней сохранились удивительные способности. Она – человек таймер. Кто во сколько ложится спать, и кто во сколько встает в доме номер 54, баба Зоя знает наизусть. Когда она успевает спать? Да Бог ее знает. Многим кажется, что эта женщина вовсе не спит. С ней не ругался, наверное, только глухонемой, потому что баба Зоя учила в свое время азбуку Морзе вместо языка жестов. Ей за 70 лет (никто не знает точного возраста, все зашифровано и скрыто). Мечта Зои Васильевны – дожить до момента, когда изобретут машину времени, чтобы вернуться в Советский Союз. «Раньше было лучше. Вот сейчас, шо? Всякие там педЕрасты, гомосЕксуалы, маньяки всякие. Фу! Страсть, да и только! Молодежь херней всякой страдает! Мы вот в молодости в библиотеки ходили, книги читали, гуляли. Я вот, например, Горького любила читать и мифы Древней Греции. Дружба была настоящая, любовь была настоящая, да что уж там, еда была настоящая! А сейчас шо? Одной химией, «говно» – имя ей, питаемся! Прости, Хоспаде!», – так часто жаловалась она любому проходящему мимо соседу.
Окружающие либо считали бабку полоумной и больной, либо сожалеюще смотрели ей в глаза, произнося про себя: «Бедная старушка, совсем одичала».
Зоя Васильевна держала в страхе весь район. Ее обходили стороной, с ней старались не разговаривать лишний раз. Ведь не известно, что от этой странной женщины ждать, она и накинуться может. Да, именно, поэтому у нее сейчас и не было близких. А кто когда-то и был, то помер в свое время. Зоя Васильевна росла без родителей в детдоме, любви, ласки не знала. Детство ее прошло под суровым военным небом. Работала с малых лет на заводе, поставлявшем орудия на фронт. Тяжелый труд выковал из Зои стальную статую колхозницы. Она была образцом для пионеров. Вышла замуж за друга детства Тольку, родила двойняшек, к сожалению, которые оба скоропостижно скончались. После долгих тщетных попыток Зои забеременеть, муж решил в 80-х уйти к другой, сумевшей ему родить здорового мальчика. Тут и начался период одиночества. Но Зою Васильевну так легко не возьмешь. Она стойко перенесла все невзгоды и трудности 90-х, она выжила, что, наверное, и привело ее к состоянию постоянной боеготовности. Никто, правда, не знал жизненной истории бабули, потому как никто с ней не общался, да и она никого не подпускала к себе ближе, чем на метр. Все видели только то, что женщина транслировала, а именно, защиту для своей прозрачной души в виде внешней непроницаемой агрессии. Это был ее железный занавес, который она опустила после ухода любимого и больше не поднимала.
Самое грустное, что по всей России таких, как баба Зоя тысячи. Они есть в каждом подъезде, в каждом городе, в каждом селе или деревне. Только у них у всех разная защита. Кто-то плачет, кто-то ругается, а кто-то закрывается в себе и редко выходит из дома. Объединяет их одно – одиночество. Со сколькими бы людьми они не разговаривали, сколько бы их не навещали родственники, они все равно чувствуют пустоту, не столько внешнюю, сколько внутреннюю. Для них раньше – лучше, почему? Молодость… красота, энергия, время. У них все это было тогда. Когда годы, а вместе с ними и жизненные силы уходят, то пропадает чувство сопричастности к миру. Так и для Зои Васильевны, все новое – тьма, забирающая ее целиком в забвение, а старое – теплые воспоминания и луч жизни, но давно ушедшей. А еще многие моменты стираются в памяти, мы запоминаем только значимые события и приятные для нас. Тут и появляется ностальгия. Она приходит в самый сентиментальный час, кладет мягко свои ручки тебе на плечи, томно вздыхает и поет колыбельную о прошлом. Становится так уютно и тепло там внутри, что невольно ты пустишь скупую слезу, как вдруг она решает покинуть это место, а после нее остается только холод окружающей действительности. Человек должен жить в тепле, не только во внешнем, но и во внутреннем. Бабулям и дедулям ностальгия дарит ощущение огонька. Мы не в праве их осуждать. Наша очередь тоже настанет.
Какой бы прекрасной не была жизнь сегодня, раньше было лучше. Поверьте, это мнение не только ретроградов, но и людей рассуждающих. Например, нам кажется, что древние греки только и делали, что философствовали и пировали. «Следует смеяться и философствовать», – как сказал один мыслитель того времени[2 - Эпикур – древнегреческий философ, основатель эпикуреизма в Афинах.]. А все почему? Память хранит только то, что приятно хранить. Ассоциации с Древней Грецией? Все без исключения назовут вино, мифы, оливки, философов. Про войны и рабство вспомнит разве что историк. Но это другое.
Новая жизнь не устраивала бабу Зою. Все куда-то спешат, всем некогда, нет воспитанных людей, нет культуры. Зоя Васильевна взяла на себя роль воспитателя окружающих от вредных привычек. К сожалению, никто не смог оценить ее самоотверженность, потому как никто не хотел учиться и прислушиваться к этой «полоумной бабке». Для них она лишь злая, вечно лающая овчарка, не дающая спокойно существовать. Для Зои Васильевны же лесть в чужие дела – это долг. А кто, если не она, образумит дураков?
Вот так и жили бы дальше соседи в постоянном страхе, если бы в один прекрасный день не наступила тишина…
Баба Зоя умерла. Новость об этом до жильцов дома 54 дошла только через несколько дней. Пока не было официального объявления, все еще ходили настороженно и испуганно, считая, что это своеобразное затишье перед бурей (мало ли баба Зоя под шумок ходит и собирает справки и документы в полицию с очередными жалобами, кто ее знает!). Но вот соседи узнали правду. В первые минуты в их души закрадывалось чувство сожаления, но не столько к самой женщине, сколько к человеку, познавшему смерть. Потом же они ощутили ветер перемен. Наступила долгожданная свобода. Однако счастье почему-то так и не пришло.
Спустя месяц жизни без тотального контроля бабы Зои появился некий хаос. Небезызвестный сосед Павел устраивал каждую неделю вечеринки, шумно проходившие до самого утра. Дети носились по лестнице. Однажды даже один ребенок разбил себе нос, потому что мать не успела его поймать (при Зое Васильевне такого бы никогда не случилось). Цветы засохли на площадках, некому стало поливать.
Почти полгода понадобилось соседям, чтобы почувствовать ценность бабы Зои. Все стали понимать, что она была важной частичкой этого дома, так сказать необходимым зернышком их кукурузки. Пустота поселилась не только в подъезде, но и в душах людей. А все-таки Зою Васильевну любили. Жаль, что для понимания этого потребовалась ее смерть.
2020
notes
Примечания
1
См. «Игра в бисер» – антиутопический роман 1940-х гг. немецкого писателя Германа Гессе.
2
Эпикур – древнегреческий философ, основатель эпикуреизма в Афинах.