– Твоя мама… – Я запинаюсь, не находя нужных слов.
Он оборачивается с перекошенным от горя лицом, падает на стул и обхватывает голову руками.
– Я уже опознал… тело. По видеосвязи – так я не смог.
Джеймс запускает пальцы в свои темные волосы.
– Жалкий трус. Я подвел ее. Кто-то должен был быть там, с ней.
Я облегченно выдыхаю – по крайней мере, теперь мне самой не придется покидать номер ради этого важного дела. Присев на краешек кровати, я беру племянника за руку. Пальцы у него длинные, тонкие и сильные, как у пианиста.
– Джеймс, ты ее еще обязательно увидишь. И она бы все поняла, ты ведь знаешь.
Подняв глаза, он через силу улыбается.
– Все равно это как-то неправильно. Лучше бы я сделал это лично, понимаешь?
Он мягко высвобождает руки и, словно не хочет, чтобы я к ним снова прикасалась, засовывает в карманы. Что ему наплели в полиции? Он думает, что я могла напасть на Джоанну?
– А ты как, тетя Сара? Мне сказали, ты тоже пострадала. У тебя на шее…
Я инстинктивно прикрываю горло ладонью. Если в полиции так говорят, значит, мне верят?
– Я в порядке. Только синяки и ссадины. Все остальное у меня в голове. Просто в мыслях не укладывается – твою маму все любили. Кто мог это сделать?
Джеймс громко шмыгает носом и снова запускает руки в волосы.
– Полиция считает, кто-то из знакомых.
– Да, она узнала его, когда он шел к двери.
– Тетя Сара, она опять с кем-то встречалась? Я предупреждал ее об интернет-знакомствах – в реальности люди оказываются совсем не теми, за кого себя выдают.
– Да нет, после того донжуана на пенсии – ни с кем, насколько я знаю.
Джеймс озадаченно морщит лоб.
– Какого донжуана?
– Да так, никакого. Один ушлый старикан, который оказался на пятнадцать лет старше, чем указано у него в профиле, и встречался с разными женщинами в трех разных странах. Не волнуйся, она его быстро раскусила. Мы тогда еще здорово над ним посмеялись.
Да, посмеялись – потом. На самом деле там был не один месяц флирта в электронной переписке и походов в дорогие рестораны. Джоанна долго ничего не подозревала, а когда узнала о настоящем возрасте и истинных намерениях своего ухажера, это стало для нее жестоким ударом.
Джеймс вне себя.
– Как его звали? Ты рассказала о нем полиции? Никогда не знаешь, что у таких типов на уме! Они только и выискивают беззащитных. У мамы были кое-какие сбережения – это всегда привлекает разных негодяев.
– Да, она слишком доверяла людям, – соглашаюсь я. – Думала, что все такие же, как она, – честные и добрые. А мало ли подонков…
– Им определенно должна заинтересоваться полиция. Может, был еще кто-нибудь?
Я пожимаю плечами:
– Не знаю. Она правда с этим покончила. Я думала, может, кто-то с работы… Она говорила, что выяснила кое-что об одном человеке.
Джеймс вскидывается:
– Что? О ком?
– Понятия не имею. Она не вдавалась в подробности. Сказала только, что не знает, как поступить. Вообще-то уже прошло порядочно времени, так что, возможно, все разрешилось. Был один из начальства, которого она не терпела, Алекс как-то там, но я не уверена, что речь шла о нем.
Надо было слушать внимательнее, когда Джоанна говорила о работе, однако она называла столько разных имен, столько незнакомых мне людей, с которыми я вряд ли когда-нибудь познакомилась бы, что я просто отключалась. Да и что мне за дело до чьей-то заболевшей кошки или новой кофемашины? Сейчас я бы все отдала, чтобы вновь услышать болтовню сестры о коллегах…
– А тебе она ничего не говорила?
Джеймс качает головой с отрешенным видом:
– Я никогда толком не вникал, когда она начинала рассказывать о работе.
Он тяжело вздыхает. Мы оба виноваты – следовало слушать ее, пока была такая возможность. Я пытаюсь приободрить племянника:
– Если это как-то связано с работой, полиция обязательно его найдет.
Джоанна непременно отметила бы где-нибудь то, что узнала. Она всегда очень щепетильно относилась к своим рабочим обязанностям. Не могу представить другой причины, из-за чего кто-то решил бы причинить ей вред. Сестра была воплощением порядочности.
Джеймс стискивает кулаки и опять сует руки в карманы. Усталый и исхудавший, наверняка давно ничего не ел. Надо бы нам вместе пойти перекусить…
Из коридора доносится шум, и я замираю, насторожившись. Прижав пальцы к губам, я прислушиваюсь к тому, что происходит снаружи.
Джеймс озадаченно смотрит на меня.
– Все в порядке, тетя Сара, это просто уборка в номерах.
Кажется, ему невдомек, как мало он меня успокоил – мне невыносима мысль о том, что сюда кто-то войдет. Нет, все-таки понимает: с тяжелым вздохом он поднимается со стула и идет к двери.
– Если не хочешь, чтобы они заходили, надо просто повесить снаружи табличку «Не беспокоить». – Джеймс проделывает это одним ловким движением и потом снова запирает дверь. – Та-дам!
Он улыбается, и я вижу перед собой лицо Джоанны – у ее сына такие же ямочки на щеках. В горле встает комок, и я едва сдерживаю слезы. Заметив это, Джеймс возвращается на место и берет со столика пульт.
– Давай-ка выпьем чаю и посмотрим телевизор, тетя Сара. Я знаю, ты его не любишь, но мне нужно как-то отключить голову, понимаешь? Не думать ни о чем. И мама хотела бы, чтобы мы посидели вот так, вместе, да?
Я киваю, улыбаясь сквозь слезы. Ох, Джоанна, как бы ты гордилась сейчас своим мальчиком! Мы устраиваемся рядышком на кровати и прихлебываем чай под какое-то кулинарное шоу. В какой-то момент я засыпаю – сидя, в одежде. Когда я открываю глаза, телевизор еще работает, но звук выключен, а там, где сидел Джеймс, осталась только вмятина на кровати, еще теплая.
Глава 12
15 лет назад
Где-то вдалеке рокочет гром. Я жду, когда он стихнет, однако раскаты не прекращаются. Я вдруг понимаю, что шум на самом деле где-то совсем рядом. Выбравшись из кровати, бреду в комнату Джоанны и выглядываю на улицу. Перед домом № 24 опять стоит грузовик, уже третий сегодня. Здоровяк в вытертой футболке, с пятнами пота под мышками, вытаскивает из кузова старое кожаное кресло. Почему они не глушат мотор, когда машина стоит? К чему зря воздух загрязнять? Хорошо, что Джоанны нет дома – ее такие вещи просто бесят.