Его голос звучит тихо и успокаивающе, но я не обращаю на него внимания.
Женщина в последний раз вздрагивает, ее глаза затуманиваются, и она умирает.
– Слишком поздно, – осторожно говорит Коул.
Но он ошибается. Задержав дыхание и замерев, я прокручиваю показания приборов перед глазами. Женщина умерла – ее сердце остановилось, а органы перестают работать, – но генетическое сканирование закончилось за долю секунды до этого.
И я наконец-то получила необходимые данные.
Коул тянется к моему плечу, но я уворачиваюсь. Все мои мысли сейчас сосредоточены на показаниях с панели женщины, «Панацея» не сработала, когда она умерла, поэтому необходимо найти ошибку в коде. Вот только он оказывается совсем не таким, как я ожидала. Это не опечатка и не ошибка в логике алгоритма. Похоже, недостающая часть кода связана с генетическими исследованиями, на которых основывалась «Панацея». Я не помню, как писала ее, но знаю, что для создания кода использовала данные экспериментов Лаклана. И сейчас в ней отсутствуют данные ДНК Леобена.
– Нет, – шепчу я.
– Ты сделала все, что могла, – успокаивает Коул.
Он пытается меня утешить, хотя и не понимает истинной причины моего расстройства. Ведь у меня никак не получится исправить этот глюк самостоятельно. Мне нужна помощь Леобена или Лаклана, чтобы закончить «Панацею». Я не могу спасти эту женщину. Я никого не могу спасти.
И впустую потратила три недели на исследования.
– Разойдитесь! – разносится по атриуму чей-то крик.
И через мгновение сквозь толпу проталкивается Руз.
Его глаза расширяются, когда он подходит к нам.
– Что, черт возьми, здесь происходит, Цзюнь Бэй?
– Я не смогла ее спасти, – говорю я.
Мои руки полностью залиты кровью. А тело сковало опустошение. Все это время, пока я денно и нощно пыталась понять, как исправить «Панацею», на самом деле тратила его впустую.
Руз втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, а затем обводит взглядом толпу.
– Нужно перекрыть границу и тоннели, ведущие в город. А еще выставить патрули у контрольно-пропускных пунктов, у границы из остротрава. Остальным предлагаю разойтись по домам. Но будьте начеку, пока мы не выясним, что происходит. Это уже третий человек за сегодня, который превратился в одичалого на моих глазах. И вряд ли на этом все закончится. – Повернувшись к Коулу, Руз щурится: – Да ты же чертов агент «Картакса».
– А еще один из тех, кто защищал город во время введения протокола «Всемирного потопа», – добавляю я. – Он пришел сюда из-за одичалых. Подобное происходит повсюду. И вызвано… вызвано глюком в «Панацее».
На лице Руза отражается испуг, когда он переводит взгляд на мертвую женщину, лежащую на земле.
В воздухе раздаются шокированные голоса людей, собравшихся вокруг нас.
– Я не могу исправить код сама, – опустив глаза, признаюсь я. – И руководство «Картакса» хочет, чтобы мы помогли им в этом. Возможно, это наш единственный выход.
Коул встает и нервно оглядывает толпу. Его темная одежда и рога на груди так явно говорят, что он наш враг, словно над ним сияет неоновая вывеска. Хотя еще несколько дней назад он получил пулю, пока защищал этот город.
– «Картакс» приглашает вас поработать с их командой в научно-исследовательском центре, – говорит он. – И все, кого вы выберете, не станут там пленниками. Вместе мы планируем исправить код, который творит подобное с людьми. «Картакс» отправляет туда Лаклана Агатту и своих лучших ученых. У вас будет лучшее оборудование и все, что вам потребуется для исследований.
Толпа молчит. А Руз смотрит на меня с высоты своего роста. Его лицо с серебристыми линиями электрических схем ничего не выражает, но я чувствую исходящее от него разочарование, и оно намного сильнее, чем я ожидала. Он всегда говорил, что для него главное защитить город, а теперь оказалось, что единственный способ это сделать – объединиться с нашими врагами. Не удивлюсь, если он сейчас прикажет вышвырнуть меня из Энтропии.
Но он этого не делает. Я вижу, что юноша пришел к какому-то решению, и мои плечи опускаются от облегчения.
– «Картакс» забрал множество наших лучших кодировщиков во время проведения протокола «Всемирного потопа», – повернувшись к Коулу, говорит Руз. – Я хочу, чтобы их тоже отправили в центр, а затем отпустили домой, если мы найдем решение проблемы.
– Хорошо, – ответил Коул.
– Также нам нужны гарантии, что никто не станет препятствовать нашим людям, если они захотят уехать, – продолжает Руз. – Мы не любим, когда нас ограничивают в передвижении.
– Я лично проконтролирую это, – говорит Коул. – «Картакс» готов согласиться практически на любую просьбу, в пределах разумного, конечно. Мы в отчаянии.
Руз медленно обводит взглядом тела, лежащие на усыпанной пеплом земле парка, а затем поднимает голову и оглядывает толпу.
– Я злюсь на «Картакс» не меньше вас, но мы не сможем справиться с новой угрозой в одиночку, как и ждать, пока они это исправят. Поэтому принимаю их предложение и сегодня вечером отправлюсь на встречу с «Картаксом», чтобы все обсудить. Я буду рад любому, кто захочет присоединиться ко мне, но и не стану осуждать, если вы откажетесь. «Картакс» все еще наш враг, и мне непросто просить вас садиться с ними за один стол.
– А вдруг они сами сделали это? – кричит кто-то. – Вдруг это просто их новый план атаки?..
Я поднимаюсь на ноги.
– Тогда они пожалеют, что пригласили меня в одну из своих лабораторий. Мне это нравится не больше, чем вам, но, кажется, у нас не остается другого выбора. Судя по данным «Картакса», к городу направляется целая орда одичалых, и я не собираюсь ждать, пока еще больше жителей пострадает от этого.
Толпа начинает шуметь. Некоторые все еще сомневаются в наших словах, но некоторые, похоже, нам верят.
– Не стоит тянуть до завтра, – объявляет Руз. – Если вы хотите отправиться с нами, будьте готовы через два часа. Сейчас дорога каждая минута.
Он в последний раз бросает на меня проницательный, разочарованный взгляд, а затем скрывается в толпе, направляясь к коридорам, ведущим к тоннелям.
Я вытираю окровавленные руки о рубашку, провожая его взглядом. Меня радует, что Руз принял предложение «Картакса», но нужно быть готовым к тому, что они обернутся против нас. Если нам удастся исправить вакцину, они могут забрать ее полностью себе. И даже не дадут нам воспользоваться ей, чтобы остановить одичалых в Энтропии. Да, мне не справиться без помощи Лаклана, но это не означает, что я готова рисковать оказаться в одной из камер «Картакса».
И раз нам нужен лишь Лаклан, то мы просто должны забрать его.
Не знаю, понравится ли Рузу идея превратить эту встречу в похищение человека, но остальные точно поддержат меня. Большинство людей в этом городе порадуются возможности навредить «Картаксу» всеми доступными способами. Мы полетим в исследовательский центр, а потом нападем на них. Так мы вытащим своих людей и захватим Лаклана. А затем сами будем контролировать вакцину, как и должно было быть с самого начала.
Я пробираюсь сквозь галдящую толпу, и Коул тут же следует за мной. Он берет меня за руку и, притянув к себе, шепчет на ухо:
– Ты приняла верное решение.
– Знаю, – отвечаю я, продолжая строить планы по поводу того, что нужно сделать.
Нам понадобится помощь. Да, у наших людей есть оружие, но оно не настолько мощное, чтобы организовать подобную атаку. К тому же все должно пройти тихо. Если в «Картаксе» узнают, что мы планируем напасть на них, то тут же откажутся от своего предложения. Так что нельзя, чтобы Коул что-то заподозрил.
Когда мы добираемся до основания лестницы, ведущей в лабораторию, и начинаем подниматься по ступеням, Коул продолжает удерживать мою руку. Его большой палец выписывает круги на моей коже, а на лице отражается тень сомнения. Он вновь смотрит на меня своим проницательным взглядом тайного агента. Я же стараюсь выглядеть как можно более непринужденно и утихомирить бурлящую во мне энергию.
– Ты в порядке? – прищурившись на мгновение, спрашивает он.
– Все хорошо, – говорю я. – Просто нужно сделать слишком много дел, прежде чем мы улетим отсюда.
Несколько мгновений он изучает мое лицо, а затем кивает:
– Я сообщу в «Картакс», что ты приняла приглашение.