Луна на море
Красотой блистала,
Серебряной монетой,
Ушедших в прах времён.
Они на лике лунном
След оставив,
Как будто говорят,
Во грехе мы живём.
Луна, когда-то,
Для Адама с Евой,
Была родимым домом,
До Земли.
Когда же люди
На неё спустились,
Луна вся поседела от тоски.
И седина
Серебряною стала,
И для влюблённых,
На Земле,
В выси сверкая,
Луна им говорит,
Я вас люблю,
Вас – грешники мои.
Страсти-мордасти, что же ещё…
В мире бушующем,
Страсти-мордасти,
Как в казино.
Кто-то волнуется,
Кто-то рисуется,
Кому-то давно всё равно.
Кто-то ставит последний грош.
Кто-то снимает куш.
Кто-то пускает пулю в лоб.
Кто-то смакует пунш.
Кто-то шестёркой бьёт туза.
Кто-то уносит ноги.
Кто-то берёт всегда «хабаря».
Кто-то платит налоги.
Кто-то верит в того, кто вверху.
Кто-то в того, что внизу.
Кто-то верит, что будет в раю.
Кто-то, что будет в аду.
Кто-то уже отлюбил своё.
Кто-то любить только начал.
Кто-то в могиле одной ногой.
Кто-то лишь только зачат.
В мире бушующем,
Страсти-мордасти,
Как в казино.
Страсти-мордасти,
Страсти-мордасти,
Что же ещё…
И сердце рвал…
О, Клайпеда, красавица Литвы,
Ты, русский мой язык,
Не позабыла,
И через 20 лет, спустя,
Приветливо встречаешь,
Моряка России.
Мой пароход опять стоит,
Здесь в длительном ремонте,
И снова я по Клайпеде брожу,
И постаревшей,
Капелькой-слезинкой,
Я вспоминаю молодость свою.
Я «оккупантом» был,
Кафе и ресторанов.
По Клайпеде,
С литовочкой бродил.
И жарко, страстно,
С нею целовался,
И сердце рвал —
Я в море уходил.
И вновь брожу и вновь мечтаю,
Увидеть ту, что потерял,
И вместе с нею любоваться,
Клайпедой, звёздочкой Литвы.
Только мне не верится
Не шуми ты, не стучи,
Белая акация.
Заблудился я в лесу,
В сердце тьма ужасная.
Липа вся стоит в цвету,
Пчёлки вокруг кружатся.
Так кого же я люблю,
Почему волнуюся.
Сердце рвётся на куски,
Рвётся-вырывается.
Все берёзки хороши,
Ну куды ты денешься.
Ель с сосной так зелены,