По экрану вновь пошла рябь. Президент Прайм уже вещал о налогах, а взгляд Ланы сместился в верхний левый угол AR-интерфейса, где располагались часы. Они показывали: 09:15.
* * *
И, конечно же, Дэнни Зауберс был мертв. Кто бы сомневался? Как позже выяснилось, причиной смерти послужила передозировка наркотиками и алкоголем, а перед этим глава Cor TV успел запустить два ролика в эфир. Шантажировали ли его? Не знаю, но игнорировать Бхауту с его пророчествами о «конце света» уже было нельзя.
Я вместе с группой полицейских осмотрела дом Зауберса. И это был форменный кошмар. Не то, что я увидела внутри, а то, что творилось в головах окружающих меня людей. Мало того, что они были некомпетентны, так еще и выплескивали свою злость на мня. Эти кретины все время звали меня «детектив Разноглазка». А я смотрела на них с открытым ртом и не понимала, где я оказалась. Это не полиция, а детский сад.
Всем было страшно из-за сообщений о грядущем «конце света», но не все могли противостоять этому.
Один из копов периодически наталкивался на меня, а потом повторял: «Ой, прости». Награду киноакадемии он бы не получил.
Трудно было заставить полицейских делать то, что они должны. Каждый хотел побыстрее уехать куда глаза глядят, но все понимали, что бежать было некуда. Они срывались на мне, ведь я, как сказал тот коп в очках, забыла имя: «Принцесса из Сомнии». Но после встречи с Квинтом никто больше не мог меня отправить в психологический нокдаун. К плохому привыкаешь.
Говорить о правах, конституции и законе не имело смысла, нужно было решать проблему здесь и сейчас. Им нужен был голос разума, нужен был тот, кто пойдет до конца. Я это поняла, еще когда встретилась с шерифом Канемом. Если не позволить себя съесть, то даже среди мразей можно заслужить уважение. И тогда они пойдут за тобой.
* * *
Прежде чем Лана оказалась в кабинете шерифа Канема, ей пришлось пройти через девять кругов ада, про которые писал Данте Алигьери. На улице творился полный хаос, люди в панике совершали преступления, кто-то из страха, а кто-то просто почувствовал вкус анархии. В полицейском участке было не лучше. Когда детектив Харт вошла в здание, ее вновь встретил Эйджи Танака, только в этот раз на нем была полицейская форма, а не халат.
– Мы все умрем! – заливался слезами диспетчер. – Я еще так молод, столько игр еще не прошел! За что мне все это? Разве я заслужил? Мне нельзя умирать, я еще не собрал коллекцию фигурок Steins;Gate[7 - Steins;Gate – японский визуальный роман, разработанный компаниями 5pb. и Nitroplus.]! За что ты так со мной, мир?!
– Никто не умрет, Эйджи, – сказала Лана. – Не разводи панику в участке.
– Когда Бхаута доберется до моих знаний, я обоссусь от страха, сойду с ума от отчаяния и переубиваю здесь всех! Такое со мной однажды уже могло случиться, когда я не мог пройти уровень на мотоциклах в Battletoads[8 - Battletoads – видеоигра, разработанная компанией Rare и созданная как соперник серии игр о черепашках-ниндзя.]!
– Хватит!
– Тебе легко говорить, ты не местная, тебя не тронут, но я…
– Да что с тобой?! Время еще есть, – глаза девушки сместились на часы. Они показывали 11:45. – Но если все будут паниковать, то мы точно не сможем остановить похитителя знаний.
– А все так и будет! Если ты не заметила, то полицейские в большинстве своем тупы и бесполезны! Разве не видно? Посмотри на меня!
Лана схватила Эйджи за плечи и посмотрела в его переполненные страхом глаза. Он даже смутился на миг, а потом получил сильную пощечину. И не одну. На его лице остался след.
– Ау, за что? – спросил мужчина.
– Да приди в себя уже, Эйджи, – ответила девушка. – Мне нужно, чтобы диспетчер полиции мог выполнять свою работу.
– Больно же.
– Соберись, слышишь?
– Да слышу, слышу, я в порядке.
– Вот и славно.
Детектив Харт зашагала в сторону лестницы.
– Как насчет ужина в моей постели после апокалипсиса? – спросил вслед Эйджи.
– Иди на хер, Эйджи, – ответила Лана, не оборачиваясь. По пути в кабинет шерифа Канема ей пришлось окунуться в суматоху, сравнимую с пожаром в зоопарке. Люди были злы и напуганы. Кто-то даже устроил драку на стульях. Но времени разбираться с этим не было, оставалось лишь уворачиваться от летящих по участку предметов.
Не успела девушка войти в кабинет, как шериф Канем прорычал:
– Что у тебя, Разноглазка? К чему нам стоит готовиться?
– Я не знаю, сэр, – сказала Лана. – Но вы бы могли ответить хотя бы на один из моих пятидесяти трех звонков.
– Какого черта ты все это время делала?
«Время», – мелькнуло в мыслях девушки, и ее глаза начали цепляться за цифры в интерфейсе дополненной реальности. «11:48… черт… уже 49».
– При всем уважении, сэр, – последнее слово Лана выделила. – Я работаю над делом меньше суток. Если у вас есть кто-то получше, тогда отстраните меня и передайте дело ему. Я поеду в Сомнию, а вы… не знаю подходящего словосочетания.
Шериф Канем замешкался.
– Горите в преисподней?
– Да, вот именно, там и горите.
– Наверное, у меня там будет отдельный котел, – тихо пробубнил себе под нос начальник полиции.
– Что-что?
– Ничего, Разноглазка, у нас нет кадров, чтобы тебя заменить. Вот же прислали мне какую-то девку…
– Вы повторяетесь, сэр. Но сейчас гораздо важнее другое. Что будет, если…
– А? Какой расклад, не томи, – мужчина налил себе стакан виски.
– Если он действительно способен забрать знания, тогда нас ждет кровавая бойня в полночь. Половина города выйдет из-под контроля. Да он еще не начал, а люди уже с ума посходили. Трюки этого…
– Гнойного ублюдка, – начальник полиции почесал щетину на своем лице.
– …Не только превращают людей в самоубийц, но и в убийц, а также пособников преступлений, как было с Зауберсом.
– Да брось, он просто обкололся и сдох, – Роберт Канем отпил из стакана.
– Нет, шериф, он руководил сеткой вещания, и он поставил те ролики в эфир, может быть, его шантажировали, а потом этот кретин умер, но не потому что хотел, а потому что… не знаю… отчаялся? Я уверена, что им как-то манипулировали, но без понятия как именно. И я очень сомневаюсь, что у него украли все викоины.
– Звучит как бред.
– Если все это бред, если Бхаута – просто пугало, тогда вам не о чем беспокоиться, сэр.
– А если нет, нас ждет катастрофа, – мужчина посмотрел девушке в глаза. – И что же нам делать?
– Бороться, черт возьми. У нас есть еще двенадцать часов.