– Папа, я не…
Он уперся ладонями в прилавок и склонился к ней.
– Это хорошая пара, Роза. Хороший человек. Хорошее образование. Хорошая работа. Его семья владеет половиной земель в округе. Он может стать отличным мужем. А ведь когда-нибудь ему понадобится хорошая жена. – Он выразительно взглянул на дочку.
– Может, он сам захочет выбрать себе жену, – рассудительно заметила Роза.
– Ему некогда, – ответил отец. – Он очень занят. Сам намекнул, что я мог бы помочь ему в этом.
Роза охнула.
– Папа, в наше время так не делают.
– Я делаю, – заявил судья Гамильтон своей единственной дочери. Он выдернул из букета увядшую маргаритку и швырнул в мусорное ведро. – Я позвоню, когда договорюсь о встрече.
* * *
– Мы думали, ты уже не вернешься.
– Что? – Шейн вздрогнул. Он смотрел в окно, но видел там не играющих в снегу детей, а Розу. Он не услышал ни слова из того, что сказала ему Дженни.
И что в этом нового? Три дня после его возвращения на ранчо он жил, как в тумане.
– Я говорю, когда ты не вернулся в субботу, мы подумали, что тебе надоело болеть. Мы решили, что ты уехал и натворил глупостей – например, поперся на родео.
– Нет, – ответил Шейн.
Да, он сделал глупость, но не эту.
– Я рада, – сказала Дженни. И улыбнулась.
Шейн выдавил в ответ блеклую улыбку и снова отвернулся к окну, пытаясь восстановить в памяти дни, проведенные с Розой. И не только часы их близости. Нет, он хотел заново пережить все: еду, улыбки, шутки, разговоры, снежки и заигрывания, серьезные беседы и тихие вздохи.
Он хотел этого с тех пор, как уехал и оставил ее. Он говорил себе, что сможет ее забыть. Он умел забывать, умел отворачиваться и продолжать свой путь. Он даже не мог вспомнить имена всех своих женщин.
Но вряд ли когда-нибудь он забудет Розу.
– …хорошо?
Внезапно Шейн заметил, что Дженни все еще здесь.
– А?
– Я спрашиваю, у тебя все хорошо? С тех пор, как ты вернулся, ты какой-то… не знаю даже… другой. Как пришибленный. – Она подошла ближе и пощупала его лоб. – Температуры вроде нет.
– Я не болен!
– Но и на здорового не похож.
Шейн не собирался спорить. Он раздраженно повел плечом.
– Я скучаю, – сказал он. – Засиделся на одном месте. Такое бывает. Лучше бы я уехал.
– Врач сказал, месяц. Как минимум. Тебе нужно больше времени, чтобы вылечиться.
– Моей руке, может быть. Но не мне. – Вот в чем проблема. А вовсе не в Розе Гамильтон. Шейн так сильно привязался к ней, потому что не мог найти себе лучшего занятия. – Наверное, мне пора в путь.
– Куда ты поедешь?
– Какая разница, – упрямо буркнул Шейн. – Друзей навестить. Куда глаза глядят.
– Это безумие, – возразила Дженни.
Дверь распахнулась и вошел ее муж, держа за руки сыновей. Дочка восседала у него на плечах.
– Мэйс, Шейн собрался уезжать!
Шейн решительно кивнул.
– Знаешь, я ведь не привык к оседлой жизни.
Мэйс взглянул на него недоверчиво.
– Люди меняются.
– Но не я.
– А вроде бы последние несколько дней сильно тебя изменили, – мягко заметил Мэйс.
Шейн покачал головой.
– Нет.
Он еще не был готов расстаться с прошлым. Даже приблизившись к краю пропасти, он не мог так просто повернуть. У него еще будет время на это. Вся его дурацкая жизнь! Но не сейчас.
Мэйс пожал плечами.
– Береги себя.
– Но… – начала было Дженни.
– Это не наше дело, – оборвал жену Мэйс, пристально посмотрев на нее, но затем его взгляд снова переместился на младшего брата. – Раз уж тебе приспичило.
– Вот именно. Мне приспичило. Я уйду с рассветом.
* * *
Вот, что ему нужно: широкий простор, новые впечатления, расстилающийся впереди горизонт.