Оценить:
 Рейтинг: 3.5

Английское дело адвоката

Год написания книги
2013
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 >>
На страницу:
3 из 6
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
– И где только совесть у людей? – продолжала патетический монолог секретарша, испепеляя Пола сердитым взглядом. – Подумать только, сам Расмус прошел мимо меня, и никто не шепнул мне на ухо, что это он!

Понимая, что Кира Ивановна не успокоится и будет продолжать брюзжать еще очень долго, я торопливо допила остатки чая и ретировалась из кухни. Проходя мимо стойки ресепшн, я не удержалась и кинула взгляд на экран компьютера секретарши, где застыл кадр с изображением клиента. Кира Ивановна отыскала подтверждение наших слов на Ютьюбе, просмотрев ролик с участием Расмуса. Нажав на треугольник пуска, я увидела, как певец в пробке на Третьем транспортном кольце в районе Сущевки схватился не на жизнь, а на смерть с пассажирками «Мерседеса». Вытащил их из машины и чуть не избил, требуя вернуть вешалки и игрушки. Было понятно, что подвергшиеся нападению особы – это та самая англичанка Дженнифер Шерман и ее чернокожая няня, а сидящий в машине мужчина, должно быть, Стив. Он имел заграничный вид, приятное лицо и сногсшибательную ямочку на подбородке, способную лишить сна любую красотку.

Любители уличных скандалов запечатлели на камеры своих смартфонов самый разгар потасовки, когда Расмус петухом наскакивал на испуганную няньку, обвиняя ее в похищении вешалок. Дженнифер выпрыгнула из машины и грудью вставала на защиту прислуги, беспомощно бормоча по-английски про дикую страну и безумных людей. Похоже, сначала их спутник планировал пересидеть заварушку в авто, но видеть выходки Горелова было выше его сил. Он выбрался из машины, сильной рукой отодвинул Дженнифер в сторону и по-английски заявил в лицо Горелову, что так этого не оставит и подаст жалобу в суд, на что разошедшийся боец не обратил внимания, продолжая наскакивать на иностранок.

– Мужик собирается обратиться в суд! – перевел Горелову водитель ближайшей машины, с интересом взиравший на конфликт, и только это смогло остановить распоясавшегося певца.

– Я первый пойду в суд, – буркнул Роман, ретируясь к своему автомобилю.

– Горелов не знает английского, – констатировала я очевидный факт, задумчиво глядя на экран. – Очень интересно!

Набрав номер клиента, я услышала в трубке его раздраженный голос:

– Слушаю!

– Роман Михайлович, это Агата Рудь. Каким образом вы общались с Шерманами, если не знаете английского, а они не говорят по-русски?

– Через подругу Дженнифер Оксану. По всем возникающим у арендаторов вопросам мне звонила именно она.

– Скиньте мне эсэмэской номер ее телефона, – попросила я, рассчитывая разговорить женщину и выяснить у нее причины столь стремительного съезда британцев со съемной квартиры.

Но сделать это оказалось не так-то просто. Звонки на номер Оксаны проходили, но никто не снимал трубку. Пока я дозванивалась, звук колокольчика над дверью оповестил о прибытии очередного посетителя. Обернувшись, я увидела, что в дверях конторы стоит клиент Бориса – профессор Зелинский. Держась за сердце, маленький толстячок привалился к косяку и блуждал по приемной потерянным взглядом, промокая платком покрытую испариной лысину. По расстроенному лицу антрополога градом катился пот, из раскрытого рта со свистом вырывалось дыхание, будто профессор всю дорогу бежал резвой рысью.

– Максим Карлович, что случилось? – забеспокоилась я, засовывая смартфон в карман брюк и бросаясь к посетителю со стулом в руках.

Тот покорно подогнул ноги, опускаясь на предложенное сиденье, и обреченно выдохнул, мотая головой:

– Все пропало! Все пропало!

– Объясните, в чем дело! – потребовала я, расстегивая клиенту верхнюю пуговку на рубашке в попытке облегчить доступ воздуха, но тот сидел, откинувшись на спинку стула, и тихонько стонал.

На шум из кабинета вышел Эд Георгиевич, сделал страшные глаза, прогоняя меня прочь, помог клиенту подняться и повел к себе. А я отправилась к своему столу и принялась названивать деду, рассчитывая получить у него сведения относительно личности мистера Шермана. Передо мной лежала его визитка, любезно предоставленная клиентом, и я рассчитывала на связи деда в определенных кругах, позволяющие узнать то, что другим не под силу. Дед был в отъезде, но со дня на день планировал вернуться домой, и первое, что я спросила, набрав его номер и услышав в трубке аппарата родной голос, – где он сейчас находится. В последнее время Владлен Генрихович много времени проводил в разъездах, консультируя по вопросам безопасности и спецслужб. Спецотдел «Сигма», который некогда возглавлял дед, до сих пор работает над изучением проблем мозга, и дед частенько наведывается туда по просьбе руководства, оказывая помощь в разработке проектов и программ.

– Привет, мисс Марпл, – обрадовался дед. – Я пока еще не дома, но через несколько часов собираюсь вылететь в Москву. Так по вам с Идой соскучился, что сижу на чемодане в дверях гостиничного номера и считаю часы до отлета.

– Дед, мне нужна твоя помощь, – заныла я. – Мой клиент подает в суд на англичанина, и, прежде чем начинать судиться, не мешало бы узнать, кто этот Шерман такой. Не мог бы ты по своим каналам пробить все, что о нем известно?

– Ну что с тобой делать, – крякнул дед, очень не любивший, когда я обращалась к нему с подобными просьбами. – Ладно уж, сбрось эсэмэской его данные, постараюсь о нем что-нибудь выяснить.

– Вот спасибо! – обрадовалась я, чмокая трубку и нажимая на отбой.

Выполнив просьбу деда, я вошла в Интернет, намереваясь покопаться в Сети в поисках сведений о Шермане. Во Всемирной паутине за пару часов можно нарыть такое, чего не раздобудешь за месяц беготни. Но источники информации деда оказались оперативнее Паутины. Дед скинул мне информацию по Шерману уже через десять минут, к тому времени я успела просмотреть новости и прочесть небольшую статью, подробно разъясняющую, что прямо завтра не стоит покупать новую машину или дорогущий телевизор, а лучше с покупкой подождать, ибо желаемая вещь буквально через полгода станет в три раза дешевле.

Ознакомившись с письмом, я сделала любопытное открытие. Стив Шерман вовсе не был похож на мужчину с ямочкой на подбородке, ехавшего в машине с Дженнифер по Сущевскому Валу. Судя по присланному фото, Стив был высок, нескладен и поразительно похож на актера Хью Лори в роли доктора Хауса. Также из полученных сведений я узнала, что Стивен является единственным сыном баронета Кристофера Шермана, владельца корпорации по производству ламп дневного света «Электра». Сэр Кристофер проживает в Арбингтоне, графстве Мерсисайд, в том же городе находится электроламповый завод, а сына баронет отправил в Москву для того, чтобы тот открыл российское представительство компании. Офис «Электры» в Москве расположен на Берсеневской набережной, и порядки там заведены самые суровые. Будучи фанатом джоггинга, рабочий день своих сотрудников Стивен Шерман начинает с получасовой пробежки, заставляя клерков в белых рубашках облачаться в кроссовки и рысить по набережной под ироничными взглядами прохожих. Несмотря на внешнюю сдержанность и невозмутимый нрав, глава российского представительства отличается характером жестким и бескомпромиссным, без сожаления и раздумий увольняя сотрудников за малейшую провинность. Дженнифер – его вторая жена, а Джек – единственный ребенок, который после смерти деда и отца унаследует огромное состояние семьи Шерманов и титул баронета.

Покончив с досье на оппонента, я поблагодарила судьбу, что у меня есть уникальный дед, и покосилась на Устиновича-младшего, прочно застрявшего в Интернете. Борька собирает информацию по вопросу антрополога уже вторую неделю, но дело, похоже, не слишком продвинулось вперед. Надо сказать, что профессор Зелинский попал в историю неожиданно для себя. Он читал курс лекций в одном из Британских университетов и случайно услышал, что в местной тюрьме отбывает пожизненный срок полицейский Мак-Корник, заколовший двух человек по всем правилам ритуального жертвоприношения жителей Океании. Заинтересовавшись этим феноменом, профессор дочитал запланированные лекции и выхлопотал разрешение на встречу с заключенным. Свидание не принесло желаемого результата – Эндрю Мак-Корник наотрез отказывался признавать себя причастным к преступлению и рассказывать ученому, как он совершал убийства. Той же ночью преступник сбежал. Полиция тут же решила, что профессор Зелинский и есть организатор побега, запретив ученому въезд на территорию страны. Потрясенный несправедливостью решения британских властей, антрополог обратился к нам в агентство, рассчитывая на реабилитацию своего доброго имени, и Борис взялся за дело. Первым делом Джуниор вступил в переписку с лучшим другом сбежавшего полицейского, сержантом Генри Кампински, и вызвал парня на откровенность, надеясь выведать что-нибудь о Мак-Корнике. Кампински тут же принялся слать Боре содержательные посты, заключающие в себе немало интересного. Вскоре Борис знал практически всех собутыльников бравого полицейского не только по имени, но и кто чем занимается, как и с кем живет и какие напитки предпочитает, заглядывая в местный кабачок. Устинович-младший охотно комментировал послания британского осведомителя, тратя на это все рабочее время. Вот и сейчас Джуниор увлеченно молотил по клавишам, прикусив от усердия кончик языка. Покончив с письмом, приятель отправил сообщение и обессиленно откинулся на спинку кресла.

– Ууф, – протяжно выдохнул он, с хрустом потягиваясь. – Могу поклясться, что знаю об Арбингтоне все.

– Вот как? Твой подзащитный оскандалился в Арбингтоне? – оживилась я, услышав знакомое географическое название.

– Ну да, именно там, – согласился кудрявый друг. – Так что теперь я в курсе дел всех арбингтонцев. Кто пил, когда, где, с кем и сколько.

– Вот видите! – раздался за нашими спинами кислый голос антрополога. – Так я и знал, что ошибся в выборе адвоката!

Борис быстро повернул голову в сторону раздосадованного клиента и в первый момент сделал движение ладонями, точно собирается загородить от него экран, но вовремя опомнился и взял себя в руки.

– Максим Карлович, вы не понимаете! – невозмутимо обронил он, снова откидываясь на спинку кресла. – Для защиты мне необходимо собрать материал.

– Это я пять долгих лет собирал материал, подтверждающий мою гипотезу о значении жертвоприношения верховному божеству у народов Океании, а вы, уважаемый, не собираете материал, а валяете дурака! – вспылил клиент, багровея лицом. – Знаете ли вы, что я рискую потерять все, над чем так долго работал! Через три недели в Лондоне состоится конгресс, на котором я заявлен как докладчик, а мне из-за глупого побега сержанта Мак-Корника отказывают в визе!

И, обернувшись к шефу, статуей застывшему в дверях, Зелинский обличительно ткнул в Устиновича-старшего пальцем.

– Вы, Эдуард Георгиевич, клятвенно обещали, что ваш сын сделает все возможное, чтобы мне помочь, а воз и ныне там!

– Борис обязательно поможет! – солидно пробасил шеф, поправляя узел галстука, внезапно сдавивший ему горло.

– Уж не думаете ли вы, – ехидно пропел профессор, давая петуха, – что я буду ждать, пока ваш сын соизволит проявить внимание к моей скромной проблеме, отвлекшись от обсуждения попоек в Арбингтоне?

– Умоляю, не нервничайте так! – всполошился Эд Георгиевич, видя возбужденное состояние клиента. – Вот посмотрите, все решится самым благоприятным для вас образом!

– Само собой, я не буду нервничать, это не продуктивно! – пообещал антрополог, мигом успокаиваясь. И хмуро пригрозил: – Я просто откажусь от ваших услуг и обращусь в адвокатское бюро Ванштейна!

Услышав фамилию злейшего конкурента, шеф кинул злобный взгляд на нерадивого отпрыска, но Джуниор предпочел сделать вид, что с головой погружен в созерцание экрана, где красовался снимок толстяка с пивной кружкой в руке.

– Вы напрасно принимаете скоропалительные решения, – так и не дождавшись оправданий и извинений, в одиночку пытался выкрутиться из неприятной ситуации владелец адвокатского бюро. – Я как раз собирался послать Бориса в Англию, чтобы он на месте разобрался в ситуации с побегом.

– Вы предлагаете мне оплатить заграничные турне Бориса Эдуардовича? – вскинулся клиент. – Чтобы Борис Эдуардович на практике убедился, что пьет его виртуальный приятель из полицейского управления Арбингтона? Не держите меня за дурака!

– Ну что вы, Максим Карлович, вам эта поездка ничего не будет стоить, вы оплатите гонорар по обычному тарифу, – уговаривал насупленного клиента шеф.

– Потеряны две недели драгоценного времени, до конгресса осталось всего ничего, – расстроенно сообщил антрополог. – Я не могу так рисковать! Я все-таки обращусь к Ванштейну!

Идея съездить в Англию за счет конторы пришла ко мне в тот самый момент, когда я случайно встретилась взглядом с удрученными глазами шефа. Завод папаши Шермана находится как раз в Арбингтоне, и было бы нелишним до суда навести справки об этой семейке там, где их хорошо знают. Причем, отправляясь в паре с Борисом, можно будет не светиться и действовать под видом помощника кудрявого друга, в то же самое время анализируя ситуацию с Шерманами.

– Я могу проконтролировать Бориса Эдуардовича, – подала я голос. – Дело профессора Зелинского серьезное, вдруг коллеге понадобится помощник?

– Само собой, поездку Агаты Львовны контора тоже берет на себя, – расцвел улыбкой Устинович-старший, кидая в мою сторону благодарный взгляд. Заметив, что Борис снова потянулся к клавиатуре, шеф шагнул к нему, нагнулся к самому Борькиному уху и, скроив лютую мину, прошипел:

– Клянусь могилой матери, если вы хоть пальцем прикоснетесь к компьютеру – уволю!

– Да ладно, бать, чего ты раскричался, – отпрянул от отца Борис. – Я только хотел почту проверить.

Он убрал руки за спину и так сидел, стараясь выглядеть паинькой.

– Ну что с вами делать, – с сомнением покачал головой клиент, переводя глаза с отца на сына и обратно. – Если вы гарантируете быстрый результат…

– Само собой, мы сделаем все от нас зависящее, – осторожно пообещал Эд Георгиевич, подхватывая клиента под локоток и выводя из комнаты адвокатов. – Кира Ивановна, – донесся из приемной голос шефа, – закажите Борису Эдуардовичу и Агате Львовне билеты в Арбингтон. И чем скорее адвокаты смогут вылететь, тем лучше.

<< 1 2 3 4 5 6 >>
На страницу:
3 из 6