– Хм, а выглядит действительно лучше, чем я ожидала. – успела уже подшутить Лея.
– Он не только на вид прекрасен, но ещё и на вкус, пробуй. – Лия поставила тарелку с салатом на середину их маленького, деревянного стола, сама сев напротив сестры. Она все ещё помнила тот разговор, но не хотела портить им, вроде бы, хорошее настроение.
***
Спустя час сестры уже собирались идти в лес.
Они не взяли с собой ничего, кроме маленьких корзин, которые были похожи на корзины, сплетённые их сестрой шесть лет назад
– Я так люблю вечерние прогулки! Этот запах вечернего леса, умиротворенная атмосфера… – Лея каждый раз радуется, когда мы остаётся наедине с природой.
Такое чувство, будто она принимает нас, как никто из деревенских, никто из знакомых… Как мать.
– Да, когда солнца нет, чувствуется особая энергетика. – озвучивала свои мысли Лия, ища нужные им травы в уже темнеющем лесу.
Когда они уже приноровились и с лёгкостью находили травы, девушки заметили, что в кустах, недалеко расположенных от них, что-то шевелится.
– Лея, проверь, что это. – нервно произнесла Лия.
– Может, лучше ты? Ты же старшая! – нашла аргумент Лея.
– Ну, я боюсь!
– А я – нет? Ну ладно, ладно.
Лея медленным и бесшумным шагом подошла к кустам и указательным пальцем попыталась отодвинуть листву. Когда она увидела, что там, она с облегчением выдохнула задержанный в легкий воздух.
– Это лишь птица… Раненная птица. – удивленно закончила Лея.
– Достань ее. – Лие не терпелось увидеть птицу вблизи.
Лея взяла сову в руки, но та не издала ни единого звука, лишь прикрытыми глазами смотрела на Лею, осторожно хватаясь когтями за ее ладонь.
– Повреждено крыло и, возможно, спина. – выдала вывод небольшого осмотра Лея, уже прокручивая в голове, как они могут ей помочь.
Когда они принесли сову домой, не успев собрать и две третьих нужных им трав, они принялись изучать ее раны, надеясь, что им хватит тех немногих трав, чтобы помочь ей.
Уже в третьем часу ночи Лея закончила отваривать и готовить лекарства для птицы, которые Лия помогла нанести сестре на поврежденные места совы. После столь долгой и трудной ночи сестры быстро уснули.
Весь следующий день сестры были немного в возбужденном состоянии – им не терпелось наступление ночи, потому что, честно говоря, их сила просилась проявить себя все требовательней и, ночью, сестры, уже находившиеся в лесу, готовились к ритуалу. Сегодня полнолуние, это идеальный момент для ритуала, поддерживающем силу в спокойном состоянии.
– Ты готова?
– Да.
Лея, взяв кинжал, резким движением наносит рану и чертит руну Беркана в воздухе своей кровью и, пока та горит и пульсирует в воздухе, шепотом вновь и вновь повторяет название руны и ее значение. С каждым словом прорываются из земли цветы: голубые, белые, красные, фиолетовые. Они льнут в ногам девушки, ласково и аккуратно обхватывая ее. Лия, в свою очередь, погрузившись в транс, плетет паутину, которая появляется из ее пальцев. С каждым моментом она становится все больше, все ярче, ее кровавые нити оплетают деревья, землю, небо. Это смотрелось с каждым все завораживающе и устрашающе…
Если бы не луна, что так ярко освещала лес и девушек, то, возможно, в темноте, никто не смог бы увидеть их. Возможно, если бы девушки были осмотрительней, они бы заметили наблюдавшего за ними человека. Возможно, не случилось бы того, что произойдет дальше…
***
После ритуала девушки были всегда удовлетворены и спокойны, они улыбались и наслаждались спокойствием в душе, но, не смотря на это, в этот раз у них не ушла тревога из сердца, а как будто только больше возросла. Сестры почувствовали, что во время ритуала, как и всегда, тревога, что была вызвана из-за беспокоящейся силы, покидала их, но что же тогда они чувствуют сейчас?
–Лия, я не понимаю, что со мной происходит, но мне не нравится это!
–Да, мне тоже… Думаю, нам нужно как можно скорее вернуться домой.
Девушки поспешили домой, но, приблизившись к воротом деревни, у них вдруг неожиданно часто и громко забилось сердце. Сестры не понимали в чем дело и уже были напуганы этим непониманием.
– Давай скорее пойдем домой, меня пугает эта тишина… – тихо сказала Лия сестре.
Они быстрым шагом направились ко своему дому, на пути они не встретили абсолютно никого из деревенских, и это еще больше пугало их. Все это вызывало у них чувство дежавю…
Вдруг, после поворота через перекресток, около своего дома они увидели огни – это было очень заметно ночью, как будто их дом горел. Девушки напряжённо замерли. Их тела напряглись, готовые в любой момент броситься прочь из деревни, но не успели они даже дернуться, когда огни двинулись в их сторону – это была толпа людей с факелами, что уже ожидали их. Людей было много, очень много, вся деревня неслась на встречу к девушкам. Они с яростью что-то кричали, но девушки не могли разобрать ни слова, они лишь в шоке замерли на месте и не могли до сих пор понять, что происходит.
– Что происходит? – прошептала пораженная Лия больше себе, чем сестре.
Лея же вдруг побледнела и упала на колени, не в силах стоять на ногах. Она поняла, что происходит. Она поняла, что кричат люди. Она поняла, что они не смогут справиться с этой толпой, они не смогут убежать от этой толпы, они не смогут спастись.
Лия тоже поняла это и опустилась рядом с сестрой на землю. На плечи сестер горой обрушились воспоминания шестилетней давности. Прикрыв глаза, Лия вскинула голову к небу, позволяя слезам скатиться по щекам.
Их сожгут на костре. Так же, как сделали это с их сестрой и матерью. Горьким комом встали воспоминания перед глазами сестер.
– За что? Скажи, за что так с нами поступает судьба? Если там, верху, есть хоть кто-то, то почему допускаешь ты это? Чем мы провинились? Что плохого сделали? Скажи, за что?! – шептала она с отчаяньем, не надеясь на ответ, не надеясь на спасение…
Чем ближе приближались деревенские, тем больше слез лилось с глаз сестер, так горько было им осознавать, что эти люди, что буквально этим утром мило болтали с ними, идут убить их. Мужчина, что помогал девочкам с постройкой дома, кинул свой факел в их скромное жилище. Женщина, что продавала им продукты каждый день, с яростью кричала, чтобы их немедленно повели к костру. В отличии от них девочки не могли бороться с людьми, с которыми жили шесть лет, которым доверяли, а деревенских это, видимо, совершенно не волновало – предрассудки решали все. Кажется, сестры повторяют ошибки матери, поверив им…
Внезапно Лея убрала резким движение свои руки от лица, которыми от безысходности закрылась. Она широко раскрыла глаза от неожиданной мысли в голове и немедленно рванула к дому, от которого уже шел черным дым. Каким-то чудом не попавшись в руки опешивших людей от столь странной реакцией, она вбежала в дом.
– Лея! – успела лишь крикнуть дернувшаяся за сестрой Лия, как ее схватили люди, быстро пришедшие в себя. Ей больно выкрутили руки и обмотали запястья прочной веревкой за спиной, ограничивая движения. Она сгорбила, пораженная, плечи и тихо всхлипнула.
– Поймайте вторую тварь, не дайте ей уйти! – кричали деревенские.
Лея, вбежавшая в дом, понимала, что у нее всего несколько секунд, пока люди не рванули за ней. Она быстро нашла взглядом спасенную ими сову, что не могла выбраться из западни, взяла ее на руки и поспешила на улицу. Только переступившую порог девушку оглушили сильным ударом по лицу и она, потеряв равновесие, упала на землю, выронив птицу. Получив пару ударов по ребрам, Лея прохрипела:
– Прячься! – И сова, немедля, скрылась в кустах, хотя, вероятно, больше из инстинкта, чем из-за слов девушки. Лея знала, что птица сможет выжить, ее раны, благодаря силе девушки, уже почти совсем зажили. – Хотя бы ты выживешь, невиновное создание, в отличии от нас… – закончила с горечью девушка.
–Сестра! – крикнула Лия, роняя горькие слезы.
– Закрой пасть, грязная ведьма! – заткнули Лию деревенские, разбивая губу девушки сильным ударом.
Лею вздернули с земли и завели руки за спину, связав их веревкой, точно так же, как и Лие.
– Прямо сегодня вы умрете, порождения тьмы. – с радостью в голосе говорили люди, довольно ухмыляясь и предвкушая казнь.
Так мерзко и подло…
– Мы жили с вами бок о бок шесть лет… Целых шесть лет! И вы поступаете так с нами?! За что?! Разве мы что-то сделали вам?! – прокричала Лия с кровью на губах, понимая, что ничего не может изменить.