Оценить:
 Рейтинг: 3.6

История России от Рюрика до Путина. Люди. События. Даты

Год написания книги
2013
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 >>
На страницу:
6 из 10
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Ко времени Ивана II относится и важное событие в духовной жизни Руси – основание Троице-Сергиева монастыря, величайшей национальной святыни России. Монастырь заложил монах Сергий (в миру Варфоломей) родом из городка Радонеж. Толчком к началу праведной жизни отрока стало видение Богородицы, посетившей Варфоломея. Около 1345 г. он постригся в монахи и в лесном урочище построил келью и церквушку. Потом здесь же поселились другие иноки. Так возникла скромная обитель – даже церковная утварь у монахов была деревянной. Игумен Сергий ввел новый в русском монашестве принцип общежительства бедного монашеского братства с общим имуществом.

Сергий был истинным праведником. Увидев, что основанный им монастырь разбогател, а монахи стали жить в довольстве и сытости, он ушел из монастыря и основал в лесу новую обитель, где поселился, отказавшись от всех благ и привилегий игумена богатого монастыря. Его политический вес в стране был велик. Сергий мирил русских князей, молился за победу на поле Куликовом. Этот, по словам летописца, «святой старец, чудный и добрый, и тихий, кроткий, смиренный» почитался святым на Руси уже при жизни. Сергий Радонежский просил похоронить его не в храме Святой Троицы, который он срубил собственными руками, а на общем кладбище, вместе с простыми братьями, но его волю не исполнили: рака с мощами святого стоит в Троицком соборе современной Троице-Сергиевой лавры до сих пор.

Правление Дмитрия Донского

Умирая в 1359 г., Иван II оставил после себя 9-летнего сына Дмитрия. Это и был знаменитый в русской истории князь Дмитрий Иванович Донской. Неверно представлять его только как деятеля, единственной целью которого всегда было освобождение Руси от монголо-татарского ига. Нет, Дмитрий был человеком и правителем своего времени, он вел почти непрерывную, причем часто нечистоплотную, борьбу с собратьями – русским князьями, не раз ради власти унижался в Орде. Ведь в 1360 г. Орда отдала золотой ярлык суздальскому князю Дмитрию Константиновичу, который занял Владимирский стол.

Примечательно, что хан Навруз сначала отдал золотой ярлык не князю Дмитрию Константиновичу, а его брату, Нижегородскому князю Андрею Константиновичу. И тут произошло неожиданное событие, быть может, уникальное в истории России: князь Андрей, Рюрикович по происхождению, отказался от власти в пользу младшего брата Дмитрия, ибо, как сухо пишет историк, «не имел склонности к государственной деятельности». Позже, в 1364 г., князь Андрей уступил и свой Нижегородский стол другому своему младшему брату, Борису, окончательно устранившись от власти и политики. Такого история России еще не знала.

Итак, великим князем Владимирским стал Суздальский князь Дмитрий Константинович. Потеря золотого ярлыка для Москвы воспринималась как катастрофа. Ее князь терял огромные Владимирские земли, и Московское княжество «сжималось» до границ времен Ивана Калиты. Поэтому борьба за ярлык для 10-летнего князя Дмитрия Московского стала отчаянной борьбой за выживание. Неудивительно, что «партии» князей-тезок жестко, говоря словами летописи, «сперлися о великом княжении».

Но тут Дмитрию Московскому помог случай: в 1361 г. хана Навруза убили недруги. Началась распря в Золотой Орде, и, воспользовавшись ею, московские войска двинулись на Дмитрия Константиновича. Тот не имел сил отстоять свой ярлык и безропотно отдал власть Дмитрию Ивановичу. Произошло это вполне мирно, и князья даже породнились: в 1367 г. Дмитрий Иванович женился на дочери Дмитрия Константиновича Евдокии. Свадьбу устроили в Коломне, так как Москва лежала в страшных развалинах: жарким летом 1365 г. в ней случился великий пожар. За час-два город сгорел дотла, «и огнем все поело, и пламенем испепелило».

Только затихла эта междукняжеская распря, как начался новый виток московско-тверской войны. В 1368 г., выманив «с любовию, по крестному целованию» тверского князя Михаила Александровича в Москву, князь Дмитрий Иванович вероломно схватил его и посадил в тюрьму – «истому». Митрополит Алексий освятил это злодеяние. Лишь угроза набега ордынцев, которым пожаловались на Москву тверичи, заставила Дмитрия отпустить своего знатного пленника. Однако стоило монголо-татарам уехать, как Дмитрий вновь двинулся в поход на Тверь. Князь Михаил Тверской бежал в Литву к своему зятю, князю Ольгерду. Тот в 1368 г. внезапно подступил к Москве, разорил ее окрестности и увел много пленных и скота.

Через несколько лет Ольгерд с тверичами вновь пришел под Москву и сеял вокруг нее смерть и огонь. Воспользовавшись этим временным ослаблением Москвы, Михаил Александрович Тверской помчался в Орду и в 1371 г. вернулся оттуда с золотым ярлыком на великое Владимирское княжение. В ответ Дмитрий Московский прибег к интриге – начал склонять другие города к неповиновению новому великому князю, а татарскому послу, прибывшему с Михаилом из Орды, сказал, что присягать Михаилу во Владимире не будет и его «в землю на великое княжение» не пустит.

Вскоре и сам князь Дмитрий Иванович стал великим князем Владимирским. Еще раньше в Орде Дмитрий сблизился с эмиром Мамаем, и тот, захватив верховную власть, выдал своему русскому другу золотой ярлык. А чтобы тверичи не пытались тотчас перехватить бесценный знак власти на Руси, князь Дмитрий фактически купил у монголо-татар (за огромнейшую тогда сумму в 10 тыс. рублей) сына князя Михаила Тверского, князя Ивана Михайловича, который тогда находился в Орде как аманат – заложник хана. Три года продержал Дмитрий Московский княжича Ивана заложником в «истоме». На этот раз дорого обошелся золотой ярлык князю Дмитрию Ивановичу и всей Москве: из Орды с ним пришли многочисленные кредиторы Дмитрия, у которых он назанимал денег на покупку пленника, – на Русь наложили тяжкую дань. Но при этом Мамай, дав золотой ярлык Дмитрию, не отобрал золотой ярлык и у тверского князя Михаила. Мамай лишь написал Михаилу с упреком и издевкой: «Мы дали тебе великое княжение и давали тебе войско, а ты не взял, захотел со своим войском на великое княжение сесть, а теперь правь кем хочешь». Так появилось на Руси два великих князя Владимирских. В этом состояла хитрая политика Орды – разделять и властвовать.

В 1371 г. Дмитрий Иванович совершил новый поход на своих собратьев – он разорил Рязанское княжество и согнал с Рязанского стола князя Олега Ивановича. В 1375 г. с огромным войском союзных князей князь Дмитрий Иванович осадил Тверь и принудил тверского князя Михаила Александровича, оставленного ордынцами, заключить мир на условиях Москвы: «А буде нас (Дмитрия. – Е. А.) сводить с княжения татары и станут предлагать тебе (Михаилу. – Е. А.) нашу вотчину, великое княжение, и тебе его не брать до самой смерти». Впервые тверской князь в такой даннической форме признал верховенство Москвы и при этом называл себя «молодшим братом» великого князя Московского Дмитрия Ивановича и тем самым, как тогда говорили, «пошел под его руку».

Примечательно, что в текст московско-тверского договора включили ставшую для Москвы типичной норму, которой узаконивали доносительство: «И ты (князь Михаил. – Е. А.)… если узнаешь от христианина или от поганого добрую или дурную весть о нас, то сообщай нам по правде, по своей клятве, без хитрости…» После этого ясно, отчего в 1380 г. на Куликовом поле не было ни тверичей, ни рязанцев, ни других князей, ранее жестоко утесняемых князем Дмитрием. Для них он был не лучше татарина Мамая. По тем же причинам не рвались на поле Куликово и новгородцы.

Митрополит Алексий

Долгие годы подлинным правителем княжества при юном князе Дмитрии Ивановиче оставался митрополит Алексий. Он был опытен, мудр и умело оберегал юношу от опасностей, пользуясь уважением и поддержкой московского боярства и горожан. Благодаря ему в эти тревожные годы, несмотря на неудачи, значение Москвы не упало в глазах Золотой Орды. Митрополита там особенно почитали после знаменитого «чуда Тайдулы». В 1357 г. Алексия позвали в Орду к больной ханше Тайдуле, жене хана Джанибека. Перед отъездом Алексия в церкви Успения произошло чудо – сама собой загорелась свеча. Митрополит привез свечу в Орду, и ее свет исцелил Тайдулу.

Около 1360 г. под Москвой, на самом тракте в Орду, митрополит Алексий основал Андроников монастырь, названный по имени первого игумена, ученика Сергия Радонежского монаха Андроника. Славу монастырю принесли не чудеса, а необыкновенно красивый белокаменный Спасский собор и имя гениального мастера Андрея Рублёва, который расписывал его. Здесь около 1430 г. Андрей Рублёв и был похоронен рядом со своим другом, иконописцем Семеном Черным.

В 1378 г. 85-летний Алексий умер. Он стал вторым после митрополита Петра московским святым. После смерти Алексия в церкви начались раздоры. Многие годы ставленник князя Дмитрия митрополит Митяй боролся с болгарином, митрополитом Киприаном, рукоположенным и присланным на Русь греками, которые хотели объединить разобщенные политической смутой православные церкви Киевского, Литовского и Владимирского княжеств. Но такое единение под властью Константинополя уже не отвечало интересам Москвы – она шла своим путем. Поэтому московский князь делал все, чтобы Русская Православная церковь не была единой. Вернее, он хотел, чтобы она объединилась под началом московского митрополита, да и то назначенного с его, князя, одобрения. Поэтому Дмитрий глумился над святителем Киприаном, дважды «вышибал» его с позором из Москвы. Тот смог утвердиться в столице только после смерти Дмитрия Донского в 1390 г.

Куликовская битва, 1380 г

В 1370-е гг. монголо-татары постоянно ходили на Русь. В 1377 г. орда царевича Араб-шаха напала на русское войско на реке Пьяне под Нижним Новгородом. Русские полки не ожидали атаки, князья даже не знали, где находится орда. Не выставив дозоров, одни полураздетые воины беспечно отдыхали, другие охотились, третьи пили мед и брагу. У многих доспехи лежали в обозе, упрятанные в сумы, копья не были насажены на древки, а щиты не собраны. Проводники из мордвы указали монголо-татарам подходы к лагерю – и те внезапно ударили по русским, их «бьюще, колюще и секуще». «В оторопе» (растерянности) русские войска, преследуемые ордынцами, бежали, устилая телами убитых дорогу к Нижнему Новгороду. Горе-военачальник князь Иван Дмитриевич (брат жены Дмитрия Донского) бросился в реку и при переправе утонул. На плечах русских ордынцы ворвались в Нижний Новгород. Жители города на лодках поспешно перебрались через реку в соседний Городец и смотрели, как враги грабят и жгут их родной город. Монголо-татары взяли огромный полон, а уж позор Пьяны запомнился навсегда.

Тем временем и в самой Золотой Орде было неспокойно – кочевое общество раздирали распри родов, знатных семей мурз. В середине 1350-х гг. Орда раскололась. В 1357 г. хана Джанибека убил его сын Бердибек, который тут же вырезал 12 своих единокровных братьев. После этого началась, по словам русского летописца, «замятня великая в Орде». За 25 лет (до 1381 г.) на престоле в Орде сменилось 25 ханов!

К 1380 г. ситуация в Орде оставалась запутанной: часть ее стояла за эмира Мамая, а часть – за хана Тохтамыша из рода Джучидов. Русским князьям приходилось ублажать обоих… или, пользуясь их распрей, не платить дань («выход») никому. Так поступил и великий князь Дмитрий Иванович. Он отказался отвечать на «запрос» Мамая и не поехал в Орду по его вызову. Формально он действовал по закону: Мамай происходил не из Чингизидов, т. е. не принадлежал к царскому роду, а был, как и Дмитрий, только эмиром. Более того, в 1378 г. в Рязанской земле, на реке Воже, князь Дмитрий разбил посланную Мамаем «Бегичеву рать». Эта битва вошла бы в число самых блестящих побед русского оружия, если бы ее не заслонила еще более грандиозная победа на Куликовом поле.

После сражения на Воже Мамай решил своими руками наказать непослушного московского данника и двинулся на него походом. Дмитрий Иванович понимал, какое отчаянное дело он затеял – бросить вызов могучей и непобедимой вот уже 150 лет Орде! По легенде, на подвиг его вдохновил Сергий Радонежский. Но не только одобрением церкви заручился князь Дмитрий. Окончательно испортив отношения с Мамаем, он активно и умело сколачивал княжескую коалицию.

Впервые с домонгольских времен князь Дмитрий созвал большой княжеский съезд. По зову великого князя в ноябре 1374 г. в Переславль-Залесский съехалось не менее 150 удельных князей! Они договорились о совместных действиях против, как бы теперь сказали, «вероятного противника». Но вначале им стали совсем не ордынцы, а… тверичи. В 1375 г. дружины «со всей Русской земли» уже стояли под стенами русского города. Тверской князь Михаил быстро признал верховенство великого князя Дмитрия, о чем уже было сказано выше.

Вскоре этот опыт совместных действий союзных и подвластных Москве удельных князей пригодился в борьбе с Ордой. Летом 1380 г. по зову Дмитрия в Москве собралось огромное 100-тысячное войско. По трем дорогам оно двинулось из столицы. Улицы Москвы тогда видели необыкновенное зрелище: под звон колоколов священники с хоругвями, иконами и крестами, в золотых ризах, окропляли святой водой тысячи проходящих мимо воинов. «То… не стук стучит, не гром гремит, – писал летописец, – то стучит могучая рать великого князя Дмитрия Ивановича, гремят удальцы русские золочеными доспехами и червлеными щитами». Сдерживая слезы, Дмитрий Иванович сказал на прощание княгине Евдокии: «Жена, если Бог за нас, то кто против нас?»

26 августа 1380 г. по Москве разнеслась весть, что русское войско перешло реку Оку, и «была в городе Москве печаль великая, и во всех концах города поднялся плач горький и вопли и рыдания». Все знали, что если армия переправилась через реку, то, значит, командование сделало окончательный выбор: пути назад нет, битва и гибель многих близких и друзей неизбежны. 8 сентября 1380 г., как только рассеялся утренний туман, поединком инока Пересвета и татарского богатыря Челубея началось сражение на Куликовом поле. Оба поединщика рухнули на землю замертво – по давнему поверью, такой исход дуэли предвещал тяжелую битву. И действительно, чаша успеха долго колебалась. Поначалу монголо-татарам удалось прорвать русские ряды и даже подсечь древко полкового знамени в Большом полку. Это был страшный момент – ведь каждый воин в тесноте и хаосе сражения ориентируется на знамя полка, и его исчезновение означает поражение, гибель. Но русские воины не пали духом, перешли в контратаку и победили. Ужасающими оказались их потери – после сражения воины шесть дней хоронили мертвых товарищей.

Но все же в тот день Бог действительно был на стороне Руси! Князя Дмитрия нашли под упавшим деревом контуженым, но живым. Известно, что он, поддерживая мужество «небывальцев» (новобранцев), возглавил первую атаку на противника. Огромную роль в победе сыграл его двоюродный брат Владимир Андреевич, командовавший запасным полком, который внезапно ударил из засады по татарам и тем самым решил судьбу сражения. Как и князь Дмитрий, Владимир Андреевич получил прозвище Донской.

Князь Олег Рязанский

Принято считать Олега Рязанского чуть ли не изменником, который якобы был на стороне Мамая и в день битвы на Куликовом поле только случайно не успел прийти татарам на помощь. Так писал московский летописец после победы. В действительности все обстояло намного сложнее. Рязанское княжество – «крайняя», ближайшая к степи земля, и обычно первые удары кочевников приходились именно на рязанцев. Сколько раз они отважно отбивались от Орды! Не забудем, что князь Олег славен уже тем, что первым из русских князей за почти полтора столетия монголо-татарского ига сумел нанести поражение войску Орды: в 1365 г. он, вместе с князем Иваном Пронским, разбил войско эмира Тагая. В 1378 г. в славной битве на реке Воже москвичи разгромили войско Бегича плечом к плечу с рязанцами. Вскоре, в отместку за это, Мамай внезапно напал на Рязанскую землю и сжег ее столицу, Переяславль-Рязанский. Великий князь Рязанский Олег бежал за реку Оку, ближе к московским пределам.

С Москвой же у него складывались неровные отношения. И хотя Олег никогда не ездил за ярлыком на Владимирское княжение, «не воевал» Москвы, тем не менее он постоянно подвергался набегам москвичей и их союзников. Так, в декабре 1371 г. московские воеводы разбили войско Олега, свергли его с Рязанского стола, а его место занял вассал Дмитрия Ивановича князь Владимир Пронский. Не без труда, путем уступок Москве, Олег вернул себе отчину.

И вот пришел 1380 год. Рязанцы славились отвагой, но они хорошо понимали, что страшная сила двинувшейся на Русь Орды сотрет их княжество в порошок и никто им не поможет. Поэтому князь Олег накануне выступления Орды признал власть Мамая и выплатил ему «выход»… Возможно, он действительно выступил со своим войском на помощь Мамаю как послушный вассал, но ведь не дошел… Так же случилось 2 года спустя, когда хан Тохтамыш двинулся на Русь. Московские летописи утверждают, что броды через реку Оку ему показал князь Олег. Трудно представить себе, чтобы Орда без помощи проводников-«вожей» князя Олега не смогла бы форсировать пограничную реку. И хотя Олег с Тохтамышем к Москве не пошел, но всю свою досаду за гибель столицы Дмитрий Донской осенью 1382 г. выместил на рязанцах: «Землю всю до остатка взяша и огнем пожгоша и пусту сотвориша, пуще ему и татарьскые рати», т. е. хуже татар. В отместку за это в 1386 г. князь Олег захватил и ограбил Коломну. Тогда Дмитрий Донской послал против него дружину князя Владимира Андреевича. С большим трудом Сергию Радонежскому удалось примирить московского и рязанского князей… Князь Олег умер в 1402 г., и его изображение в полный рост можно видеть на современном гербе Рязани.

1382 – Набег Тохтамыша и разорение Москвы

Успех русских дружин на поле Куликовом был полным, а трофеи – огромны и богаты. «И многие воины его обрадовались, захватив богатую добычу: пригнали за собою многочисленные стада коней, верблюдов, волов, которым нет числа, и доспехи, и одежды, и товары». Но недолго пришлось князю Дмитрию Донскому радоваться победе. Хан Тохтамыш сверг неудачника Мамая и сообщил князю Дмитрию, что, победив их общего врага, готов вновь принять Русь «под свою руку». Сил сопротивляться хану у Дмитрия не было, победители – русские князья – уже успели снова перессориться, так что вновь собрать войско князь Дмитрий не мог. Поэтому он выразил хану покорность, с честью отпустил его послов, но сам на поклон в Орду не поехал.

Тогда Тохтамыш решил проучить упрямца. В 1382 г. его орда внезапно появилась под Москвой. Впервые со времен Бату-хана на Русь со всей Ордой пожаловал сам царь! Это было смертельно опасно. Князь Дмитрий Донской уехал в Кострому. Его нельзя обвинять в трусости: он не мог остаться в осаде, так как это резко понижало его шансы на сопротивление, не позволяло собрать союзные войска. В белокаменном московском Кремле, стены которого возводились с 1367 г., засел его вассал, литовский князь Остей с горожанами. Тогда впервые со стен загремели русские пушки. Но монголо-татары хитростью проникли в Кремль: по-современному говоря, напросились на экскурсию. Летописец сообщает, что посланники Тохтамыша сказали москвичам: намерения хана чисты, он лишь «хочет град сей увидеть, а вам всем дает мир и любовь». Наивные горожане открыли ворота и вышли с дарами… Монголо-татары убили возглавлявшего шествие князя Остея, ворвались в Кремль, разграбили и сожгли его, «а христиан, – пишет летописец, – всех изрубили такое множество, что начали у окаянных плечи болеть». Потом ордынцы огнем и мечом прошлись по всей Руси, сжигая города, убивая и уводя в полон людей. «Не на что было смотреть, – записал современник, – разве что земля, и пыль, и прах, и пепел, и много трупов мертвых лежало, и святые церкви лежали разорены». Ко всему прочему, в отместку за непослушание на Русь была наложена «великая дань тяжкая по всему великому княжеству – от всякого без послабления, от всякой деревни – по полтине».

Дмитрий Донской

Парадокс состоял в том, что, разгромив Мамая на поле Куликовом (эмир бежал в Крым, и там его убили ногайцы), Дмитрий невольно помог тем самым Чингизиду хану Тохтамышу справиться с Мамаем и сплотить Орду под своей властью. Поэтому победа над монголо-татарами на поле Куликовом имела в основном огромное моральное значение, но не позволила освободиться от ига. И даже наоборот, с политической и военной точек зрения победа эта оказалась пирровой: в итоге Орда усилилась, а Русь оказалась ослабленной потерями. Поэтому понятно, почему после гибели Москвы князь Дмитрий вновь смирился с игом и в 1383 г. послал к хану своего сына Василия с огромным двухгодовым «выходом» в 8 тыс. рублей. Кроме того, в обмен на золотой ярлык он пообещал выплатить долг за все предыдущие годы своего «упрямства». Приехавший в Орду тверской князь Михаил не мог дать таких же щедрых обещаний, а поэтому ярлык остался у Дмитрия. Обе стороны могли быть довольны: Тохтамыш восстановил власть Орды над Русью, а Дмитрий даже после страшного разгрома Москвы остался у власти и с золотым ярлыком на руках.

После набега Тохтамыша князь Дмитрий заболел – наверняка причиной болезни стало чудовищное нервное напряжение. На некоторое время болезнь отпустила его, но потом, как писал современник, «впал он в еще больший недуг, и стоны вошли в сердце его так, что разрывалось нутро его и уже приблизилась к смерти душа его». Перед смертью, которая пришла за ним 19 мая 1389 г., он составил завещание. В этом документе впервые великое княжение Владимирское названо отчиной, т. е. наследственным владением московского князя, которое он свободно, по своей воле передавал сыну Василию. И еще там появились новые, необычные для данника Орды слова: «А переменит Бог Орду, не станут дети мои давать выхода в Орду, и кто из сыновей моих возьмет дань в своем уделе, тому она и есть…» Собственно говоря, это и есть финансовое выражение идеи национальной независимости – брать налоги в своей стране и не платить из них дань завоевателю. Но надежды победителя Мамая, увы, не сбылись: ни сыновья его, ни внуки его от платежа «выхода» в Орду не освободились. Лишь только правнук Дмитрия Донского Иван III почти через 100 лет после его смерти смог осуществить великую мечту прадеда!

В итоге время правления князя Дмитрия Ивановича оказалось необыкновенно тяжелым для Руси. Непрерывной чередой тянулись внешние и междоусобные войны, страшные пожары и эпидемии уничтожали ее города и села. Засуха губила всходы на полях обезлюдевшей от чумы Руси. Но благодарные потомки забыли неудачи правления князя Дмитрия Ивановича: в памяти народа он остался прежде всего великим полководцем, впервые победившим не только войско Мамая, но и страх русских людей перед ранее несокрушимой и страшной силой Орды. И впоследствии имя победителя на поле Куликовом вспоминали всякий раз, когда враг угрожал независимости России.

Правление Василия I Дмитриевича

После набега Тохтамыша гнет Орды над Москвой усилился. Когда в 1383 г. Дмитрий послал в Орду сына Василия Дмитриевича за подтверждением своего ярлыка, Тохтамыш оставил 11-летнего Василия Дмитриевича (род. в 1371 г.) в Орде как аманата – заложника. Впрочем, то же он проделал и с князем Александром, сыном соперника Дмитрия, тверского князя Михаила. Только через 3 года князю Василию удалось бежать на Русь.

Итак, Василий I Дмитриевич стал великим князем по завещанию отца, чего ранее не бывало. И это, несмотря на восстановление формального докуликовского положения, можно рассматривать как свидетельство укрепления власти великого московского князя. Справедливости ради отметим, что выбор Дмитрия одобрил и хан Тохтамыш. Его посол Шихмат участвовал в церемонии провозглашения Василия великим князем во Владимире. А сам Тохтамыш дружелюбно встретил в 1392 г. Василия в Орде, когда тот прибыл для подтверждения своего данничества. Отметим, что царь сменил гнев на милость не по доброй воле. Страшась приближавшихся из Средней Азии войск непобедимого Тамерлана, он ублажал своего данника: отдал ему Нижегородское княжество и даже не гневался, когда осмелевший Василий запросил в придачу еще Муром с другими городами. Конечно, злато и серебро, щедро раздаваемые московскими послами в ханском окружении, тоже сыграли свою роль!

Словом, начало княжения для Василия Дмитриевича оказалось удачным. Да и сам он потом старался не раскачивать лодку: правил Москвой осторожно и расчетливо долгих 36 лет. При нем мелкие князья начали забывать о своей прежней воле (насколько она была вообще возможна под ханской пятой) и постепенно превращались в великокняжеских слуг. Василий стал чеканить свою монету, заставил ранее освобожденную от дани церковь участвовать в платеже ханского «выхода». Хотя он не был, в отличие от своего отца, победителя Мамая, отважным воином, но показал твердость в отношениях с Великим Новгородом, прибрав к рукам его северные владения. Впервые рука Москвы протянулась и к Булгарии на Волге: дружины Василия сожгли Казань. Рязань, долго соперничавшая с Москвой при смелом князе Олеге, уже в правление Василия Дмитриевича подпала под влияние Москвы.

Церковная жизнь Московской Руси при Василии не стояла на месте. Монах Кирилл, святитель праведный и суровый, основал в угрюмых северных местах («удобных для безмолвия»), у Белоозера, монастырь, прославленный аскетизмом и нестяжанием своих монахов. К голосу Кирилла прислушивались русские князья. После смерти Кирилла в 1427 г. Кирилло-Белозерский монастырь стал не только святым местом, но и узилищем для знатных преступников.

Время Василия I Дмитриевича оставило заметный след в истории русской культуры. Именно при нем соборы в Кремле расписывал знаменитый Феофан Грек, прибывший из Византии сначала в Великий Новгород (его фрески там сохранились до нашего времени), а потом переселившийся в Москву. Впервые он упомянут в 1399 г. как мастер, расписавший Архангельский собор Кремля. Феофан Грек производил незабываемое впечатление. Как писал о нем Епифаний Премудрый, Грек был не только творец, но и «преславный мудрок, зело философ хитр». Удивительной казалась его манера письма. Он не был похож на других живописцев, которые не отрывали взгляда от образца (старой иконы), а творил как бы небрежно: «Ногами без покоя стояша, языком же беседуя с приходящими глаголиша, а умом дальняя и разумныя обгадываша (угадывая)». При этом великом художнике сложился тип русского высокого иконостаса, главным украшением которого стал «Деисус» – композиция с изображением посередине Иисуса Христа и по бокам Богородицы и Иоанна Крестителя. Изобразительное пространство деисусного ряда Грека было едино и гармонично, а живопись, как и фрески, полна чувства и внутреннего движения.

Витовт и Софья

Когда в 1386 г. юный Василий бежал на Русь из Орды через Литву, он познакомился с князем Витовтом. Смелый княжич, бросивший вызов воле хана, понравился Витовту, и он пообещал ему в жены свою дочь Софью. Венчание произошло в январе 1391 г. Вскоре Витовт стал великим князем Литовским. Конечно, государственные интересы тестя и зятя оставались выше личных – ведь Москва и Литва тогда остро соперничали за пограничные земли.

Но все же Софья оказалась хорошей женой и благодарной дочерью – она делала все, чтобы Василий и Витовт не стали заклятыми врагами, хотя для этого имелись все основания: Витовт был сосед неспокойный и нахрапистый – в 1395 г. он обманом овладел Смоленском, пытался захватить Рязань. В 1399 г. Василий Дмитриевич, не желая участвовать в задуманном Витовтом опасном походе на Орду, послал Софью к отцу – и она сумела отговорить того от совместного с Москвой похода. Василий, чтобы сгладить конфликт, поехал на Пасху к Витовту в Смоленск, где дружески пировал с ним. Вообще же отношения Москвы и Литвы никогда не оставались ровными и спокойными. Витовт был энергичнее и опытнее своего зятя. Он постоянно держал в напряжении Василия, проводя активную завоевательную политику в окрестных с Московской Русью землях. Так, в 1400 г. он решил поставить у власти в Золотой Орде своего ставленника Тохтамыша, бежавшего от войск Тамерлана в Литву. Для этого он отправился в поход против укрепившегося в Орде хана Темир-Кутлука, за спиной которого стоял влиятельный эмир Едигей. Но в сражении на реке Ворскле 12 августа 1400 г. непобедимый ранее Витовт (вместе с войском Тохтамыша) потерпел страшное поражение от Едигея. То-то, наверное, радовался Василий, что не пошел войной на Орду в компании со своим тестем и разорителем Москвы Тохтамышем. В 1405 г. из-за нападения Витовта на Псков, который Москва считала «своим», дело дошло до прямого столкновения – русские и литовские полки сошлись на реке Плаве под Тулой. Однако старая дружба и родство возобладали, и кровопролития удалось избежать.

Вообще княгиня Софья Витовтовна была женщиной незаурядной: волевой, упрямой и решительной. Она родила Василию четырех дочерей и пятерых сыновей, а после смерти мужа от чумы яростно отстаивала права младшего сына Василия II Васильевича во время страшных усобиц, тогда снова захлестнувших Русь. Умерла великая княгиня в 1453 г., пережив мужа почти на 30 лет.

1395 – Нашествие Тамерлана

В 1360-е гг. в Средней Азии возвысился Тимур (Тамерлан), выдающийся властитель и полководец, известного своей хромотой, военными подвигами и невероятной, поражавшей даже современников, жестокостью. Он создал огромную империю и хотел завоевать весь мир. Разгромив турецкого султана Баязида, добивавшего некогда могучую Византийскую империю, Тимур тем самым помог Константинополю продлить существование еще на полвека. В 1395 г. на реке Терек Тимур уничтожил войско хана Тохтамыша, который после этого бежал в Литву. Тимур вторгся в татарские степи, а потом и в рязанские земли. С ним шло гигантское 400-тысячное войско. Ужас охватил Русь, помнившую Батыево нашествие, а теперь знавшую, что Тимур победил самого ордынского царя! Князь Василий не мог противостоять новому беспощадному завоевателю. Захватив Елец, Тимур двинулся было на Москву, но 26 августа остановился и, простояв две недели, повернул на юг. Накануне москвичи пытались укрепить свой город, начали рыть огромный ров, но работали впопыхах, бездумно: «И много убытка людям причинили: дома разметали, но ничего не сделали». Приходилось уповать на счастливый случай или волю Бога. Так и случилось. С тех пор как «железный хромец» повернул назад, на Москве считали, что Русь спасли не стратегические расчеты Тимура, не захотевшего в начале осени увязнуть на Руси, а знаменитая икона Богоматери Владимирской, некогда привезенная Андреем Боголюбским из Киева. Ее срочно доставили из Владимира в Москву, и как раз в тот же день Тимур повернул назад. Люди верили, что именно их отчаянная общая мольба отвратила приход страшного завоевателя на Русь.

Василий и Едигей

За отношениями Литвы и Московской Руси внимательно наблюдал из Орды эмир Едигей, фактический правитель при сменявших друг друга ханах-марионетках Темир-Кутлуке, Шадибеке и Булат-Салтане. В 1408 г., не сумев столкнуть лбами Московскую Русь с Литвой, он напал на Москву, которая к этому времени 13 лет не платила ордынский «выход», «задолжав» 90 тыс. рублей (!), и вообще стала вести себя независимо. В 1408 г. Едигей с укоризной писал Василию: «Как царь Темир-Кутлук сел на царство, а ты улуса своего государем стал, с того времени у царя в Орде не бывал, царя в очи не видел и князей его, ни бояр своих, никого иного не присылал, ни сына, ни брата ни с каким словом». И далее: «И как шлешь к нам жалобы и жалобные грамоты, а в них говоришь так, что “улус истомил, выхода взять не на ком”? Будто мы прежде сего твоего улуса не видали, а только о нем слыхали! а что твои послания или твои грамоты к нам, то это все ложь, а что ты имал для своей державы со всякого улуса с двух сох рубль, и куда ты серебро это дел?»

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 >>
На страницу:
6 из 10