– Ну и что? Тебя это испортить не смогло. Красивая милая девушка. Правда иногда рот заклеить хочется, но это мелочи.
– Что?! – В меня тут же полетела игрушка. – Ах ты… – Под мой смех, меня обругали и обиженно отвернулись.
– …да ладно, Кейт. – Вытирая выступившие от смеха слезы, я продолжаю мысль. – Я пошутил, не сердись. Будет тебе.
– Ф!
Взяв из-за стола стул и, развернув его спинкой к кровати, сажусь перед ней, не забыв поднять с пола игрушку.
– А если серьезно, расскажи, откуда это у тебя?
– Эхо прошлого, – стушевалась она, отложив недоеденную плюшку. – А тебе правда нравится?
– Клянусь.
– Спасибо…
– Ну так?
– Хорошо. В детстве у меня был старший брат. Естественно, у него были друзья. И я водилась чаще с ними, чем в компании девочек. Брат научил меня отстаивать свое мнение, научил защищаться и бить в ответ. Но при этом он же окружил меня заботой. Я обожала смотреть с ним мультики. А потом я научилась шить и сшила первую игрушку. – На этих словах, девушка рассмеялась. – Это был какой-то кошмар. Кривое, ужасное, с торчащими нитками и клочками ткани. Но я старалась. Я подарила эту игрушку ему на день рождения. И знаешь что? Он сказал, что ему очень понравилось, и он хотел бы еще одну. Так я начала шить мягкие игрушки. – Я по-новому осмотрел комнату. Остаток смеха как рукой сняло, заменив собой интерес. – Да, все игрушки здесь сшиты мною.
– А родители?
– Мама умерла при родах. Отец постоянно пропадал на работе, поэтому моим воспитанием занимался Брат.
– Ясно…
– Вот… а потом, случилась беда. В тот день мы стояли на остановке, ждали автобус. Я рассказывала, как прошел день в школе, а он слушал. Но вдруг раздался хлопок и на нас выскочила машина. Все произошло как во сне. Удар, взрыв, крики людей. Меня посекло осколками. Я тогда потеряла руку и глаз. И его. Он буквально за воротник выкинул меня с остановки. Все, кто были на ней погибли. Я потом еще долго не могла прийти в себя. Еще и калекой стала. Взрослые старались меня утешить как могли. Это событие оставило во мне не только внешний, но и внутренний шрам. Я сильно изменилась. Так как за мной нужно было приглядывать, отец оформил переезд поближе к работе. Так он мог больше времени проводить со мной. Но и школу мне пришлось поменять. Я стала другим человеком. В новом месте. Знаешь, я как-то резко… повзрослела что ли? Взрослые пытались мне помочь, дети же называли странной. Из-за того, что я была калекой, ко мне было более снисходительное отношение. Но я не нуждалась в жалости. Я хотела показать, что я сильная. Я не хотела даже видеть их снисхождение из-за того, что у меня нет руки и глаза. Я старалась это показать. А дети смеялись. Взрослые жалели еще больше, круг замкнулся. То время – это был какой-то бег в колесе. Все это бесило. Перелом случился, когда по программе «помощи сотрудникам», мне поставили протезы. Отец работал начальником охраны одного склада в небезызвестной нам всем компании «Kai Systems». Глаз и рука были отменными, компания заботилась о своих верных сотрудниках. Нам это даже ничего не стоило, нужно было лишь дождаться своей очереди. И когда я стала «нормальной», я била. Била за любую шутку в свою сторону, била за косой взгляд, била за дурное слово. Меня назвали ненормальной, даже взрослые стали сторонится, но я показала, что я сильна. Меня не сломить. Я поставила себе цель и шла к ней. А потом случился инцидент в Лазоре. Мой отец погиб, у меня никого не осталось. Я возненавидел повстанцев, как ни что и никого не ненавидела до этого. И если раньше хотела поступить в компанию, мне даже предлагали место, то после Лазора я пошла в армию. У меня ничего не было, Ларс.
После этих слов, я словно очнулся ото сна. У нее текли слезы, руки дрожали. Было видно, что слова даются тяжело. Внутри у меня все сжалось
– Ничего. И никого, – горько усмехнулась Ласточка. -. Этот мир забрал у меня все. Даже в отряде меня считали ненормальной, я бросалась в бой без сомнений, без страха. Лишь цель. И не позволяла никому себя обижать или даже косо смотреть. А потом меня пригласили в пилоты. Это был настоящий шок. Причем не только для меня, но и для моих бывших сослуживцев. Меня и в пилоты. А знаешь почему? Благодаря этому. – Девушка наглядно показала биомеханическую руку. – Ворон поступил очень хитро. Мне дали новые протезы, сконструированные на упрощенной технологии синхронизации пилота и машины. Это позволило провести тактильные ощущения, благодаря которым я вновь чувствую рукой все, к чему прикасалась. Но не это главное. Главное то, что благодаря полученным в ходе медицинского сканирования данным, меня допустили на тестовую синхронизацию со Стражем. Вот только в отличие от вас, я попала на первый поток. В то время как вы некоторое время занимались с ВИ, я в первый же день получила искина первого поколения. Марс. Этот деревянный. Непроходимо тупой болванчик стал для меня той соломинкой, за которую я ухватилась. В то время как остальные пилоты воспринимали искинов как друзей, детей, я воспринимала его как нечто большее. Он был частью меня. Той, утерянной на остановке частью детства и жизни. Желая показать себя, желая добиться положения, показать, что я сильная, я сделала все, что было в моих силах. Я вложила все свои эмоции, все надежды в синхронизацию, я полностью раскрылась. Единственное, о чем я попросила Марса – помочь и доверится мне. И он откликнулся. Знаешь, что случилось? Уровень синхронизации достиг ста процентов. Я – тот единственный за всю историю пилот, которого буквально вручную Войды вытаскивали из машины. Я не просто присосалась к ней, словно клещ. Я стала ее частью. Буквально вросла разумом. Я не попала в первый поток из-за этого, но в пилоты меня взяли. Меня изучали, тестировали, проводили опыты, а потом я попала во второй поток, из которого меня выперли. Не ужились с командиром. Разбила лицо за похабные шутки в своей адрес. Хук с левой, знаешь ли, в моем исполнении очень… опасный. Я думала, что меня спишут. И, собственно, так и случилось, но пришел Зар. Он дал мне шанс и записал в третий поток. Каково же было мое удивление, когда я узнала, что в нем всего несколько человек. Более того, поначалу я знала вас только по позывным. А уж когда познакомилась вживую… то поняла – вот он мой новый дом. Семья, где не нужно показывать силу. Можно просто быть собой. Вредной и наглой, а на тебя еще и не обидеться после этого и пироженку предложат. Вот моя история Джон.
– Не веселая…
– Какая есть.
– Но зато теперь приятно знать, что член отряда считает тебя семьей. И что ты терпишь его не…
– Дурак! – Новая игрушка полетела мне в лицо.
– Хах. Да ладно, Кейт, я же шучу, – поднявшись, подхожу к развернувшейся спиной девушке. – Ну будет тебе. Я даже плюшку тебе куплю.
– Две!
– Хорошо, две.
– Слушай, а ты как сюда попал? – сменила она тему.
– В смысле?
– Ну, как тебя занесло в наши командиры и пилоты вообще?
– Ой, ты знаешь, это… – Она вопросительно подняла бровь. Выражение лица так и говорило слова «да, давай, скажи мне». – длинная история.
– Я никуда не спешу. – Тут же отозвалось это чудо.
– Эх… ты ведь теперь не отстанешь? – В ответ она активно замотала головой. – Ну слушай. С чего начать-то?
– Сначала.
– Сначала, так сначала. До четырнадцати лет я жил, как простой человек. Учился, играл, резвился. У меня были друзья. И даже девушка. По крайней мере, так считала одна мелкая, которая за мной таскалась. Наши родители близко дружили, и мы часто оставались вместе. Её отец работал на Союз в области ИИ. Мои родители были инженерами там же, отвечали за техническое обеспечение. К слову, если я любил командовать, то это мелкое чудо пошло по стопам родителей. Она обожала всякие железяки, постоянно хвастаясь очередным собранным механизмом. Но не суть. Моя жизнь поменялась в тот момент, когда программа ИИ дала сбой. Работа, над которой трудилось полтысячи человек, их и убила.
– Что случилось? – округлила глаза Кейт.
– Неизвестно, – дернул щекой, от накативших воспоминаний. – Официально считается, что начальник проекта с ней что-то сделал, и программа перешла в режим уничтожения всего живого. Что ж, свою задачу эта дрянь выполнила, блестяще уронив двадцатиэтажное здание. Полтысячи человек персоналом и еще триста случайными жертвами. До сих пор нет ответа, ни как это случилось, никто точно в ответе. Тем, кто там работал, но по каким-то причинам отсутствовал, невероятно повезло. Ходит версия, что программу заразили вирусом. Собак повесили на погибшего разработчика, а его семья получила соответствующую репутацию. Хоть уж кто-кто, а они-то точно ни при чем. Я попал в приемную семью. Не скажу, что она была плохая, нет. Люди меня полюбили, как своего ребенка, они постарались сделать так, чтобы я не в чем не нуждался. И я им благодарен. Но для меня мир изменился. Мой дедушка по линии отца был солдатом. Командиром. Причем, не из последних. Я вдохновлялся его действиями. Очень много времени смотрел хроники, изучал тактику, разбирал сражения. Он был для меня примером. И он же помог мне развить мое внутренне я. Для меня стало проблемой войти в коллектив. Предпочитал создавать свой. Устанавливал собственные правила и диктовал условия.
– Ты не мог ужиться в уже сформированном коллективе.
– Именно! Я могу четко выполнить требуемую от меня задачу, но частью старого коллектива стать не получалось. А потом у деда остановилось сердце. Он умер вскоре после родителей. Однако его друзья помогли мне попасть в армию, причем, сразу на роль командира нового отряда. Несмотря на молодость и горячий нрав, я в свои двадцать лет уже командовал людьми. У меня это… хех, хорошо получалось. И люди меня поддерживали, хотя и не всегда ведь служить со мной… да ты сама знаешь, – махнул рукой и улыбнулся.
– Еще бы, – фыркнула Кейт.
– Так вот, служить под моим командованием – это еще и жить по определенным правилам. Начальство это не слишком устраивало, но они мирились со мной из-за эффективности отряда. Я хоть и был, да и остаюсь наглым, но поставленную задачу выполняю качественно. Целью же моего прихода в армию было выяснение обстоятельств смерти родителей. Я не мог и не могу успокоится, слишком много белых пятен в этой истории. Но… пока глухо. Нет ни данных, ни даже зацепок. А как началась вся эта катавасия… в общем, случилась пара историй, а недоброжелателей у меня хватало, вот и выперли из армии. За неподчинение прямому приказу.
– И что именно ты отказался сделать?
– Стрелять в людей. Обычный митинг. Людей обманули, в толпу затесались провокаторы. Обычное дело. Мы прикрывали полицию, а она сплоховала. Толпу умело разогрели и направили. Тогда-то и пришел приказ открыть огонь.
– А ты?
– Я не мог его выполнить, дал команду своим людям отступить. Взяв всю ответственность на себя. В итоге толпа успокоилась. Побуянила, но ничего страшного. Не срослось у провокаторов, полиция не пошла на обострение. Тем не менее, факт нарушения прямого приказа налицо. Как бы парни меня не поддерживали, но устав еще никто не отменял. А затем меня перехватил Зар и сделал предложение, от которого я не смог отказаться. Прошел тест на пилота Стража. Как видишь, вполне успешно. Потом все как у всех – учеба, работа с ИИ, виртуальные полигоны и служба с вами. До сих пор удивляюсь, как сумел из вас отряд сколотить, никого не пристрелив и ни разу не набив лица.
– То есть у тебя есть семья? – спросила Кейт.
– Приемная. У меня есть старший брат и младшая сестра. Сестре двадцать один год. Она полгода как родила. Все никак не выдернет меня со службы, чтобы похвастаться племянником вживую. Только по видеосвязи показывает и регулярно рассказывает. Уши вянут.
– Так почему не слетаешь? У нас же есть поблажки, а после болот и вовсе отпуск был.
– Не знаю. С одной стороны, не хочу. Жизнь там для меня словно чужая. Здесь я чувствую себя как дома. Мне нравится вставать и выполнять утренний комплекс упражнений. Нравится ваша компания, нравится эта жизнь. С другой стороны, – пожал плечами, – да что врать-то, я просто боюсь возвращаться обратно. Опять же родители постоянно женить пытаются.
– Царь, который создал свое царство и боится из него выйти.
– Вроде того.
– Джон, но так нельзя. Это у меня дом в буквальном смысле здесь, потому что там, – она указала рукой в пол, недвусмысленно намекая на планету под нами, – меня никто не ждет. А у тебя есть семья. Настоящая. Пусть и приемная. Они тебя ждут. Любят и хотят видеть не только на экране.
– Слушай, вот давай ты мне на эту тему капать не будешь? Еще в армии мозголомы достали.