Оценить:
 Рейтинг: 4.6

151 эпизод ЖЖизни

<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
4 из 7
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Минская публика сильно отличается от всей остальной – своей сдержанностью. Когда в первый раз играл в Минске, эта сдержанность мне показалась вначале холодностью. В Минске очень громко не смеются, в Минске не так легко достаются аплодисменты… И в тот момент, когда в Москве или Киеве, Екатеринбурге или Питере зал смеётся в голос, в Минске улыбаются. Зато какую может создавать минская публика тишину! Я бы сказал, что именно в Минске публика во время спектакля как будто и не представляет собой некое единое на два часа сообщество. Каждый слушает, переживает, смеётся или грустит отдельно от остальных.

Зато по окончании спектакля раздаются дружные и мощные аплодисменты.

В Минске, в частности, один зритель подарил мне удивительный подарок. Я хотел позвонить ему, чтобы поблагодарить, но в его записке не было телефона или адреса. Человек вынес мне на сцену пакет, в котором была книга «Театр Резо Габриадзе» и восемь дисков с записями Ираклия Андроникова: подарок, которому я был рад и которым был очень тронут. Во-первых, у меня ни этой книги, ни этих записей не было, во-вторых, он точно читает ЖЖ и помнит то, что я писал об Андроникове и Габриадзе. Очень и очень приятно! Если тот, кто это сделал, читает сейчас… – Большое Спасибо!

А ещё в Минске были неожиданные реакции исключительно местного свойства (улыбка). В частности, в спектакле где я описываю некрасивого человека, который сам себя таковым не ощущает, и дело даже не в том, что человек некрасив, а в том, что он себя таким делает, полагая, что это, наоборот, красиво. Я говорю: «Ну зачем он зачесал себе на лысину длинные волосы, которые отрастил сбоку, это же так ужасно!» – И вот именно на эти слова в Минске отреагировали каким-то особым образом. Может, люди подумали, что я так говорю только в Минске, вспоминая чудесную причёску белорусского президента? Но я везде произношу один и тот же текст, просто в Минске на него была своя реакция. После спектакля мне все без исключения сказали, что в этот момент подумали про своего руководителя государства (улыбка).

Последние дни гастролей в свободное время читал готовую редакцию новой книги «Продолжение жжизни». Интересное ощущение. Во-первых, читал, будто не сам писал, так как текст на бумаге, – увесистая стопка формата А-4. А текст на бумаге даёт другое ощущение и какое-то другое значение (улыбка). Читал, и многое вспомнилось, потому что забылось. А ещё я увидел, что год был очень длинным. В ощущениях он кажется коротким и быстро пролетевшим, а читаю о том или ином событии, и оно кажется таким давним, и самих событий так много… что никак не удастся сказать про прожитый год, что он пролетел, проскочил… что время летит незаметно…

Мне в связи с первой книгой «Год жжизни» многие говорили, что когда её читали, старались вспоминать, что с ними происходило в тот или иной день, радовались совпадениям маршрутов или совпадениям мнений. То есть люди говорили о том, что эта книжка помогала им вспомнить собственный год жизни и ощутить его как долгий и существенный.

Новая книжка выйдет скоро, она будет такая же, как предыдущая, только тёплого жёлто-оранжевого цвета (точнее цвет описать не могу), тоже в мягком переплёте, но не дешёвом, а таком же прочном и тёплом на ощупь, как предыдущая. Новая книжка получится объёмнее: что-то я за последний год расписался, втянулся, наверное (улыбка).

Наконец-то за окном, после бесконечных дождей, яркое синее небо. Знакомый клён возле дома почти облетел, но то, что на нём осталось, – совершеннейшее золото. Помню, в детстве мне очень нравилась пушкинская строка: «В багрец и золото одетые леса». Что такое «золото», мне было понятно, а вот слово «багрец» – нет. И я думал, фантазировал, что багрец – это что-то более дорогое, роскошное, редкое, а главное – более драгоценное, чем золото. В общем, я представлял себе, что багрец – это дивные золотобриллианты.

21 октября

Всегда жду возвращения домой. Мой гастрольный график строится следующим образом: две недели разъездов (9-10 спектаклей), неделя дома. Раньше были трёхнедельные периоды, но за три недели, за большое число переездов и спектаклей голос садился и не успевал восстанавливаться.

К концу тура устаю и каждый раз думаю: «Обязательно съездим к морю, обязательно сходим в кино, обязательно то, обязательно сё…» Приезжаю домой – и, как правило, ничего не удаётся сделать. Во-первых, отсыпаюсь и отъедаюсь, во-вторых, подлечиваюсь, в-третьих, дома я вялый, ленивый, желающий бродить в халате… Не могу оторваться от дивана, с трудом и раздражением отвлекаюсь от телевизора. Потом постоянно какие-то мелкие, а на самом деле – глобальные проблемы. Нам поцарапали машину – это нервы и время. Были другие планы, а нужно тратить и время и нервы на это. У нас оборвался телефонный кабель. Был очередной ужасный ураган в Калининграде, валило деревья, но кабель ни у кого не оборвало, кроме нас. Отчего-то Лёва (собака) начал хромать и ковылять на трёх лапах. Ветеринар, время, нервы… Сын лёг вечером спать без температуры, а проснулся с температурой. Вот тебе и море, вот тебе и кино. А послезавтра – снова, на две недели…

Но главное-то дома. А так хочется, чтобы хотя бы неделя прошла без таких мелочей, раздражений, неурядиц…

Но мы привыкли, мы не ноем, мы справляемся! А ещё находим и возможность и смысл улыбаться, неплохо выглядеть и даже стараемся прилично себя вести (улыбка).

23 октября

Собираю сумку. Завтра буду уже в Красноярске. У нас хоть и сыро, но +8 °C. А там – зима, по калининградским меркам – самый разгар. Надо собраться так, чтобы и в Сибири не замёрзнуть, и в Киеве не вспотеть. Таков этот заезд.

Так не хочется оставлять домашних! У Сани высокая температура, вторые сутки горит, его обтирают, лечат… Он слабый, глаза потухшие, если ложится – лежит, как тряпочка. Наташа в школу идёт с печалью на лице, которая, наверное, в школе проходит, но нам-то этого не видно. В полвосьмого утра она выходит гулять с собакой. За окном сыро, темно, в такую погоду даже собака, которая обожает слово «гулять», идёт на улицу повесив уши, а Наташа – опустив плечи. На мой взгляд, в этот момент она совершает не только человеческий, но и гражданский подвиг. Я еду весь простуженный, с килограммом таблеток, флаконов, спреев. На Лену остаётся тягучий ремонт со всякими неожиданностями… Так не хочется их оставлять! Хотя со мной у них только больше хлопот, я в быту ещё тот помощник.

Погода и та какая-то простуженная. И всюду, куда ни поеду, она такая. Помню, учился в седьмом классе, и нам учительница русского языка, не литературы, а именно русского (у нас было разделение), дала задание написать сочинение об осени. Отчётливо помню, как в первый раз в жизни захотел не только описать, но и выразить своё ощущение осени. Я совсем не думал угодить учительнице, а захотел точности и выразительности. До сих пор помню то, что написал, а также строчки, которые учительница подчеркнула красной ручкой и прокомментировала размашистым почерком: «Грубая стилистическая ошибка». А написал я следующее: «На площади ветер сначала высушил раскисшую листву, а потом сбрил её и унёс в закоулки и подворотни. Осталась лежать на асфальте только большая холодная лужа…» Помню, по всем моим ощущениям, лужа именно лежала, и никак иначе. За сочинение я получил 3:3 и подумал, что займусь выражением своих ощущений позже.

Три последних дня встречался с немецкой журналисткой. Она приехала, чтобы сделать со мной большое интервью для большого радио. Она читала «Рубашку» на немецком и предварительный перевод повести «Реки», которая готовится к выходу в Германии. Разговор был длинный, о литературе… но в основном о Калининграде, его жителях и специфике. У неё было много и сложных и наивных вопросов…

Я сказал ей, что при всей географической, климатической, исторической и архитектурной специфике Калининград – это русский город. Да, крыши черепичные, высокие, да, много брусчатых мостовых, да, строили и развивали город немцы (пруссы) и жили больше семисот лет, но живут теперь под этими крышами, ходят по этим мостовым русские люди, а только люди все определяют. Понятное дело, если бы здесь сейчас жили немцы, всё было бы чище, аккуратнее, наверное, красивее, и уж точно разумнее… И даже климат, возможно, был бы лучше, но здесь живём мы, и стало быть, Калининград – это русский провинциальный город, со всеми прелестями, теплотой, душевностью, искренностью, а также с беспросветностью, комплексами, нелепостями и лицемерием русской провинции. Мы, те, кто здесь живёт, всё это понимаем и, как можем, любим свой город. Конечно, Калининград – очень чувствительная географическая точка, может быть, одна и самых чувствительных. И в связи с этим мне представляется, что у Калининграда есть какой-то особенный шанс. Не знаю, какой, но точно есть. И очень хотелось бы его не упустить, как были нами упущены многие, многие шансы. Упущены страной и каждым человеком в отдельности. Но какой-то шанс мы не упустим… Ну не должны. Мы все. Ну хочется верить… (Улыбка.)

1 ноября

Прилетел в Красноярск, преодолев пять часовых поясов, совершенно больной, не смог встроиться в некогда родное сибирское время, и сибирские гастроли прошли без дневного света: засыпал под утро, а просыпался незадолго до спектакля, когда уже было темно…

Спектакль «+1» сибиряки приняли сразу и единодушно. Заранее испытываю радостное волнение перед тем, как сыграю его в родном Кемерово.

Повстречался в Иркутске с теми, кто летом работал над «Сатисфакцией». Все пришли на спектакль, радовались встрече… но она была недолгой. У всех всё нормально… но те, кто были членами команды, киногруппы… киногримёрами, кинокостюмёрами, ассистентами режиссёра по свету, ассистентами оператора. сейчас занимаются совсем другими, «мирными» делами. Большое кино для них в прошлом и ощущается как важное событие и приключение, чудесное и, видимо, неповторимое.

Долго летел в самолёте, который носит имя путешественника и писателя Обручева. Когда-то я зачитывался его «Плутонией» и «Землёй Санникова». Считаю, он эту тему раскрыл лучше, чем Конан Дойл. Летел, маялся от безделья: не было с собой книжки. В самолёте предлагали посмотреть на выбор фильмы, в том числе «Затерянный мир». Я подумал, что это по Конан Дойлу и что на высоте одиннадцать тысяч метров в самолёте «Владимир Обручев» посмотреть «Затерянный мир» – самое то. Фильм оказался дрянной американской комедией, плохо снятой и очень глупой. Качество комедии такое же, как новой отечественной сказки «Книга мастеров». Наша, конечно, хуже – у американцев стандарты повыше. Как же я был огорчён, там, в самолёте, а ещё – недавно, когда смотрел «Книгу мастеров»! Хотелось сказки, а увидел неряшливую работу, сделанную равнодушными неостроумными людьми, которые, видимо, никогда сказок не любили, не любят детей, и с юмором у них плохо. Когда смотрел фильм, в зале были дети, им было даже хуже, чем родителям. Давненько я так не гневался. И дело даже не в бездарности производителей этого кино, а в их полнейшем безразличии к тому, чем они занимаются и к чему прикасаются.

А фильм «Затерянный мир» – полная американизмов глупость. Досадно, что главного персонажа дублировал Серёжа Светлаков: у него это получилось из рук вон плохо. Он талантливый человек, с парадоксальными мозгами, а тут его голос звучал совсем худо, а симпатичный уральский говорок – нелепо. Дублировать фильмы надо уметь. Я вот, например, не умею. Мне неоднократно предлагали, и я даже участвовал в пробах, но это дело трудное, и у меня не получалось – хотя хотелось. Послушав, как прозвучал голос Светлакова, буду теперь всегда отказываться. Да тут ещё случайно, маясь от бессонницы и не имея под рукой книги, посмотрел программу «Южное Бутово». Очень я переживаю, когда вижу симпатичных и не чужих мне людей, участвующих в чём-то стыдном. Надеюсь, это не надолго.

Третьего, четвёртого и пятого ноября в Киеве должны пройти спектакли «Как я съел собаку» и «+1». Почти все билеты проданы, но из опасения, что спектакль отменят из-за эпидемии нового гриппа, их, по слухам, начинают сдавать.

В Украине эпидемиологическая ситуация ничуть не хуже и не лучше, чем в России или Польше, но тут грядут очередные выборы, а на выборах любые козыри пойдут в ход. Непонятно, каким образом можно использовать такой чувствительный козырь, как эпидемия, но и эту карту очевидно пытаются разыграть. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять политиков любого уровня любой страны, а особенно там, где уже и привыкли к выборам. Так что к спектаклям моя команда и я готовы, знаю, что их ждали и ждут, и буду на месте в назначенное время, ну а если городские власти вдруг запретят мои выступления, разумеется, деньги будут либо возвращены, либо билеты останутся действительными до другого раза: спектакли мы отменять не будем, мы их перенесём. Ещё не хватало, чтобы разрекламированный и мощно распиаренный грипп помешал нашей встрече. В Ярославле вон бомбу в зал закладывали – и ничего, пусть через несколько месяцев, но я спектакль доиграл.

Кстати, если медики потребуют, готов сыграть в маске (улыбка). Не болейте, не поддавайтесь унынию и страхам, не смотрите плохое кино. Вот я сегодня захотел сказки, взял старый фильм «Принцесса-невеста» (The Princess Bride; в этом фильме впервые сыграла Робин Райт Пенн). Вот это сказка. Это можно смотреть всей семьёй. А вчера жена стала читать сыну (ему пять лет) «Приключения Карика и Вали», ему нравится аж до дрожи, десять лет назад книжку читали дочери, а почти сорок лет назад – мне. Есть за что держаться в этой жизни.

2 ноября

Очень много получаю эсэмэсок, звонков из Киева. О как людей накрутили! Да лечу я, лечу. И декорация едет. Мы сделаем всё, чтобы спектакли прошли самым лучшим образом. К тому же я знаю, что футбольный матч в четверг отменять не собираются. Если отменят спектакли, а футбол – нет, получится какая-то странная фигня, не правда ли?

Вчера играл спектакль «ОдноврЕмЕнно». С апреля его не исполнял. За это время выпустил спектакль «+1», снялся в кино и сделал новую редакцию «Как я съел собаку»… Вчера играл, всё было весело, но я почувствовал, что живая актуальность спектакля, которая многие годы была для меня бесспорной, исчезла. Я вдруг понял, насколько он устарел. То, каким образом я существую и о чём говорю в спектакле «+1» и в новой «Собаке», теперь не позволяет мне прежним образом играть «ОдноврЕмЕнно». Вчера на сцене, в любимом всеми фрагменте про миллениум, я вдруг отчётливо понял, что от миллениума нас отделяет уже почти десять лет. А я ведь ещё говорю об ожидании милле-ниума, подготовке к нему. А это уже все пятнадцать… Как ни жаль, но тему миллениума придётся убирать. Вчера после спектакля я принял твёрдое решение, что в ближайший год играть его не буду, а буду думать над обновлением спектакля и об изменении его интонации. То же самое ждёт «Планету». Пожалуй, только «Дредноуты» не претерпят существенных изменений. Спектакль «+1» полностью изменил моё ощущение себя на сцене и потребовал смещения смысловых акцентов и повышения уровня чувствительности, что ли… Зимой меня ждёт длительная и кропотливая редакторская работа. Буду заниматься всматриванием в свои так много раз сыгранные и, казалось бы, привычные спектакли.

Сегодня в Москве солнечно и морозно. В Киеве, говорят, тоже не жарко. Но я вернулся из Сибири, где уже и снежком поскрипел и подышал настоящим пятнадцатиградусным морозом, так что у меня есть ощущение возвращения из зимы в приятную комфортную погоду. Жду встречи с киевской публикой. В мае, когда играл там «+1», спектакль был совсем-совсем свеженький. А на сегодняшний день я уже сыграл его тридцать один раз. К тому же он очень окреп, появилось много новых «вкусных» деталей. Да ещё сыграю на любимой сцене театра Леси Украинки, так что всё должно быть хорошо.

2 ноября

Только что прилетел в Киев, и уже на земле меня ждало роковое известие. Пока я летел, украинские власти приняли решение об отмене всех культурных мероприятий. Мы провели короткое совещание и решили перенести спектакли на 21-е, 22-е, 23 декабря. Билеты будут действительны и соответствовать: билеты на 3 ноября на «Как я съел собаку» будут действительны 21 декабря на этот же спектакль, то же самое с билетами на на 4-е и 5 ноября, – соответственно, 22-го и 23 декабря.

Истерика, устроенная в стране в связи с предвыборной гонкой, в которой все козыри хороши, в том числе и эпидемия гриппа, лишила нас с украинской публикой возможности увидеться завтра в театре. То, что это больно ударило в финансовом отношении по нашим украинским организаторам, по моей команде и по мне, пусть останется на совести тех, кто запретил культурные мероприятия, оставив неприкосновенным футбол. Ведь на футбол ходит больше избирателей. Да и избиратели, которые ходят на футбол, ведут себя более решительно.

Ну ничего, спектакли я обязательно привезу и сыграю. Надеюсь, к тому времени у Украины будет более разумное руководство. Уж коль скоро мы пали жертвой выборов, хочется, чтобы эти жертвы были ненапрасны (грустная улыбка).

3 ноября

Приехали наши операторы, пообедают, прогуляются по Киеву и поедут обратно. Отмена спектакля – тяжёлая штука. Всё-таки в театре могут работать только те, кто любит театр.

Я решил остаться в Киеве на два дня, чтобы вечером, к началу спектакля, пойти к театру и сообщить тем, кто придёт, что спектакль состоится в декабре. Считаю это необходимым. Многие ведь приедут из других городов. Те, кто не проинформирован о том, что спектакль не состоится, приедут нарядные, в хорошем настроении, ведь они так долго ждали (билеты в основном были куплены несколько недель и даже больше месяца назад). Постоим у входа. Хочу, чтобы люди видели меня и чтобы у них не было ощущения обмана со стороны организаторов и моей. Может, моё присутствие хотя бы немного кого-то успокоит.

Вот такие невесёлые бывают приключения.

5 ноября

Вернулся из Киева домой. Пролетел час двадцать над сплошными облаками и вдохнул влажный балтийский ветер. В Киеве прохладнее и пасмурнее. Не припомню Киев в таком хмуром, угнетённом и усталом состоянии. Хотя, конечно, мне было трудно иначе воспринимать город из-за неприятностей, которые там случились.

Обидно, что спектакли пали жертвой необдуманных, непоследовательных, а главное – несогласованных действий. Театры закрыли. Решение было принято по линии Министерства культуры. А мероприятия, которые проходили в спортивных учреждениях, не отменили… Не отменили концерт коллектива «Тодес» во Дворце спорта, футбольный матч на огромном стадионе, концерт Александра Розенбаума во «Дворце Украины» (четыре тысячи мест). Этот дворец принадлежит Управлению делами президента Украины… Вряд ли кто-нибудь сможет мне объяснить, почему эти мероприятия проводят, а театры закрыты… Где логика, где продуманные и обоснованные меры по борьбе с эпидемией? Если смогу получить внятное объяснение, буду рад и спокоен. Я совсем не против танцев, футбола и Розенбаума. Я – за! Но где здравый смысл?

Организаторы моих гастролей заранее и с большим трудом, в ситуации всеукраинской истерии, закупили 1800 марлевых повязок – не по требованию властей, а просто чтобы успокоить людей. И каждый зритель, пришедший ко мне на спектакль, получил бы повязку, столь дефицитную сейчас в Киеве. Такое количество повязок смогли найти только в Одессе и оттуда успели доставить их в столицу. Но… Не хочу больше на эту тему говорить. Очень обидно и унизительно.

Я благодарен киевлянам, киевской публике… И не только киевлянам, но всем, кто приехал на спектакль из других городов, а таких было немало. Люди приезжали из Полтавы, Чернигова, даже Запорожья…

Конечно, все были огорчены, но в итоге у входа в театр Леси Украинки получилось весьма жизнерадостное мероприятие. Я подписывал билеты, которые будут действительны в декабре, мы фотографировались, что-то обсуждали… Было морозно. Кто-то принёс бутылку горилки с перцем. Бутылка немедленно была выпита. Хороша была горилка! (Улыбка.) Мне подарили много цветов и разных приятных подарков.

Сдали билеты только те, кто точно знал, что в конце декабря прийти не сможет. Приятно встречаться со спокойным, добрым и внимательным отношением людей друг к другу. Я и без того Киев любил, а теперь степень моего почтения сильно повысилась.

Когда ехал в аэропорт, водитель сказал, что уже четвёртый день в Киеве нет пробок, машин намного меньше, людей на улицах заметно поубавилось. «Пришибленные все какие-то», – сказал он и горько усмехнулся. Да! Надо сильно не любить людей, с которыми живёшь в одной стране, чтобы так запугивать, лишать жизнерадостности, чтобы так унижать страхом. Видимо, вскоре борющиеся за президентство будут тягаться меж собой за звание главного доктора Айболита, борца со свиным гриппом и спасителя нации. Надеюсь, они разберутся с этим к концу декабря.

8 ноября

На днях отправлюсь в гастрольную поездку по родной Западной Сибири. В том числе буду и в Кемерово (не раз уже писал, но повторюсь: когда-то название города Кемерово не склонялось, и я по-прежнему его не склоняю. Оно и без того странное и неблагозвучное, а если его склонять… В общем, я люблю свой родной город, а потому его название не склоняю). Так вот, я исполню для кемеровчан «+1». Приятно волнуюсь. В Кемерово я всегда ощущаю себя иначе, чем где-либо ещё. Всё-таки в театр почти наверняка придёт кто-нибудь из учителей или преподавателей университета, кто-нибудь из сокурсников, кто-нибудь из тех, с кем делал театр «Ложа», родственники, одноклассники…

<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
4 из 7

Другие аудиокниги автора Евгений Валерьевич Гришковец