Олдониум

Еримей, пожилой купец, наблюдал за ним с тихим сочувствием. Его морщинистое лицо, освещенное мягким светом, излучало доброту и терпение. Он видел в глазах незнакомца не только растерянность, но и искреннее желание понять, кто он.

— Не торопитесь, милый человек, – сказал он, его голос был подобен теплому пледу в этой холодной карете. – Память – вещь капризная. Иногда она возвращается так же внезапно, как и уходит. А пока, давайте думать о настоящем. Вы голодны? Степан, у нас есть немного вяленого мяса и краюха хлеба?

Степан, молодой возница, кивнул и, не говоря ни слова, полез в мешок, висевший у его ног. Его движения были ловкими и уверенными, словно он привык к суровым условиям и знал, как выжить в этом снежном царстве. Он бросил на незнакомца еще один взгляд, на этот раз более внимательный, словно пытаясь уловить в его чертах что-то знакомое, что-то, что могло бы пролить свет на его прошлое. Но в глазах мужчины не было ничего, кроме отражения белого снега и тусклого света. Мужчина принял предложенную еду, его руки дрожали от холода и, возможно, от волнения. Вкус вяленого мяса был резким, но приятным, а хлеб – твердым, но сытным. Каждый глоток, каждый кусочек казался ему новым открытием, новым ощущением, которое он мог зафиксировать в своей пустой памяти. Он чувствовал благодарность к этим людям, которые, не зная его, проявили такую заботу.

— Вы нашли меня у реки, говорите? – спросил он, его голос все еще был хриплым. – Я помню... только холод. И воду. Много воды. Еримей, кивнул.

— Да, у реки. Была сильная метель, и мы уже почти потеряли надежду найти дорогу, не было видно не зги. Но когда мы увидели вашу фигуру, лежащую на берегу, мы поняли, что должны попытаться помочь.

Степан, который до этого молчал, вдруг произнес:

— Река там быстрая, даже летом. А зимой... зимой она может быть коварной. Не каждый выживет, упав в такую воду.