Ситуация в Джаспере

Пролог. Паралич

Утро в Джаспере, штат Аризона, начиналось с воробьёв. Они орали под навесом заправки, будто делили наследство, а городок потихоньку просыпался следом: где-то хлопала сетчатая дверь, кто-то заводил мотор, на церкви колокола отбивали время. Шины шуршали по асфальту, который к полудню снова раскалится так, что хоть яичницу жарь. У книжного магазина, подняв облачко рыжей пыли, остановился пикап.

Шон перелистнул страницу каталога. Новинки сезона, скидки на настольные календари… Читать это было невозможно, но заняться всё равно было нечем. Ему было двадцать четыре, и третий год он стоял за этой стойкой. Чёлка опять лезла в глаза, он раздражённо дул на неё.

С улицы глухо хлопнула дверца. Вильямс. Можно было даже не смотреть: сейчас звякнет колокольчик, мистер Вильямс протиснется к стойке, возьмёт Arizona Daily Sun, выложит деньги без сдачи и уйдёт, так и не сняв тёмных очков.

Колокольчик звякнул.

Жёлтая рубашка и клетчатый пиджак, в такую-то погоду. За Вильямсом тянулся запах одеколона пополам с сигарным дымом. Газета, мелочь горкой на стойке, всё до цента. Кивнул и тяжело, вразвалку потопал к выходу.

Шон глянул на часы. Сейчас явятся сёстры Генри. Серые кардиганы, одинаковые, как униформа, а лица такие, будто эта реальность разочаровала их где-то в семидесятых и до сих пор не извинилась. Возьмут кроссворд и минут десять будут ворчать, что раньше и газеты были толще, и люди вежливее.

Минута. Пять.

Сестёр не было.

“Да не может такого быть”, - подумал Шон, выбрался из-за стойки и подошёл к окну. Тихо. Ранним утром, пока город толком не проснулся, тоже бывает тихо, но сейчас было по-другому. Будто кто-то выдернул шнур из розетки. Исчезли трели воробьёв, замолкли шумы автомобилей.

Мистер Вильямс стоял у своего серого пикапа и держался за ручку двери. Просто стоял: не открывал, не садился. Через дорогу, на полпути к магазину, застыли сёстры Генри. Одна тянула руку к витрине, вторая как раз повернула к ней голову.

Ни та, ни другая не шевелилась.

— Это что ещё…

Он толкнул дверь и вышел. Снаружи было прохладно, градусов на десять холоднее, чем положено летом. Голубь на тротуаре замер на одной лапе с приоткрытым клювом. У рыбной лавки стоял лохматый золотистый ретривер с поднятой передней лапой, тоже не двигаясь.

Шон подошёл к Вильямсу и помахал ладонью у него перед носом. Ничего. Глаза открыты, грудь почти незаметно ходит вверх-вниз, значит, дышит. Но не моргает.

— Мистер Вильямс? Эй! Слышите меня?

Ни звука. Ни движения.

Шон попятился. Во рту пересохло, рубашка прилипла к спине. Он завертел головой: улица, заправка, вывеска аптеки, старик на скамейке у почты. Всё стояло, как на фотографии.

Двигался только он.

— Да что тут, чёрт возьми, творится?..

Глава 1. Пункт назначения – Джаспер

Час спустя.

Тёмный Chevrolet Suburban катил по шоссе 89, и за ним тянулся хвост рыжей пыли. В салоне пахло кофе из термосов и химчисткой: машину забрали из чистки только вчера, после дела в Нью-Мексико, и запах ещё не выветрился.

Хардинг смотрел в окно. Вдоль обочины торчали кактусы сагуаро, растопырив руки, будто им лет сто назад дали команду «руки вверх». Он щурился на солнце, как щурился все двадцать лет службы, и морщины у глаз давно стали глубже, чем положено в его годы. Тёмный ёжик волос, на висках седина. Появилась она года четыре назад и с тех пор только наступала. Обычно на длинных перегонах его клонило в сон, но сегодня он сидел прямо и то и дело ловил себя на том, что сжимает челюсти.

— Застывшие люди, — повторил Логан с переднего сиденья. Похоже, он всё ещё надеялся, что ослышался. — Серьёзно? Может, просто массовая истерия? Глюки?

— Шериф говорит, именно застывшие, — ответил Хардинг. — Звонить начали около шести утра. Первым позвонил продавец из книжного, потом соседи, потом кто-то из мотеля. И все говорят одно и то же: люди на улице встали и не двигаются.

Джинни Мартелл хмыкнула. Она была в группе псиоником и к чужим «видениям» относилась с профессиональным недоверием.

— В Йеллоустоне тоже все клялись, что видели динозавров. А потом выяснилось, что туристы надышались газом из трещины.

Марко, их технарь, щёлкнул жвачкой:

— Зато фотки были огонь. Один мужик даже заявление в полицию накатал, что тираннозавр сожрал его бургер.

Донован, не отрывая глаз от дороги, усмехнулся:

— А автобус на пятьдесят седьмом помните? Тридцать миль проехал сам по себе. Все орали «полтергейст!», а у водилы, оказалось, раздвоение личности.

— Водитель Шрёдингера, — вспоминая кивнула Джинни. — Одновременно за рулём и не за рулём.

Хардинг слушал вполуха. Эти байки команда травила перед каждым выездом, как другие стучат по дереву, и он знал их наизусть. Только сегодня никто толком не смеялся.

По радио пошла реклама: «Антиквариат! Музыкальные шкатулки! Лучшие цены в Аризоне!»

Хардинг поморщился.

— Что, шкатулки не любишь? — Логан обернулся через плечо и усмехнулся.

Никто не ответил. Донован крепче взялся за руль, и усмешка у Логана как-то сама собой пропала.

— Бостон, — нехотя сказал наконец Хардинг. — Три года назад. Нас было трое, забирали изменённый предмет — музыкальную шкатулку из частной коллекции. Владелец две недели жаловался соседям, что у него в голове без конца играет мелодия. Потом перестал выходить из дома. Соседи вызвали полицию, полиция передала нам.

— А владелец что? — спросил Марко.

— Мы не успели. Когда приехали, он был уже мёртв. Парамедики сказали: сердце остановилось. Трое суток без сна и без еды, организм просто не выдержал.

— А ваши?

— Упаковали шкатулку в контейнер и вывезли. Быстро, всё по протоколу. Только Джоплин при погрузке задела крышку. Та приоткрылась на секунду. Этого хватило, чтобы мелодия прозвучала. Один раз.

— Два дня Джоплин была в порядке, — тихо сказала Джинни. — На третий перестала выходить на связь. Нашли её дома: сидит за кухонным столом и напевает эту мелодию. По кругу, без остановки. Врачи две недели держали её в искусственной коме. Когда вывели, мелодия пропала. А через месяц Джоплин написала рапорт и ушла из Бюро.

— А шкатулка где? — спросил Марко.

— В штаб-квартире, в звуконепроницаемой камере, — ответил Хардинг. — Это я к тому, что с изменёнными предметами «чуть-чуть» не бывает. Задел крышку на секунду — считай, открыл ящик пандоры.

Впереди показался указатель: «Джаспер-Кроссинг — 2 километра».

Через пару минут они въехали в город. Марко перестал жевать.

У кофейни, прямо возле стеклянной двери, стояли трое парней и девушка. Один поднёс стакан ко рту, да так и не донёс; на краю крышки висела капля кофе. Чуть поодаль мужчина в спортивном костюме держал натянутый поводок. Такса на другом конце застыла на полушаге, прижав уши, будто что-то почувствовала лишь в последнюю секунду.

— Господи, — прошептала Джинни.

— Только не все сразу, сначала надо… — начал Логан, но дверцы уже открывались. Он и сам по привычке толкнул свою и опустил ногу на асфальт.

Его накрыло мгновенно. Больно не было. Просто тело вдруг стало чужим, будто кто-то в голове дёрнул рубильник и обесточил всё, включая мысли.

Так Логан и остался: правая нога на асфальте, левая ещё в салоне, рука на дверце. Он всё видел, но уже ничего не понимал. Он приказывал ноге шагнуть, а нога не слушалась. Внутри поднималась паника, и выпустить её было некуда, даже закричать не получалось.

Джинни успела отойти от машины на полшага. Обе руки дёрнулись к вискам головы и замерли на полпути, пальцы так и остались растопыренными.

Марко даже выпрямиться не успел: застыл согнувшись, с планшетом, который пытался сунуть в карман. Лицо у него быстро наливалось краской. Стоять так было тяжело, а сменить позу он не мог.

Донован стоял у водительской двери с ключами в руке.

Всё заняло секунду.

Хардинг всё ещё сидел сзади и не сразу понял, что случилось. Сначала до него дошло, что стало тихо. Никто не ругался, не хлопал дверцами. Слышно было только его собственное дыхание, частое и шумное. Ладони взмокли, и он вытер их о брюки.

— Чёрт…

Он долго смотрел на ручку двери. Потом, боясь повторить судьбу товарищей, всё-таки открыл и медленно, как в холодную воду, опустил ногу на асфальт. Подождал. Ничего не случилось.

Хардинг выбрался наружу и обошёл машину. Заглянул в лицо Логану, потом Джинни. Глаза у обоих были живые, но неподвижные.

Сбоку что-то шевельнулось. Хардинг развернулся так резко, что едва не свернул шею. По тротуару к нему шёл человек. Сам шёл.

Парень лет двадцати с небольшим, в джинсовой рубашке, светлая чёлка прилипла к мокрому лбу. В руках бейсбольная бита. Держал он её за середину, как палку, и, кажется, сам не знал, собирается ли кого-то бить.

— Ты кто? — спросил Хардинг.

— Шон. Из книжного. — Парень остановился метрах в двух. — Я понятия не имею, что тут творится. Но, похоже, двигаемся только мы с вами.

Хардинг оглянулся на Логана, у которого нога так и осталась в машине. Потом снова посмотрел на парня.

— Ну раз так, Шон, — сказал он, — будем разбираться вместе. И перехвати биту нормально, а то сам себе по колену заедешь.

Глава 2. Область поражения

— Я встал как обычно, в шесть. У меня с этим железно: кофе, пробежка до водонапорной башни и обратно, газета, и к открытию я уже за прилавком. — Шон тараторил, перескакивая с одного на другое, будто боялся замолчать. — Утро было ясное, прохладное. Я ещё подумал: ну всё, лето сдаёт позиции…

Он хотел усмехнуться, но вышло криво, и он сразу осёкся.

Хардинг достал из багажника сканер и пошёл вокруг машины. Шон не отставал, бита так и болталась у него в руке. По сторонам Хардинг почти не смотрел, смотрел на лица. У всех были открыты глаза, и он раз за разом ловил себя на том, что заглядывает в них, как будто оттуда кто-то мог ответить.

— Слышу, Вильямс дверцей хлопнул, — продолжал Шон. — Потом колокольчик. Он зашёл, взял газету, всё как всегда. Вышел — и привет. Взялся за ручку и стоит. Будто фильм на паузу поставили. Я выскочил на улицу, а там уже … всё.

Последнее слово он почти проглотил.

Хардинг присел возле Логана и включил сканер. Прибор пощёлкал, прогоняя цикл. Пульс есть, дышит ровно. Хардинг тронул его запястье: тёплое. Посветил фонариком в глаза. Зрачки сузились, но взгляд за лучом не пошёл, и веки даже не дрогнули.

«Ну хоть живой», — подумал он и тут же на себя разозлился. Хоть живой. Человек стоит посреди улицы одной ногой в машине, а он говорит «хоть».

Он обошёл остальных: Джинни, Марко, Донована. Везде одно и то же. Сканер ловил активность только в стволе мозга, в том отделе, который отвечает за дыхание и сердце. Выше было пусто. Такие кривые на мониторе Хардинг уже видел три года назад у Джоплин, когда он её навещал в лазарете Бюро. Запертое сознание.

— Они нас слышат? — не выдержал Шон.

— Скорее всего, нет, — Джек выпрямился, колени хрустнули. — Во всяком случае, прибор говорит, что нет. Сердце бьётся, лёгкие работают, заметны микродвижения глаз. Остальное молчит.

Шон посмотрел на таксу у кофейни. Хозяин всё так же держал поводок натянутым.

— Это как кома?

— Похоже. Только, кома — это тишина. А тут… включённый свет за закрытой дверью.

Шон сглотнул и больше об этом не спрашивал.

По главной улице шли медленно. Застывших обходили по широкой дуге: Хардинг пока не понимал, что именно запускает паралич и почему не тронуло его самого, и проверять, передаётся ли это через касание, не собирался.

Шон покосился на нашивку у него на куртке.

— Слушайте, а «ФБК» — это что? Типа ФБР? Или вы вообще кто?

Хардинг ответил не сразу. Он листал на экране сканера показания и пытался их соотнести с известными случаями обездвижения.

— Скажем так: когда обычные службы упираются в стену, зовут нас.

— Ага, — хмыкнул Шон. — Типа «в призраков мы не верим, но охотников за привидениями на всякий случай держим».

— Примерно.

Сзади потянуло корицей и горячим хлебом. Через квартал работала пекарня, и там всё шло как обычно: хлопала дверь, люди выходили с пакетами, у входа женщина уговаривала сына подождать обеда. На углу уже топтались двое зевак и тянули шеи в сторону чёрного внедорожника замершего вдалеке на перекрёстке. От запаха корицы Хардинга замутило. Там покупали булки, а здесь, через двести метров, стояли люди, которые не могли даже моргнуть.

Он вернулся к машине, вытащил из багажника складные оранжевые ограждения и таблички «ДОРОГА ПЕРЕКРЫТА. РАБОТАЕТ СПЕЦСЛУЖБА» и перегородил улицу на границе квартала. Руки всё делали сами, такие заграждения он ставил раз сто. Остановят ли таблички любопытных, он не знал. Но с самой этой штукой он пока ничего поделать не мог, а с зеваками мог.

— Тут не везде так, — Шон оглянулся. — Вон там ходят. А тут стоят.

— Поэтому и нужны границы, — сказал Хардинг. — И надо понять, стоят ли они на месте.

В магазин одежды заглянули на минуту, и этого хватило. Там было тесно, и люди застыли почти вплотную друг к другу. Девушка прижимала к груди коробку с кроссовками. Продавец что-то записывал в блокнот, да так и не дописал. У зеркала подросток повернулся боком, чтобы посмотреть, как сидит куртка. А вентилятор под потолком крутился себе, и часы над кассой исправно тикали.

— Технику не трогает, — пробормотал Джек. — Значит, не то чтобы всё выключили. Скорее… заблокировали. Только живых.

— А на кого оно вообще действует? — Голос у Шона уже не дрожал: о таком хотя бы можно было думать. — Почему меня не зацепило? Почему вы ходите, как ни в чём не бывало?

Агент промолчал. Он ждал этого вопроса и не любил его. Вопрос был правильный, но после него всегда начиналось одно и то же: люди принимались выяснять, кто тут виноват, а кто избранный.

— Пока не знаю. Может, у всех разная восприимчивость. Может, случайность. А может, есть какой-то спусковой крючок, и мы на него просто ещё не наткнулись.

Шон фыркнул:

— Случайность — худший вариант.

У исторического центра висел стенд с выцветшей туристической картой города. Джек отцепил её, разложил на стоявшей рядом каменной скамейке и достал карандаш. Шон показывал, где видел застывших, а Хардинг ставил крестики. Там, где люди ходили, рисовал кружки. Крестики легли неровным пятном, вытянутым в сторону аптеки.

— Похоже на эпицентр, — сказал Шон.

— Похоже, что у этого есть «откуда», — поправил Хардинг. — Найдём откуда — найдём и “что”.

Переулок у аптеки был узкий, зажатый между двумя глухими стенами, и пахло там мусорными баками. Хардинг шагнул в тень и почуял неладное раньше, чем понял, что именно. Во рту пересохло, кожу на затылке стянуло. Из глубины тянуло холодом, хотя тянуть было неоткуда: дальше тупик. Ни звука, ни вспышки. Только ощущение, будто кто-то очень большой проснулся и просто посмотрел в их сторону.

Шон остановился и потёр шею ладонью.

— Мне тут не нравится, — выдавил он. — Хочется вернутся к пекарне.

Хардингу тоже не нравилось. И уйти отсюда хотелось слишком сильно, а таким желаниям он за двадцать лет привык доверять. Лезть вслепую он не собирался.

— Идём назад, — сказал он как можно ровнее. — Пока что. Не геройствуем, пока не знаем, кто нас тут держит на мушке.

Они вернулись к «Субурбану». Хардинг сел боком на заднее сиденье, ноги наружу, и вызвал штаб по защищённому каналу.

— Говорит агент Хардинг, Джаспер, Аризона. Аномальное событие, массовый паралич. Пострадавшие живы, полностью обездвижены, на раздражители не реагируют. Дыхание и сердцебиение сохранены, активность мозга только на уровне ствола. Поражены четыре агента. Запрашиваю группу поддержки, оборудование и аэрофотосъёмку района.

Ответили почти сразу:

— Принято. Группа выдвигается. Ждите.

Ждать оказалось хуже всего. Пока ходишь и рисуешь крестики, вроде бы что-то делаешь. А теперь оставалось сидеть и смотреть на Логана, который так и стоял в полуметре, одной ногой в салоне.

Прошло минут пять, не больше. Из переулка вдруг дунуло, коротко и холодно, как из открытой морозилки. Ни пыль не поднялась, ни обёртка на тротуаре не шевельнулась. Просто воздух стал гуще и тише, и уши заложило, как в самолёте на посадке.

— Чувствуете?.. — Шон поднял голову.

Джек уже был на ногах.

— Пекарня!

Они обернулись. Мужчина с пакетом хлеба замер на выходе. Уже вышедшие женщина с мальчишкой застыли: она замерла, прижимая к себе выпечку одной рукой и протянув к сыну другую. Разговоры оборвались на полуслове. Живой квартал "погас" прямо на глазах.

Шон медленно выдохнул сквозь зубы.

— Оно… расширяется.

Хардинг стиснул сканер так, что скрипнул пластик.

— Значит, времени у нас меньше, чем я думал.

Оранжевые ограждения, которые он расставил полчаса назад, теперь стояли посреди застывшего квартала и уже ничего не отделяли. Хардинг развернул карту на капоте и обвёл пекарню карандашом. Сколько ещё кварталов придётся вот так обводить, он не знал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.