Невиновность Ляпина

– Ах вы недопёски шелудивые! Ну сейчас я вас проучу!

Сам того не понимая, как это у него вышло, но, только ощутив в руке холодок увесистого булыжника, Ляпин размахнулся и с силой метнул камнем прямо в горящее окно. Звон разбитого стекла и истошный женский вопль вернули его в действительность.

– Боже мой, – испугавшись, плаксиво всхлипнул Ляпин, – ну что же я делаю?

В следующую минуту из разбитого окна показалась голова перепуганного Ивана Петровича. Сквозь сумерки он различил, что в желтом прямоугольнике света от окна неподвижно стоит устрашающая фигура в длинном черном балахоне с надвинутым на лицо капюшоном.

– Это ты сделал? – зло выкрикнул Вась-Васькин.

Незнакомец ничего ему не ответил, дав деру в сторону леса.

– Ну все, тебе п… – Иван Петрович матерно выругался. – Я тебе отвечаю, я тебя найду и яйца отстрелю, маньячила!

Такой отборной нецензурной брани, что неслась из разбитого окна вслед убегающему «маньяку», Ляпин никогда в своей жизни не слышал. Совершив крюк по лесу на случай погони, он вернулся к дачному поселку, перелез через невысокую изгородь из белого штакетника и, прячась за стволами яблонь, короткими перебежками достиг своего домика, где и скрылся никем не замеченный.

Затаившись на кровати, всю оставшуюся ночь Ляпин не спал, ожидая, что вот-вот в его дверь постучат, и суровый голос Залихвацкого спросит, где он был прошедшим днем и что делал этой ночью.

Под утро, когда за окном ночные сумерки рассеяла предрассветная серая дымка, совершенно изнуренный и вымотанный, Ляпин забылся беспокойным, поверхностным сном, утешив себя слабой надеждой, что Вась-Васькин вряд ли смог разглядеть его лицо под капюшоном, да еще в ночной темноте.

Глава 12

Еще из кассового зала Залихвацкий услышал, как надрывается телефон в его кабинете. Дребезжащие трели приглушенным эхом гуляли под куполообразным сводом станции, вызывая в его похмельной голове лишь самые негативные мысли. Ну что и кому могло понадобиться от него второй день подряд, да еще в такую рань?!

Массируя висок, Залихвацкий пересек прохладный зал, попутно поприветствовав кивком билетную кассиршу Раису Опоросову, и скрылся в темном поеме коридора. Телефон так и продолжал звонить за дверью, пока он открывал заедающий замок. Попав, наконец, внутрь, Залихвацкий подошел к столу. В этот момент телефон смолк. На скулах Залихвацкого выступил желваки, а на сжатых кулаках побелели мозолистые костяшки.

Когда телефон зазвонил вновь, Залихвацкий поднял трубку и ответил:

– Старший лейтенант Залихвацкий. Слушаю вас.

– До вас дозвониться, как до министерства, – раздраженно произнес мужской голос в трубке.

Залихвацкий пропустил наезд мимо ушей:

– Вы обратились к участковому уполномоченному. Представьтесь для начала.

– А, да, – осекся звонивший. – Мое имя Иван Петрович Вась-Васькин. Я хотел бы обратиться к вам с заявлением.

– Приемные дни среда и пятница с девяти до трех. Всего доброго.

Залихвацкий уже собрался было положить трубку на телефон, как динамик буквально взорвался от восклицаний. Что-то в словах звонившего мужчины заставило Залихвацкого снова прижать трубку к уху.

– Вы сказали, нападение? – перебивая, спросил он.

– Да, нападение! Ночное нападение на дачу! Вы обязаны выехать лично! Я знаю законы, я депутат!

– Адрес.

– Садоводческое товарищество «Судомеханик», двадцать первый участок. Это дача…

– Знаю, Кривцева. Выезжаю.

Залихвацкий бережно опустил трубку на рычажки телефонного аппарата. Хмуря брови, он обошел стол, привычно достал из верхнего ящика початый блистер анальгина, выдавил на ладонь сразу три таблетки и отправил их в рот. Разжевывая таблетки, Залихвацкий совсем не чувствовал горечи лекарства. Другое чувство тяготило его. Что это за небывалый всплеск преступности на его участке?

Дорога от железнодорожной станции до «Судомеханика» занимала каких-то пятнадцать-двадцать минут езды по гладкому и ровному шоссе, точное время Залихвацкий никогда не засекал, однако сегодня на нее ушло не более десяти. Выехав из лесополосы на взгорок, Залихвацкий снизил скорость и остановился, чтобы оценить обстановку. Дачный поселок лежал прямо перед ним, как на ладони. Все как будто было спокойно. Подъездная дорога и окольная тропинка были безлюдны, никаких посторонних звуков не было слышно, и ничего подозрительного не бросалось в глаза.

Тронувшись с места, уазик накатом скатился по пологому склону и остановился прямо напротив шлагбаума на въезде. Залихвацкий вылез из салона автомобиля, хлопнул дверцей и скрылся под арочным сводом с крупными, выкрашенными в белый цвет фанерными буквами: «СТ СУДОМЕХАНИК».

Двадцать первый участок находился вблизи западной границы товарищества, непосредственно у кромки леса. С точки зрения уединенности, это был один из самых спокойных участков. Не считая соседствующего с ним углового участка, принадлежащего председателю садоводческого товарищества.

Залихвацкий остановился перед железными воротами с золотистым номерком «21» и прислушался. Никакого шума-гама слышно не было. Напротив, было тихо и спокойно. Он постучал кулаком по воротам, выждал минуту и повторил стук.

Откуда-то сверху послышался уже знакомый ему возмущенный мужской голос:

– Кто там еще?

Залихвацкий отступил на шаг назад и, подняв голову, ответил:

– Полиция. Открывайте.

– Ну слава яйцам, – проворчал мужчина и скрылся в темном проеме окна.

Только сейчас Залихвацкий заметил, что широкое панорамное окно, из которого тот выглядывал, было вдребезги разбито прямо посередине – из пластиковой рамы, как пики, торчали острые осколки стекла.

– Черт, – негромко чертыхнулся Залихвацкий, – надо собраться.

Лязгнула задвижка, и створка ворот распахнулась. Перед Залихвацким стоял Иван Петрович Вась-Васькин собственной персоной. Одет он был по-домашнему, в песочные спортивные брюки и белую майку с коротким рукавом, на босых ногах были надеты синие сабо.

– Что у вас там, десять ночных вызовов, не понимаю? Дозвониться невозможно, – начальственным тоном начал возмущаться Иван Петрович.

– Ваши документы, – холодно потребовал Залихвацкий.

– Да, конечно.

Иван Петрович выудил из кармана штанов паспорт и протянул его полицейскому.

Залихвацкий бегло пролистал документ.

– Вась-Васькин Иван Петрович, – вслух прочитал он и поднял глаза. Сверив внешность Ивана Петровича с фотографией в паспорте, он вернул документ владельцу: – Кем вам приходится гражданин Кривцев?

– Скажем, коллега по работе, – ответил Иван Петрович, пряча паспорт обратно в карман. – А какое это имеет значение?

– Договор о сдаче-найме дачи имеется?

Иван Петрович прочистил горло:

– Кхм… Нет.

– Оружие?

– Хатсон полуавтомат.

– Зарегистрирован?

– А как же!

– Наркотики употребляете?

– Слушайте, – Иван Петрович повысил голос, – у меня дети, между прочим, которые берут с меня пример!

– Ладно. Что у вас здесь произошло?

– А вы сами разве не видите? – Иван Петрович показал рукой на разбитое окно. – Ночное нападение здесь произошло. Маньяк камнем высадил стекло и скрылся в направлении леса, во-он туда.

Сердце Залихвацкого учащенно забилось. Похоже, его надежды каким-то невероятным образом сбывались.