– Я буду очень рад этому, – сказал Тайрат.
– Локаи пригласил меня в гости и сказал, что я должен познакомиться с его отцом.
– Это очень хорошо. Ты обязательно должен посетить землю инаров, посмотреть, как живет этот народ.
– Я согласен с тобой, отец, но прежде я сказал, что мы были бы рады принять его в Таулосе. Локаи очень обрадовался, что сможет увидеть самого императора объединенных земель, и я настоял, чтобы он принял мое приглашение. Ты не возражаешь? – спросил Хантаго.
– Что ты! Конечно же, нет, – поспешил успокоить его Тайрат, – хорошие друзья достаются большим трудом и нельзя ими пренебрегать. Ты правильно сделал, что пригласил Локаи. Я буду очень рад увидеть сына Оты. Я уважаю отца, а значит, не могу не уважать сына. Когда же Локаи посетит нас? – спросил Тайрат.
– Я думаю, это произойдет в начале осени, – ответил Хантаго, – Он сказал, что не сможет раньше. У него есть очень важные дела дома. Но как только все решится, он обязательно приедет.
– Вот и хорошо, – император встал и подошел к окну.
На улице было темно и тихо. Тайрат вдохнул полной грудью свежий ночной воздух. Постояв немного, он закрыл окно и шагнул вперед.
– Теперь, я хочу поговорить с тобой о том, что очень волнует меня в последние дни, – обратился Тайрат к сыну.
– Я слушаю тебя, – отозвался Хантаго, привстав с места.
Тайрат остановил его движением руки и продолжил:
– В последнее время мрачные мысли не покидают меня. Я чувствую приближение опасности. Какая-то беда ждет нас.
– Отец, может быть, все не так, как ты думаешь, – сказал Хантаго, – ты плохо спишь, мало ешь. Возможно, ты просто устал и отсюда и все твои волнения.
– Хорошо, если так, но не только меня тревожит будущее Таулоса. Господин Неохас так же взволнован, более того, его мучают мрачные видения. Мы говорили с ним об этом сегодня утром, и он поведал мне о том, что видел.
Хантаго едва заметно улыбнулся.
– Отец, при всем уважении к господину Неохасу я все же должен спросить: можем ли мы доверять его словам?
Тайрат хотел перебить Хантаго, но тот настойчиво продолжал:
– … понимаешь, Неохас уже очень стар. Во дворце о нем разное говорят, да и его поведение не располагает к доверию. Быть может, Неохас уже не в состоянии различить грань между фантазией и реальностью.
Хантаго внимательно посмотрел на отца.
Тайрат молчал.
– Видишь ли, отец, – продолжил Хантаго после короткой паузы, – предсказания Неохаса могут оказаться пустыми, а твои волнения – напрасными.
Тайрат сделал несколько шагов по комнате.
– Да, – произнес он задумчиво, – я слышал многое о странном поведении Неохаса, о его внезапных исчезновениях и неожиданных появлениях. Но дело сейчас не в этом, – Тайрат остановился и повернулся лицом к Хантаго. – Ты говоришь о доверии, спрашиваешь, можем ли мы доверять господину Неохасу. Но ведь не это главное!
– А что же? – спросил Хантаго.
– Главное в том, что мы не можем подвергнуть империю опасности лишь по той причине, что Неохас слишком стар. Имеем ли мы право не прислушиваться к словам старого странного предсказателя, рискуя тем самым пустить беду на порог нашего дома?
На этот вопрос Хантаго не мог ответить, стоя в полном замешательстве. А между тем Тайрат продолжал:
– Подумай, Хантаго, что для нас важнее: дворцовые сплетни о выжившем из ума старике или бесспорные многочисленные заслуги Неохаса перед империей, сомнения в его здравомыслии или безопасность и процветание Таулоса. Кто сможет дать ответы на эти вопросы? – Тайрат внимательно посмотрел на сына, пытаясь понять, о чем он думает, но Хантаго лишь растерянно качал головой.
– Я не стану спорить с тобой, отец, – сказал Хантаго, – я еще молод, а ты прожил много лет и у тебя огромный опыт. Я соглашусь с твоим решением.
Император тяжело вздохнул и сел рядом с сыном.
– Нет, мой мальчик, мое время подходит к концу. Пришла пора тебе принимать решения. Тебе всего двадцать пять, но именно от тебя будет зависеть наше будущее. Ты – надежда Таулоса, Хантаго смутился.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он, – ты и сам в состоянии…
– Нет, – перебил его Тайрат, – не в состоянии. Ни я, ни кто-либо другой. Я убедился в этом на сегодняшнем совете. Таулосу необходимо свежее дыхание, молодая кровь. Это ясно как белый день. И я, и генералы, и министры – все мы слишком стары и не способны на что-то новое, еще не виданное, а именно это необходимо, чтобы выжить в создавшейся ситуации. И когда придет время, не я, – Тайрат отрицательно покачал головой, – а ты возглавишь армию Таулоса и поведешь ее в бой. Я передам тебе власть и право вершить наши судьбы.
Тайрат замолчал, и в комнате воцарилась тишина. Хантаго сидел, опустив голову. Неожиданное решение отца застало его врасплох. Через несколько минут, собравшись с мыслями, он, наконец, спросил:
– Нас ждет война?
– Да, – ответил Тайрат, – и только ты сможешь ее выиграть. Ты должен быть готов к этому.
Император внимательно смотрел на сына. Хантаго поднял глаза. Тайрат ждал ответа. В его глазах Хантаго увидел веру императора в то, что его сын не дрогнет в трудную минуту и окажется достойным продолжателем дела своих предков.
И тогда Хантаго встал и твердым голосом будущего императора произнес:
– Я буду готов, отец.
Тайрат вздохнул с облегчением.
Глава 2
Стоя у начала семи дорог,
не стоит долго выбирать,
по которой идти.
Все они ведут в одно и то же место.
Весь день до позднего вечера Анайя провела в лесу за стенами Таштака – главного города инаров. Она бродила по узким тропинкам, которые, виляя среди высоких деревьев, скрывались где-то в самой чаще этого старого леса. Анайя, молча, шла вперед, не выбирая дороги и не ставя перед собой определенной цели. Иногда она останавливалась, чтобы сорвать цветок, и тогда несколько минут стояла, вдыхая тонкий аромат, будоражащий чувства и пробуждающий радость жизни. На самом же деле Анайя покинула Таштак не от скуки. В тени высоких деревьев она пыталась скрыться от самой себя, от мыслей, не дававших ей покоя. Она чувствовала себя одиноко, даже, несмотря на то, что в Таштаке, ставшим для нее вторым домом, была окружена заботой и любовью. Но не эта любовь была ей нужна. Анайя ждала возвращения своей настоящей любви, и у этой любви было имя – Сенгтай. При каждом воспоминании о нем сердце Анайи начинало биться чаще, и предательский румянец появлялся на ее щеках. Ах, как хотела она вновь увидеть его, увидеть хоть на миг – чтобы потом в смущении опустить глаза. Ощущения того, что он здесь, рядом, было бы для нее достаточно.
Они были знакомы уже очень давно. Анайя, Сенгтай и его брат Ханами были воспитанниками храма Вечного Солнца. Они всегда были вместе. Вместе играли, вместе учились и вместе росли. И когда они стали достаточно взрослыми, детская дружба переросла в иное чувство. Его трудно описать словами, потому что не хватит никаких слов, чтобы передать состояние, когда крылья вырастают за спиной, и мир открывает для тебя все двери. И остается лишь разбежаться посильнее и, оттолкнувшись от земли, взлететь высоко-высоко в небо, чистое и голубое и там парить бесконечно, наслаждаясь теплыми лучами солнца, купаясь в ласковом весеннем ветерке. И это лишь малая толика того, что действительно чувствуешь, когда ты влюблен.
Анайя остановилась и подняла голову. Сквозь листву пробивались лучи солнца, но не грели так, как это бывает в середине лета, ведь в лесу не бывает жарко. Он умеет хранить прохладу и чужие мысли.
Холодок пробежал по спине Анайи, и она обняла себя за плечи, чтобы согреться. А затем, словно опомнившись, вдруг весело рассмеялась. Это был чудесный смех, веселый и звонкий, как звук весеннего ручейка, легкого и стремительного, пробуждающего все живое от зимнего сна.
Было бы мало сказать, что Анайя была красивой девушкой с волшебной улыбкой и завораживающим взглядом глаз, глубоких и синих как два океана. Нужно просто хоть раз увидеть ее, и вам не с чем будет сравнивать, как не с чем было сравнивать и Сенгтаю в тот день, когда любовь поразила его сердце. Она выбила землю из-под его ног, ввергнув в пучину мучительного томления. И с тех пор каждый день Сенгтай проводил в ожидании, когда же он снова сможет услышать ее голос и взглянуть в прекрасные глаза. Тогда Анайя быстро поняла, в чем дело, да и сам Сенгтай не мог хранить это в тайне.
Он признался ей в своих чувствах, когда они еще жили в храме Вечного Солнца. Это произошло поздно вечером. В то время, когда все обитатели храма отошли ко сну, Сенгтай выбрался из своей комнаты и под прикрытием темноты добрался до домика, в котором жила Анайя и еще несколько девушек. Он шепотом звал ее по имени, но Анайя не услышала его. В результате Сенгтай просидел под окном домика всю ночь, пока под утро сон не одолел его.