Оценить:
 Рейтинг: 0

Инженер. Часть 6. Четвертый

Год написания книги
2022
Теги
1 2 3 4 5 >>
На страницу:
1 из 5
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Инженер. Часть 6. Четвертый
Евгений Южин

Люди любознательны, но не у всякого есть возможность удовлетворить жажду познания. Главному герою повезло, он может получить ответы на многие вопросы, за каждый из которых многие расплачивались годами жизни. Но и его ждет плата. Он еще не знает цену, но уже понимает – пора делать выбор. Что главное в жизни? Для чего нужны знания? И что с ними делать?

Евгений Южин

Инженер. Часть 6. Четвертый

Часть 6. Четвертый

1

Меня с детства приучали к тому, что я должен делать то, что должен, а не то, что хочу. Не то чтобы это было чем-то необычным – все люди, так или иначе, ограничены в свободе, но, как я сейчас внезапно понял, меня окружили таким количеством обязательств, что право выбора съежилось до узкой щели: куда пойти учиться или какие штаны надеть. Да и здесь, честно говоря, всегда находились рядом близкие, родители или жена, которые лучше знали, какие джинсы уместны в том или ином случае и какой институт лучше подойдет к моей неразвитой личности. Хотя были и более серьезные претенденты на право определять, что я должен делать и как жить дальше. Да, я понимаю, цивилизация – это и есть сложная организация жизни всех ее членов. Хочешь сытно есть и летать по небу – живи по ее правилам. Но осознание степени несвободы, степени детерминизма, которым я был окружен, постигло меня именно сейчас и именно здесь – в теплом тумане, переходящем в морось, нависшем над небольшой поляной в холмах, пузырящих бесконечный инопланетный лес, окруживший рифт Облачного края. Вот же, черт! У меня была страсть, была мечта – я хотел познать тайны этого мира, куда оказался заброшенным игрою случая, разгадать загадку материи и межзвездных путешествий, а оказался вовлечен в череду приключений, навязанных судьбой и долгом.

Самолет замер, блестя мокрой обшивкой, в самой середине почти круглой прогалины, поросшей невысокими мягкими метелками серого цвета на толстых коротких ножках. Я оправился, разглядывая низкое сплошное одеяло облаков над головой, превратившее яркий день в унылые блеклые сумерки. Если бы мелкие липкие капельки то ли дождя, то ли тумана не были такими теплыми, это напомнило бы мне родную промозглую Москву. Впрочем, достаточно было оторвать взгляд от неба, чтобы быть совершенно уверенным – вокруг меня не то чтобы совсем не Москва, но и, вообще, не Земля. Лес нависал над поляной неестественно высокими черными кронами чужих деревьев, которые к тому же и деревьями-то, между нами говоря, не были.

Торопливо укрывшись от мелкой мороси в тесной будке летающей самоделки, я уселся на полу, свесив ноги в проем двери, подтянул поближе сверток с метателем и задумался. Если мне так не нравятся все теснее смыкающие вокруг меня кольцо обязательства, почему же я следую им? Вот и сейчас я собрался на очередную войну – мстить неведомо кому за очевидное покушение на мое убежище – место на этой планете, где заботливо хранились важные части моего внутреннего мира. Как говорила моя бывшая жена на Земле, комментируя сюжет очередного голливудского блокбастера: «Я мстю, и мстя моя страшна»!

Мне нравилась эта планета. Немного пустая по сравнению с Землей, но очень уютная, маленькая, комфортная. Аборигены – наследники погибшей цивилизации, не знали голода и войн. В целом, сравнивая с землянами, спокойный и доброжелательный народ, предки которого умудрились, правда, и тут набедокурить – что лишь подтверждало их кровное родство обитателям прародины. Вот только порядки, сложившиеся здесь, категорически отказывались меня принимать, несмотря на то что я, никому не желая зла, пытался всего лишь выжить. Ну да, я делал это так, как меня учили – исследовал, познавал и подстраивал окружающее под себя, используя новые знания. Мне казалось, что это совершенно естественное поведение любого человека! К тому же я никогда не строил собственный мирок за счет других! Но и этой малости оказалось достаточно – на меня ополчилась основа основ местного мира, организация, призванная хранить и оберегать его устои – магический орден скелле. Правда, все не так однозначно – часть ордена, например, приветствует меня едва ли не как мессию и готова рисковать своими жизнями, защищая то, что, как подразумевается, я собираюсь совершить – знать бы только что! При этом, однако, собственная жена боится до ужаса того, что будет. А что будет?! Планета упорно пытается отторгнуть меня, как инородное тело, результатом чего уже стали смерти множества – я боялся считать, людей и скелле.

Да, я здесь чужой! Но в центре погибшей цивилизации древних был один элемент, для которого я подходил, как родной ключ к замку, – храм. Загадочное устройство настоящих инопланетян – не чета местным потомкам земных мигрантов, смысл существования которого и был напрямую связан с такими, как я, – элями. А если учесть, что аборигены, судя по всему, сами попали на эту планету благодаря вмешательству творцов храмов, я считал себя определенным образом вправе. Отстаньте от меня! Я не к вам! Меня пригласили – вот пропуск! Бум слышали?

Болтая ногами и слушая тихо шипящую в тумане обшивку, я думал о том, что не желаю воевать с орденом. Не хочу я, как герой голливудского боевика, бежать по рельсам предсказуемости, чтобы однажды тихо умереть от ножа убийцы – без всякой магии. Тем более что такой опыт уже был однажды, и только вмешательство будущей жены – сильной и умелой скелле, спасло меня тогда. Не желаю я сражаться с лейкоцитами Мау! Я хочу в храм! И я туда попаду. Но и причиной воспаления и смерти местного организма я тоже быть не желаю, хочу быть хитрым незаметным вирусом, обманувшим иммунитет. И война со скелле – худший выбор для этого.

Семья – путы еще более прочные, чем общество. Где-то бродит моя красавица, строя планы и интриги, улаживает старые договоренности и создает новые. Я – часть ее жизни, ее проектов и расчетов. Мелкий наследник древнего семейства растет, прикрытый от опасностей внешнего мира репутацией мамы и папы. Если бы не они – сын и жена, я бы исчез, растворился на просторах Мау, чтобы появиться там и тогда, где и когда я буду готов. Пусть бы Орден до поры считал, что беспокойный эль сгинул без следа. Но просто исчезнуть не получится. Скелле должны знать, что если они нарушат договор, то за ответом явится тот самый эль, который однажды уже предъявлял свой счет. Поэтому я должен определенно существовать, но так, чтобы никто не знал, где я и чем занят. Как ядерный подводный ракетоносец – загадочным левиафаном он скользит в глубинах мирового океана, его мало кто видел, но их вполне достаточно, чтобы сдерживать заинтересованные стороны от необдуманных поступков.

Я принял решение, сделал выбор. Моя цель – храм. Конечно, немного болит сердце от того, что я не со своей семьей, что оставил, уехал, но таков долг, который я навязал себе сам! Не думаю, что великие мореплаватели, отправляясь в далекие походы с туманным исходом, все сплошь были одинокими вдовцами без детей и обязательств. Просто в настоящих мужчинах живет эта могучая биологическая тяга к поиску, к познанию, которая является частью нашей природы, частью нашего устройства.

Крупный туман подобрался, посветлел и окончательно превратился в плотный моросящий дождь. Я забрался в салон и стал возиться с метателем, собирая тяжелую машинку и готовя подвес для нее в широком проеме. Откровенно, в такую погоду я бы предпочел летать с закрытой дверью, но кто знает, что ждет меня рядом с моим убежищем? Придется терпеть мокрое нутро машины и влажные вещи. Возня с неуклюжей лязгающей железкой, местами поблескивающей бронзой, отогнала мысли о планах на будущее. Как всегда, непосредственная опасность вытеснила из головы все мечты и задумки. После примерно получасового копошения все было готово, оставалось проверить работу залежавшегося без дела оружия и расчехлить подзорную трубу.

Я всмотрелся в мокрую серость неба и лужайки, окруженную мрачными стенами темного леса – буро-черного уже от природы, но еще более насупившегося под, кажется, вечным дождем. Лязгнул металл, тяжелый острый болт послушно выскочил из магазина, притянутый планетой, и скользнул, толкаемый возвращающимся досылателем, в подпружиненные лапки, удержавшие его в фокусе кристалла. Отчего-то чаще забилось сердце. Извечный момент истины для любого творца. Считаешь, проектируешь, строишь, но до последнего не уверен, что все будет работать как задумано. Практика – критерий истины! Задержав дыхание и никуда особенно не целясь, я плавно, но решительно вжал рычаг привода в приклад. Зажужжал разбуженный маховик с кристаллом, болт шевельнулся, удерживаемый лапками, и внезапно вырвался с резким, почти музыкальным звоном, чтобы полсекунды спустя, мелькнув светлым росчерком, безнадежно исчезнуть в дожде.

Удовлетворенно улыбнувшись, я ласково погладил орудие убийства по кожуху – работает, а значит, пора двигаться дальше.

Привязав метатель, чтобы его не болтало в полете, перебрался на пилотское место и внезапно подумал, таращась на ручейки воды на лобовом остеклении, что я буду делать, если, например, откажет привод самолета? Вокруг дикий лес. Съедобных деревьев, кроме местного аналога бамбука, я не знаю, да и топора, чтобы срубить, если понадобится, такого великана у меня нет. Ориентироваться в однородной серой хмари совершенно невозможно даже здесь, на открытой прогалине, не говоря уже о дремучей тьме под кронами. До ближайших человеческих поселений, по моим оценкам, километров сто. Но их еще найти надо! Вокруг царила мокрая тишина, ветер если и был, то очень слабый. Деревья стояли мертвыми неподвижными великанами, и только бесконечный мелкий дождь опускался с облаков медлительным потоком. Как же мне повезло в тот раз, когда я впервые попал на Мау! Попал там – в Облачном крае, где съедобных растений, кроме орешка, совсем нет, а живность, если и существует, то ползает по дну глубоких озер. Не наткнись я на людей, моя судьба была бы предрешена.

Передернуло, я стряхнул минутное наваждение и решительно потянул на себя рычаг, вводивший чебурашку вертикальной тяги в фокус настроенного Аной привода. Самолет шевельнулся, скрипнул, легко оторвался, и я облегченно выдохнул – вперед!

Пропустить скалы и обрывы, отделявшие Облачный край от обширной долины Дона, практически невозможно. Поэтому я не особенно волновался о выборе направления. Летим на восток, как увижу стену, пойду вдоль нее на юг – рано или поздно силуэт знакомого утеса сам выпрыгнет на меня. Так и оказалось, хотя из-за дождя и низкой облачности пришлось идти очень низко и, как следствие, очень медленно. Когда, казалось, не торопясь приближаться, знакомая скала затемнела сквозь мелкую морось, я уже начал немного переживать – не проскочил ли южнее.

Верхушка утеса лишь немного не дотягивала до облаков. Мокрые блестящие уступы срывались отвесными стенами в лесное море у подножия. Курились жидким голубоватым дымом остатки крыши моего убежища. Уютная расщелина, приютившая дом и мастерскую, словила, как дупло гнилого зуба ловит пломбу стоматолога, мощный магический заряд. Все, что еще недавно таилось там, дожидаясь хозяина, превратилось в изломанные обгоревшие останки, щедро заливаемые вездесущей влагой. Крыша, по совместительству служившая мне аэродромом, рухнула и сгорела, раздавленная взрывом. Небольшая площадка, где стоял мой первый самолет, уцелела, чего нельзя было сказать о последнем – несчастная птичка превратилась в суповой набор, разбросанный у подножия скальной стены.

Повиснув над лесом, я рассматривал бывший дом. Со стороны обрыва он производил сильное впечатление, напоминая темный восьмидесятиметровый форштевень гигантского корабля, медленно разрезавшего лесное море в туманных потоках мелкого дождя между ним и нависшим небом. Со стороны плато он, конечно, был намного ниже – вероятно, не более двадцати метров, но и этой высоты мокрой отвесной скалы было более чем достаточно, чтобы без альпинистского снаряжения или самолета никто не мог добраться до расщелины, обращенной на запад. Кто бы ни атаковал его, он сделал это именно оттуда, от края пропасти, наводя свой удар вслепую. Свою незрячесть неведомый противник компенсировал изрядной мощью. Хотя, почему неведомый? Кто еще, кроме скелле, мог такое сделать? И кто среди них, кроме части истинных сестер, хранил столь упорную и неукротимую злобу не только ко мне, но и ко всему, что как-то меня касалось?

Я осмотрелся через подзорную трубу – носителей искусства видно не было. Мне бы успокоиться и заняться осмотром разрушенного убежища, но, как всегда, перевесило любопытство. Порыться в останках гаснущего пожара всегда успеется! Интересно взглянуть на тех, кто это сделал. Каюсь, в очередной раз разум уступил гормонам – желание посмотреть на вандалов, осквернивших мое убежище, подпитывалось изрядной толикой раздражения и злости. Вполне разумное желание вести игру по собственным правилам съежилось и отступило, ошпаренное выплеском тестостерона. От момента, когда я заметил вспышку, прошло часа полтора земного времени. Уйти скелле могли только в сторону прохода, ведущего с плато вниз к небольшому городку Саэмдилу – местному центру торговли и, как водится, контрабанды ценным орешком, произраставшим исключительно по окраине плато. Судя по гаснущему пожару, идут они уже не меньше часа, для меня – пять минут лета.

Асавера ненавидела этот бесконечный дождь, этот забытый богами лесной угол, но еще больше она ненавидела того неизвестного ей эля, из-за которого вынуждена была покинуть уютный и обустроенный солнечный Арракис по приказу старшей сестры. Она никогда не отличалась особой сообразительностью или способностями к медицине, зато с детства демонстрировала изрядную мощь своего дара. Воспитателям стоило немалых трудов защитить от него не только интернат и других девочек, но и саму Асаверу. Все это предопределило ее судьбу – став скелле, она была направлена в особый закрытый пансион, где сестры готовили боевых магов. Уже начав учебу, с запозданием поняла, что если хочет остаться в долине, а не быть отосланной к черту на кулички надзирателем, то у нее остается только один путь – в монашки. Такой выбор поначалу пугал, и какое-то время она сомневалась и тянула, послушно кивая уговорам приставленной наставницы, однако, упорно отмалчиваясь, когда последняя пыталась добиться ее согласия. Девушка не была красавицей, росла замкнутой и нелюдимой, любила поесть, первая влюбленность окончилась предсказуемым разочарованием, и, в конце концов, она внешне спокойно сделала выбор, уже через год после поступления в пансион приняв обет. Новый круг общения не принял ее – монашки, вообще, отличались изрядной замкнутостью, но мощь дара помогла легко преодолеть путь, о котором иные мечтали всю жизнь.

– Пойдешь под началом Исиры, – хмуро велела Старшая долгие двадцать дней назад, сидя в залитом солнцем крохотном кабинете, где принимала только узкий круг доверенных сестер. – Что щеришься? Это приказ! Слушай ее, как меня. Больше ничего не скажу. Иди!

Исира! Асавера не любила ее, но понимала, что когда-нибудь занять ее место – ей самой не дано. Начальница над всеми боевыми скелле, принявшими обет, была однокурсницей Старшей по университету и окружала себя такими же университетскими зазнайками, какой была, по мнению Асаверы, и сама. Ладно бы еще они действительно оказались искусными врачевательницами, как многие более талантливые выпускницы, но нет, все их достоинства сводились к силе подвластного им искусства, которая, между прочим, была не больше, чем у Асаверы. Да какой там?! Пожалуй, она могла бы переплюнуть их всех!

Делать было нечего – приказ есть приказ. И вот уже который день она тратит свое время на бессмысленный поход. Ладно еще пока поднимались вверх по Дону на комфортабельной монастырской барже, останавливаясь время от времени в орденских гостиницах, но после Донудила пришлось вспомнить молодость и проделать огромный путь в горы, то трясясь в медлительной телеге, то двигаясь, вообще, пешком. Асавера довольно хмыкнула – за последние дни она, кажется, немного похудела, о чем давно и безуспешно мечтала. Впрочем, она бы предпочла остаться в Арракисе и воспользоваться услугами сестры, умевшей на время смирять аппетит, а не сбивать отвыкшие ноги о каменистую почву предгорий.

Последней в боевой тройке была любимая ученица Исиры – Ласна. И надо отдать ей должное – она была на своем месте. Тройки формировались по особой схеме, и одним из компонентов была скелле, главным талантом которой должна быть не сила, а умение управляться быстро и аккуратно с тонкими воздействиями – обычно именно она строила схему атаки под руководством старшей в тройке, а такие, как Асавера, наполняли ее мощью. Вела себя Ласна доброжелательно, и Асавера охотно принимала от нее помощь, когда на стоянках ноги гудели так, что было невозможно заснуть.

Исира молчала, как лох, и поведала цель этого похода, только когда они уже вышли из Саэмдила в сопровождении орденских служек – шести крепких молчаливых мужиков, услужливых, но старавшихся держаться подальше от скелле.

Маленький отряд остановился, переводя дух на неширокой площадке, нависшей каменистым выступом над окрестными холмами, на полпути к Облачному краю. Отсюда казалось, что облака опустились так низко, что еще немного, и сестры нырнут прямо в их бледное нутро.

– Про инцидент в Угле слышали? – спросила Исира подруг по боевой тройке и, дождавшись молчаливых кивков, продолжила. – По нашей информации, эль, который в этом замешан, окопался здесь, над обрывом.

– Как эль?! – немного, как показалось Асавере, испуганно воскликнула Ласна.

– Не переживай! Нет его там! – усмехаясь, ответила Исира. – У него тут что-то вроде базы, тайного убежища. Он там лепит свои артефакты. Надо спалить все вчистую, чтобы неповадно было! Ясно?

Асавера равнодушно пожала плечами – дел-то! Стоило ради этого тащиться в такую даль? Что, местные уже совсем ничего не могут?

Исира это заметила и, не отводя взгляда от Асаверы, продолжила: – Но, где он шляется точно, никто не знает! Поэтому мы и идем полной тройкой, что риск наткнуться на него есть, – она продолжала пристально смотреть на Асаверу, – запомните, если встретим его, то никакой прямой магии! Асавера!

– Чего Асавера? Нет так нет! Только как мы тогда его? – она мотнула головой. – Или его трогать нельзя?

– Можно! – твердо сказала старшая, отчего Ласна сжалась в комочек. – Можно, но по-особому. Объясни, – кивнула она своей любимице.

Ласна заученно затараторила, неподвижно уставившись в пол под ногами:

– Я буду творить сосульку. Только не обычную, а сразу много мелких. Это очень трудно, поэтому старшую я не услышу. Считалку она будет читать для тебя. Ты же зрячая! Как увидишь заготовку, закачивай сразу по счету Исиры. Больше ничего не требуется – направит сосульки она сама, – на секунду она замолчала, подняла глаза на подругу и неожиданно тихо добавила, – от тебя много потребуется!

– И запомните, девочки, никакого прямого воздействия, – вновь заговорила Исира, убедившись, что Ласна больше не скажет ни слова, – это эль! Для него наше искусство и есть источник. Это как пытаться убить быка, закармливая его сеном! Ясно?! Не дай вам боги потратить на него хоть грамм! Про Угол слышали? – Исира уставилась на Асаверу.

Про Угол они слышали. Все-таки не рядовые сестры, а элитное боевое подразделение. Заранее знать врага жизненно необходимо, так что они слышали, хотя сообщить о том, как он там оказался и почему на него напали местные, им не удосужились. Да и подробности стычки тоже поросли туманом. Известно только, что сообщили о ней уцелевшие сестры, в ней не участвовавшие, – видимо, потому и уцелевшие.

Все их предосторожности и несколько тренировок, которые они провели, пока брели по бесконечному лесу наверху, оказались излишни – эля в его убежище не было. Хорошенько прожарив прятавшуюся за скалой расщелину – от боевых скелле не спрячешься, они быстро собрались и, пока было светло, заторопились к разбитому на подходе лагерю, чтобы укрыться от бесконечной влаги, от которой не спасало даже искусство. Мелкие брызги воды опускались не только сверху, но и, казалось, плыли по воздуху, прилипая к ткани плащей и забираясь в рукава.

Лесной простор прятался под обрывом, и Асавере казалось, что они уныло бредут по самому краю мира – слева обыкновенный мокрый лес, а справа едва светящаяся серая пелена, укрывшая от взглядов людей долину Мау. Хотелось поскорее оказаться в лагере, поесть, отогреться, чтобы с утра начать долгожданный путь назад – к солнцу и синему небу.

Исира внезапно замерла, вглядываясь в эту хмарь, затем обернулась со странной испуганной улыбкой на лице:

– Он здесь.

Впрочем, Асавера уже и сама заметила крохотную коробочку с хвостом, блестящую мокрыми боками, которая быстро двигалась чуть повыше их уровня глаз. Она зачарованно замерла – казалось невероятным, что там, прямо посреди облаков, летит что-то, прячущее в себе живого человека. Коробочка вильнула, легко описала дугу и направилась прямо к обрыву, очевидно, обнаружив скелле. Как сквозь туман до Асаверы донеслись команды старшей, отогнавшей прочь сопровождение и теперь требующей чего-то от нее. Встряхнувшись, боевой маг взяла себя в руки, заняла позицию на правом фланге от Исиры, прямо напротив Ласны, и всмотрелась в узор, который уже творила последняя. Асавера была зрячая – очень полезное качество для боевой скелле. Искусство представало для нее сложным цветным узором, колышущимся в воздухе. Уши ловили скороговорку, читаемую старшей, чтобы синхронизировать их действия, и когда прозвучала знакомая строка, она щедро направила весь поток Источника, идущий через нее, на плетение. На летающую коробочку она не смотрела – было не до того. Перед ней, шипя морозом и укутываясь в плотные клубы пара, быстро росла целая стена из непривычно мелких острых сосулек. Концентрация падала – непрерывно удерживать поток такого размера было очень тяжело даже для Асаверы, и в тот момент, когда она уже готова была упасть в обморок от напряжения, старшая прочитала последний девиз, и воздух между скелле вздохнул, отпуская в полет настоящий шторм ледяных игл.

Три пятнышка, три еле заметные мерцающие козявки – скелле! Если бы не верная труба, я бы вряд ли заметил крохотный отряд, теряющийся на фоне высоченной стены леса, подступавшего почти к самому обрыву. Что я собирался сделать? Зачем я их искал? Ответом было чистое, почти детское любопытство. Знаете, вот угнали у вас машину, вернуть ее, конечно, важно, но еще живет какое-то странное чувство – хочется посмотреть на того, кто это сделал, увидеть его глаза. Вот и я поперся взглянуть на тех, кто разрушил мой дом.

Они были уже хорошо видны – три женские фигурки, застывшие вокруг туманного облачка. Между деревьев мелькали уходившие вглубь леса сопровождающие, и больше – никого. Импровизированные дворники с ручным приводом помогали плохо, и, слегка развернув самолет, я приближался по касательной, надеясь рассмотреть этих скелле с безопасного расстояния, когда облачко, клубившееся между ними, внезапно исчезло, и пару секунд спустя слитный тяжелый удар обрушился на машину. Я согнулся от невыносимой боли – что-то холодное со страшной силой ударило меня в грудину, прямо в солнечное сплетение. Несколько секунд ушло на то, чтобы оторвать голову от колен, еще не знаю сколько – на то, чтобы вздохнуть. Выпрямившись, я обнаружил, что самолет, набирая потихоньку скорость, собирается врезаться боком в надвигающуюся стену леса. В обшивке сквозили серым светом многочисленные рваные отверстия, что-то холодное опускалось под одеждой по животу и дальше к поясу, какие-то твердые чужеродные предметы сыпались со стуком на пол. Времени разбираться не было, я бросил ноги на педали, отметив гулко зашуршавшие при этом движении осколки, усеявшие пол летающей машины. Батюшки, да это же лед!

Машина не слушалась. Точнее, слушалась, но, несмотря на все мои усилия, упорно стремилась двигаться боком вправо – вероятно, одна из этих ледышек ударила по приводу, сбив его тонкую настройку, и хотя я по-прежнему мог управлять вертикальной тягой, мне было суждено садиться, двигаясь едва ли не хвостом вперед. Рядом промелькнули и скрылись из вида высокие деревья – я инстинктивно сжался, ожидая удара, но пронесло, деревья выскочили с другой стороны. Все так же боком, по пологой спирали, я опускался, устремляясь к обрыву. Можно было немного набрать высоты и перемахнуть его кромку, но осмысленно лететь было невозможно, а единственным местом для запланированного крушения, лишенным смертельно опасных деревьев, была неширокая безлесая полоса над самым краем. И, съежившись от неминуемого, я, вместо того чтобы подтянуть самолет повыше, позволил ему, пока он не набрал еще большую боковую скорость, коснуться каменистого грунта этой планеты.

Затрещало, я запоздало подумал о вероятности скатиться в пропасть вместе с машиной, что-то громко сломалось, и самолет, опрокинувшись на бок, застыл. Приехали. Дальше поезд не пойдет!
1 2 3 4 5 >>
На страницу:
1 из 5