– Дело не только в войнах, хотя они и причиняют мне боль своей жестокостью. – Тихо, глядя в никуда, произнесла Кария. – Одна половина мира по-прежнему живет так, как было изначально: традиционные браки, семьи, ценности. А вторая… Если бы они просто искали счастья в том, что считают правильным. Они заставляют других принимать это за норму.
– Всего лишь хотят, чтобы их поняли. Что в этом такого? – Не поняла Лорин.
– Нет, сестра. – Покачала златовласой головой Кария. – Они хотят, чтобы в других государствах перестали появляться дети. Чтобы они слабели и тонули в порочных страстях. Правители этих «борцов за счастье» по-прежнему женятся на женщинах. Но мир кажется им тесным, а чужие богатства слишком ярко блестят и принадлежат слишком большому количеству людей.
– Геноцид? Таким способом? – Не поверила Лорин. – Глупости! Раз ты дала им право выбирать свою свободу, ты должна уважать их желания, они уже не властны над собой!
Кария истерично рассмеялась.
– О, Лорин! В твоем мире единороги и феи! А в моем – кучка жадных смертных, что любыми способами пытается занять мое место! Диктовать свою волю, свои ценности, свободу окунаться в грязь. Лишь одна цель – завладеть всем. – Кария поднялась со своего места, нервно начала ходить из стороны в сторону, все больше повышала голос. – Дети стали товаром. Их воруют, чтобы не фертильные больше богачи могли испытать радость родительской любви. Женщины бедных государств продают свое тело как инкубатор, потому что стало не популярно портить свою внешность беременностью. Люди нападают на своих вчерашних соседей, грабят, насилуют, убивают. Это смело! Это – про свободу! Бери то, что хочешь!
Богиня потеряла сознание, Верес едва успел подхватить ее и усадить в кресло. Невеккет брызнул в лицо Карии водой, та вздохнула, открыла глаза.
– Мене нужна помощь. – Пробормотала она, глядя в белое лицо Вереса. – Любой ценой. Если люди утонут в этой грязи, – некому будет воздавать хвалу в храмах. Не будет больше детей, только распутство и страсти. А те последние, что получат наконец-то желанную власть… будут ли они еще людьми? Умоляю…
***
Его глаза горели восторгом, Жанна, увлеченная боем, все смелее атаковала Фауста, превращая дружеский поединок в смертельную схватку!
…Алые огни смотрели на пару, кружащуюся в поединке. Она была прекрасна! Пусть выбор девушки пал на одно из самых легких оружий, пусть Фауст выбил его из рук за пару ударов.
Жанна сопротивлялась. Ее гибкий и хрупкий стан, изгибался, парируя удары, нанося ответные раны одному из сильнейших верийцев. Ее магия раскрывалась в полной мере. Растворяясь в тенях, внезапно нападая, она сбивала его с толку, изматывала и заставляла совершать ошибки.
Красочные иллюзии, которые создавала королева, отвлекали, кружили калейдоскопом. Великий Советник сдавался. Нарочно или случайно, но Жанна побеждала, пока их взгляды не пересеклись. Да! Внушать и гипнотизировать он умел!
Оборванная в клочья одежда, ссадины, колотые раны. Но он в очередной раз испытывал силу своего Дара.
Вот уже поплыло, помутнело сознание. В голове густым медом потекли тяжелые мысли: подойти, выслушать приказ и немедленно…
Девушка вздрогнула всем телом, освобождаясь от пут.
Изумленный Фауст стоял, открыв рот.
– Как ты… как тебе удалось? – В недоумении спросил он.
Жанна пожала плечами. Разум окончательно прояснился и перед королевой снова был весенний цветущий сад, запущенный и неухоженный. Все стало прежним, четким и ярким. Обступали лужайку исполинские дубы и клены, ощетинились колючками кусты терния. Одичавшие розы местами обуглились от магии, которой щедро пользовались Жанна и Фауст.
– Не знаю. – Беспечно ответила она.
Жемчужные волосы, уложенные в косу, растрепались. Девушка окинула взглядом себя и Фауста.
– Думаю, на сегодня хватит. – Вздохнула она.
– Из вас бы вышла не плохая пара. – На каменной лестнице, ведущей в Маледиктус, появился Мариус. Тот самый вериец, что провел обряд бракосочетания.
Худой, без бровей и ресниц, с абсолютно лысой головой, он вызывал отвращение. Его крючковатый нос явственно выделялся на остром лице, большие алые глаза, впавшие в глазницы, пристально следили за собеседником, будто ожидая чего-то, угадывая…
Всем своим видом Истинный напоминал смерть. Синий камзол, расшитый красным шелком, покрывал широкие плечи, худые ноги обтягивали штаны и высокие ботфорты. Плащ с кровавым подбоем окутывал немощное с виду тело.
Только те, кто уже не мог говорить, знали, какая сила скрыта в этом тщедушном теле! Обращение одарило его телепатией, внушением, гипнозом и одна ночь еще ведала, чем! Все в крепости дрожали от его голоса и сладкого запаха тлена, что сопровождал ордината Гайос. Многие верийцы дивились, как такой могущественный разум подчиняется Кейну.
– Ты плохо шутишь, друг мой. – Надменно ответил Фауст, инстинктивно загораживая Жанну. – Что тебе надо?
– Я пришел познакомиться поближе с нашей королевой. Я не претендую на крепкую дружбу, но мне бы хотелось побеседовать с вами, милое дитя.
Мариус смотрел на Фауста как сквозь стекло, обращаясь только к Жанне. Он с легкостью спрыгнул вниз, его шаги не издали даже шороха.
Не было в Сумеречных землях существа, опаснее Мариуса Гайос. Он был старше самого Кейна. Король тоже побаивался верийца, ценил его мудрость и держал к себе ближе других.
Именно Мариус посоветовал Кейну заключить союз с лоринкой. Девица была не проста. Кроме того, это позволяло держать Гевальта на коротком поводке, что вполне соответствовало собственным планам Жреца.
– Язык у вас длинный. – Рассмеялась Жанна. – Но, не в моих силах его укоротить. Пока что. – Многозначительно добавила она.
Девушка прошла мимо Фауста, точно его и не было рядом. Несомненно, королева чувствовала мощь, исходившую от верийца, но, с присущей ей безрассудной смелостью, смотрела в алые глаза.
– Плохо начинать знакомство с дерзости, если, конечно, ищешь дружбы, а не вражды. – В тон Жрецу продолжила она.
– Прошу прощения, – слова звучали уверенно. – Всего лишь профессиональный взгляд. Именно я определяю, какие брачные союзы заключать Домам. Надеюсь, не обижу Вас, сказав, что ваше потомство способно укрепить любой род Истинных. – Легкая усмешка проскользнула на губах Жреца. – После Ритуала вы раскрылись с новой стороны.
– Ты свободен. – Жанна едва кивнула князю.
Недовольно поджав губы, Истинный уступил.
Мариус пригласил ее на прогулку. Они медленно шли вдоль узкой галереи с резными каменными арками, уходящими высоко вверх. Рассвет уже окрасил небо в легкие розовые тона.
– Моя госпожа, я счел своим долгом поговорить с вами до того, как вы присоединитесь к королю Кейну… Ведь именно это вы собираетесь сделать? – Спросил Мариус.
Истинный улыбался. Так улыбается смерть, так улыбается убийца перед нападением. Он был неприятен и, в то же время, было трудно оторвать взгляд от его лица. Запах лилий, что кладут на гроб, рубиновые холодные глаза, острые высокие скулы, впалые щеки, бледно-синие невзрачные губы. Пожалуй, ординат Гайос больше всех подходил под стереотипные представления людей о страшных кровососах.
– Да. Вижу, вы прекрасно осведомлены о моих планах.
– О, не составило труда! – Прижав руку к сердцу, поклонился вериец. – Ваш разум хоть и окреп, но все еще уступает моему мастерству. Видите ли, я лучший телепат среди Истинных. И пусть внушение удается мне хуже, чем вашему…хм, другу, Фаусту, мысли я читаю превосходно!
– Даже у Короля? – Она удивленно изогнула бровь.
– О, нет. К сожалению. – Он опять оскалился в улыбке. – Ваш супруг – сын Вереса, не забывайте. Но я понял все не из ваших мыслей, они спрятаны прекрасно. Ваши жесты, лицо, голос, – вот что выдает вас. И ваша молодость.
Рука немного болела, но силы возвращались, раны затягивались. Жаль, вместе с телом не восстанавливалась ободранная в клочья одежда. Девушка чувствовала себя голой.
– Позвольте предложить вам мой плащ. – Мариус легким движением набросил синий, расшитый шелковыми нитями, плащ на ее плечи. – Должно быть неловко такой красивой девушке идти в оборванной одежде.
Она приняла плащ, завернулась в мягкую материю. Удушливый запах тлена накрыл королеву.
– Я хотел поговорить с вами вот о чем: разделяете ли вы взгляды своего мужа?
Жанна молчала. Что она знала о Кейне? В ее незрелой душе хранился образ древнего чудовища, что выползло из страшных детских сказок. Но не более того. Мысли, которые достались ей от короля после сплетения душ, не могли рассказать ничего стоящего. Поток информации был огромным и требовал пояснений.
Еще был страх. Он рождался в ней, стоило Кейну встать напротив нее для очередного поединка. Король пытался все это время растормошить ее скованное ужасом тело, заставить бороться за свою жизнь! Он распалял ее гнев и взывал к инстинкту самосохранения.