Два выстрела

Глава 17.

Прошло пол недели. Мы больше не виделись с Эрвином, но он добродушно (или не очень) скинул мне файлы по делу Фелтона Лосса и возможной покупке его компании. И всё свободное от университета время я уделяла тому, чтоб изучить эти файлы. Давалось это непросто, ведь я не гуманитарий. Далеко не гуманитарий. Но я старалась. Заучивала формулировки, термины, но также пыталась и вникнуть. Понять на практике, как всё работает. Вначале было сложно, но потом… Потом ничего не изменилось. Сложно было и в половине третьего ночи со среды по четверг. В ночь перед той самой деловой встречей.

Разумеется, я не питала себя иллюзией, что за пол недели я усвою и пойму всё то, что люди изучают годами и продолжают осваивать всю жизнь. Но мои пробелы в понимании и знаниях были уж слишком существенны для конкретных действий. И в отдельные моменты я даже жалела, что родители не мучали меня, приучая сразу к той роли, в какую попала двадцатиоднолетняя девушка без грамма опыта. К роли владелицы компании.

Я пыталась не отчаиваться. Да, я ничего не понимаю толком в бизнесе, и эта тема меня довольно раздражает, потому что если меня не тыкает носом в это Эрвин, то тыкаю себя я, накручивая.

Но несмотря на плачевность всего своего положения, кое-что мне удалось понять.

Мой бизнес по созданию и продаже стройматериалов разросся благодаря стараниям Эрвина и уже даже открылась сеть в нескольких ближайших городах. (Хотя очень интересно, как он смог добиться этого за один единственный год и какие методы использовал. И я обязательно позже обращу на это более пристальное внимание.) Строительный же бизнес Фелтона, который Эрвин желает купить, существует только в нашем городе.

Компания Фелтона Лосса постепенно начала работать в убыток. Денег хватало лишь на то, чтобы завершать текущие объекты и выплачивать зарплаты сотрудникам. На развитие, обновление техники, внедрение новых технологий и участие в крупных тендерах средств уже не оставалось. Бизнес по-прежнему обладал хорошей репутацией и потенциалом, что заработал годами ранее, но без сильного инвестора или нового владельца компания была обречена медленно угаснуть.

Самым тяжелым в этой ситуации было то, что Фелтон загнал в тупик сам себя. Желая удержать компанию на плаву, он неоднократно брал крупные займы и кредиты, выступая по ним личным поручителем. Если Лосс окончательно прогорит и укроется за процедурой банкротства, юридический щит компании его не спасёт. По закону вся сумма миллионных долгов упадёт прямо на его плечи — с арестом личных счетов, имущества и недвижимости. У него попросту не осталось выбора: либо продавать бизнес прямо сейчас, либо оказаться на самом дне с неподъёмной финансовой петлёй на шее.

Расклад простой: либо мистер Лосс продаёт бизнес Эрвину (то есть официально мне), и сможет жить дальше без долгов, покрыв долг обретёнными финансами от продажи, либо он откажется, и с каждым годом его состояние будет всё плачевнее и плачевнее; вложения в оборудование и расширение не окупятся. В итоге он всё равно падёт.

По сути, предлагая купить бизнес Фелтона, мы спасаем его от худшего будущего. Шанс есть. Выигрыш очевиден для всех. Фелтон — без долгов. Мы — Эрвину виднее, да и думаю, ему просто хватит ума, чтоб поднять погибающую компанию. Это мудро. Потому что купить умирающее в десятки раз проще и дешевле, чем преуспевающее и выгодное. Разве что придётся потом попотеть над улучшениями. Но это уже будет другой этап.

Сейчас одна проблема стоит — Лосс может заупрямиться. Он строил бизнес с нуля, вложил душу, риски и годы работы, и, по-человечески, отказаться будет сложно.

Я откинулась на кровать, наконец закончив мысленное объяснение самой себе сложившейся ситуации. Но нужно было продолжать изучение.

Конечно, перед смертью не надышишься. Но я хотела быть как можно более полезной и продуктивной.

Я просидела ещё час.

Веки тяжелели, движения становились всё более вялыми, а сосредоточиться на изучении уже не получилось физически, я постоянно мысленно отключалась от мира, не осознавая, что больше не учу материал, а нахожусь где-то далеко. В очередной раз поймав себя на такой «отключке», я раздражённо закрыла компьютер, решив пойти спать. Но сначала нужно было почитать Библию. Вечернее чтение. Хотя до ужаса лень. Лень даже дойти до кровати, ноги ломит, я бы уже согласна заснуть прямо на полу.

Но усилиями воли я всё же взяла белоснежную книгу... Пальцы скользнули по объёмной, словно вышитой вручную обложке. Крупные фиолетовые буквы складывались в знакомое слово — «Библия». Вокруг него сплетался изящный венок из колосьев и нежных веточек, среди которых замерли хрупкие бабочки.

Это была специальная книга для глубокого изучения — с расширенными полями для аннотирования.

Сегодня же как раз я должна прочитать притчи 16 главу. Наверное, я никогда так не радовалась тому, что не поддалась лени. Там было написано:

«Предай Господу дела твои, и предприятия твои совершатся.»

Притчи 16:3

Я застыла, смотря на эти слова. А затем прикрыла глаза, мысленно обращаясь к Богу, прося даровать мне мудрости и устроить так, как будет по воле Его. Даже если Его воля — проигрыш дела. Он знает больше о том, как в конечном итоге будет лучше. И стоит просто довериться Ему. Ну и, разумеется, выражала свою благодарность за то, что Он со мной и поддерживает, ободряет в трудное время для меня.

Для себя же я решила. Я делаю всё, что зависит от меня — а результат отдаю Богу. Золотое правило.

А затем я почувствовала, как нервозность, тревога и неуверенность медленно покидают сознание. На сердце появился какой-никакой мир, а это верный знак.

Со спокойной душой легла спать и заснула. Снов не было. Просто миг — и прозвенел будильник. Я совсем не выспалась, но кому есть дело?

Сборы заняли около часа. На серьёзную встречу стоит, наверное, одеться по-деловому, да? Я не нашла ничего лучше, как надеть чёрные брюки и приталенный пиджак поверх блузки. Волосы собрала в высокий хвост, оставив лишь пару прядок незабранными.

Эрвин заехал за мной где-то за сорок минут до деловой встречи.

Я быстро закрыла дверь квартиры на ключ и стала спускаться по знакомым пролётам. Уже хотела выйти на улицу, но краем глаза в своём почтовом ящике я неожиданно для себя заметила конверт. Я нахмурилась, вытаскивая его и распечатывая.

Внутри не было квитанции или чего-то того, что я бы могла ожидать увидеть. Всего один маленький листок, а на нём два коротких предложения:

«Далеко не всё, что скрыто, мертво. Первое предупреждение.»

Я раздражённо кинула конверт с запиской обратно. Бред какой-то. Дети балуются, не иначе.

Но след волнения остался внутри злобной тенью страха, леденящей душу. И эта тень смеялась надо мной, словно всё уже предрешено, и любой мой шаг — просто шутка. Но дверь всё же стоит перед сном проверять — не забыла ли я её закрыть? И по вечерам в темноте лучше не ходить.

Предупреждение… Предупреждение о чём?

Нет, точно просто балуются дети. Что за паранойя, Адель?

Я выпрямилась и вышла на улицу. Харрис, облокотившись о машину, уже ждал меня.

— Да наконец-то, — недовольно буркнул он. — Садись и поехали, а то опоздаем.

Я приподняла бровь и сложила руки на груди. Сейчас будет небольшая сцена, которую я решила устроить, пока собиралась на встречу.

— Ага, сейчас я сяду, а ты меня высадишь не просто в другом городе, а на северном полюсе.

Эрвин прикрыл глаза, понимая, должно быть, он не дурак всё-таки, что я действительно решила предъявить ситуацию, произошедшую в субботу, сейчас и не собиралась уезжать на деловую встречу, которая Эрвину точно важна, пока мы не выясним отношения.

— Не отвезу, — произнёс Эрвин ледяным тоном.

— Охотно верю.

Харрис развернулся и открыл дверь в салон, кивнув головой на салон, словно говоря: «Садись давай».

Я повернула голову в бок, не собираясь садиться, пока не добьюсь заветных пары слов.

— Хорошо, ладно. Извини, я перегнул, — Харрис махнул рукой. — Всё?

Я закатила глаза, но сказала:

— Ладно, прощён.

И довольная собой, подошла к машине и села. Харрис, осуждающе качая головой, захлопнул мою дверцу. Свой автомобиль, к слову, он починить уже успел.

Мы тронулись в путь. Встреча была назначена в офисе Фелтона Лосса. Мы подъехали к зданию — оно было в разы хуже нашего, но, по-честному говоря, ещё пару лет назад сердцевина моей компании находилась примерно в таком же помещении. Не прям роскошно, но работать в целом можно.

Мы направились в здание. Я чуточку нервничала. Мы не приехали заранее, а скорее точь-в-точь. Не удивлюсь, если в кабинет мы подойдём в тринадцать часов ноль минут и ноль секунд. Видимо, Эрвин ещё пунктуальный человек.

— Ты готова? — спросил меня он, остановившись у двери в офис.

— Нет, — честно ответила я.

— Отлично, — словно бы это ничего не значило, кинул Эрвин и зашёл внутрь.

И зачем спрашивал вообще?

Я выдохнула, убеждая себя успокоиться и не подавать виду. Нужно собраться.

От этой сделки зависит не только развитие нашей с Эрвином компании, но и судьба мистера Лосса. Всех его сотрудников. Конечно, Фелтон сам должен выбрать своё будущее, но может получится достучаться до него?

Мой фокус, цель как-то незаметно для меня самой сместились не на покупку акций и компании, развитии и расширении, а на помощь человеку. Поэтому я и волновалась немного. Но напоминала себе доверять Богу. И было легче.

А Эрвин как будто и вовсе не переживал, уверенно идя вперёд, ведя и меня.

— Как думаешь, он согласится? — спросила я своего генерального директора.

— Будет странно, если не согласится, я никогда не проигрываю, — уверенно ответил Харрис. — Да и он не может быть таким идиотом, чтоб отвернуться от единственного выхода.

В этих словах не было надменности, он как будто просто констатировал факт, пусть и так грубо. Эрвин был спокоен и собран. Мне даже стало интересно посмотреть на него в переговорах. А мы тем временем подошли к двери, за которой нас ждал мистер Лосс.

Провожающая нас секретарша молча открыла дверь и ушла.

Навстречу нам из-за стола встал седой мужчина, его волосы были аккуратно заложены назад, на лице виднелись морщины. На нём был безупречно подобранный костюм. Он пожал руку Эрвину, приветствуя его, а потом взгляд мужчины обратился и ко мне.

— О, мисс Берни, рад наконец с вами познакомиться, — мелодичным и растянутым баритоном чуть ли не пропел Фелтон, беря меня за руку и целуя её.

Я не привыкла к таким жестам, но внешне не подала виду, оставляя на лице добродушную улыбку. Возможно, наш собеседник чтит светские мероприятия и их порядки, этикет.

— Взаимно, мистер Лосс, — ответила я, и, к счастью, мой голос не дрогнул.

Фелтон, продолжая улыбаться, как-то даже слишком широко, чтобы улыбка была искренней. Он предложил нам с Эрвином сесть за стол жестом руки. Напротив места Фелтона стояло ещё два стула. Мы с Эрвином сели. На столе стояли чашки с кофе.

— Мистер Лосс, — вдруг раздался чей-то голос сзади, и я обернулась. Все взгляды в кабинете остановились на невысоком, но крепком мужчине с прямым, но открытым взглядом.

— Что, Корвин? — спросил, неловко улыбнувшись нам с Эрвином, спросил у своего, должно быть, работника Фелтон.

— Можно вас?

— У меня дела, — возразил мистер Лосс и указал на меня и Эрвина рукой.

— Это важно, — настойчиво продолжал требовать разговора некий Корвин.

Фелтон же покачал головой. Было очевидно, как же ему неудобно. Но положил руку на сердце и, немного поклонившись корпусом, мистер Лосс и объяснился, выходя из кабинета:

— Прошу меня простить, я ненадолго отлучусь. Не оставляйте кофе без внимания. Я к нему отношусь почти так же трепетно, как к своей компании. Если он остынет — сочту это личным оскорблением.

А затем мужчина вышел стремительным шагом, прикрыв за собой дверь.

Я присела поудобнее и откинулась на спинку стула. Наконец можно было расслабить плечи, которые были словно стянуты тугим кнутом до этого мига.

В ответ на мои копошения Эрвин приподнял бровь. Сам он в какой позе сидел, в такой и остался.

Я покачала головой, произнеся:

— Что? Я волнуюсь, мог бы и понять.

— Я вообще ничего не говорю, — отвернулся Эрвин и, взяв кофе со стола, немного отпил.

Мистер Лосс был очень вежлив и обходителен. И теперь я сгорала от стыда. Было бы безумно неловко оставлять предложение мистера Лосса без внимания. Он сам сказал, что относится к кофе трепетно и оскорбиться, если напиток остынет. А оскорблять его я не хотела. А потому, пересиливая себя, — я тоже пригубила.

Эрвин же смотрел в окно, освящающее кабинет, а вернее, сквозь него, задумавшись о чём-то своём. Сейчас он просто скрывал свои эмоции, выглядел собранным. И таким мне удавалось уже его видеть. Наверное, такой принцип поведения выработался с ведением бизнеса, но я всегда была внимательна к мимике, жестам человека и подмечала каждый дёрнувшийся мускул.

Хотя я уверена, что Харрис тоже подмечает каждую мелочь, но в моём случае — это внимательность к людям, которые мне важны или интересны, в его — необходимость.

— Не любишь кофе? — спросил мужчина, всё также глядя вдаль, когда я сделала новый глоток горячего напитка, вырывая меня из размышлений.

— С чего ты взял?

— Ты морщишься, не сильно, но заметно. И делаешь маленькие глотки.

Выходит, он на самом деле не смотрел в окно.

— Не люблю, — призналась я.

А чего это Эрвин такой сегодня добрый и внимательный-то? Я приподняла бровь, смотря на мужчину и пытаясь понять, что же изменилось с нашей последней встречи. А что-то точно изменилось.

У него был совершенно другой взгляд.

— Не пей, зачем себя заставлять? — пожал плечами Эрвин и отставил свою чашку, видимо допив свой кофе.

— Мне неловко. Я не хочу обижать человека, — прошипела я, оглядываясь на дверь.

— Я тебя уверяю, Фелтону нет никакого дела до того, выпила ли ты кофе или нет. Это банальный этикет — предложить возможным деловым партнёрам кофе, — закатил глаза Харрис.

Но я не могла так легко успокоиться.

— Но он сказал, что оскорбится, — возразила я, вскинув рукой.

— Это называется любезность. Люди иногда преувеличивают ради красивой фразы. Не всё нужно понимать буквально, — покачал головой мой генеральный директор. — Мне бы твои проблемы.

Я нахмурилась, изогнув губы. Какой же Эрвин неприятный всё-таки.

— Любой каприз, — кинула я Эрвину и вскочила со своей чашкой к чашке Эрвина. Мужчина быстро тоже привстал, не понимая, что от меня ждать. — Вот тебе мои проблемы.

А я просто вылила своё кофе в пустую чашку Харриса. Пусть сидит с моими проблемами, а я обижать человека не хочу, даже если это была, действительно, просто любезность.

Генеральный директор же просто вскинул две руки.

— Ну вот, что за детский сад.

— С песочницами, — парировала я. — Тебя закопаю, если будешь меня бесить.

— Да у тебя бешенство хроническое, — не остался без колкости и Эрвин.

— Нахал.

— Даже не козёл?

— Козлов жалко. Так их оскорблять.

Харрис был готов уже что-то ответить, но дверь сзади распахнулась, прервав его. Вернулся мистер Лосс.

— Просто молчи, — прошептал Эрвин, — и всё будет нормально. И прекрати дрожать, как кролик. Убого выглядит.

Я закатила глаза.

Мистер Лосс ещё раз извинился и сел на своё кресло напротив нас через стол.

Завязался непринуждённый диалог ни о чём между Эрвином и Фелтоном. Они говорили… вернее, больше говорил Фелтон, а Эрвин слушал. Фелтон всё разглагольствовал: то о погоде, то о дороге, то о других совершенно ни к месту вещах.

— Мисс Берни, насколько я осведомлён — вы заинтересованы в моей компании, — наконец решился перейти к делу Лосс.

— Да, — сглотнув и улыбнувшись, ответила я. — Я предлагаю купить вашу компанию целиком.

— Целиком? Не долю, не партнёрство, а сто процентов?

— Да, целиком, — кивнула я.

Пожилой мужчина сглотнул. Его губы слегка подрагивали, будто от холода, брови сдвинуты. Он потёр ладонями, пытаясь успокоиться.

— Это ваше решение, мисс Берни?

— Наше, — вмешался Эрвин, решив переключить внимание на себя. — Как вы должны знать, я генеральный директор бизнеса Адель Берни.

— Любопытно. Вы ведь ещё недавно, год назад, сами работали в пределах только нашего города, как и я. А теперь хотите выкупить весь мой бизнес? За год вы чрезвычайно быстро разрослись.

Эрвин в ответ молчал. Его взгляд был устойчивым, дыхание ровное.

— Ладно, дело не моё. К тому же о Харрисах я наслышан и ничуть не удивлён. Назовите сумму, — подняв руки и качая головой, попросил Фелтон, откинувшись на спинку своего кресла.

— Двадцать миллионов, — спокойно предложил Эрвин, скрестив руки на груди.

— Это шутка? — брови Лосса неестественно поползли вверх. — Даже оборудование и лицензии стоят дороже.

— Не только оборудование и лицензии делают компанию. Но и её текущее состояние. Если бы я хотел купить компанию за большую сумму — я бы не стал обращаться к вам. А нашёл компанию, в управлении и системе которой всё хорошо. Ваша же компания выгодна мне, — Эрвин кашлянул, взглянув на меня, и поправил себя: — вернее, нам именно своим плачевным состоянием. Ну и наконец, мне просто интересно, как легко будет выбраться со дна.

Я приподняла бровь.

То есть для Эрвина это лишь игра? Новый хард-уровень в игре «Стань бизнесменом»? Интересно.

— Благодарю за бестактность, мистер Харрис, — укорил мистер Фелтон моего генерального директора. — Но разве всё настолько плохо? Я думаю, мы сумеем пережить чёрную полосу и поднять доход.

— Черная полоса закончится ровно там, где что-то для этого сделают, — сказал Эрвин. — А за последние три года не было предпринято ничего действенного.

Это прозвучало довольно обидно.

— А вы согласны, мисс Берни? — повернул голову ко мне наш с Эрвином собеседник, и я, натянув улыбку, которая неосознанно спала, сказала:

— При всем уважении моем к вам, как к человеку, к сожалению, мой генеральный директор прав. Если ничего не менять, все может закончиться печально для вас прежде всего. В долгах будет жить нелегко. Это тяжкий груз, и мы надеемся, вы понимаете, что, если вы не справитесь с компанией, падение компании ляжет ужасным грузом прежде всего на вашу дальнейшую жизнь. Как по мне, это ужасно. Мы не желаем вам такой судьбы.

Боковым зрением я заметила, как Харрис медленно опустил голову и стал тереть переносицу, что в переводе с языка жестов этого человека означало: «Какая же ты дура». Дыхание сбилось, и я предпочла замолчать.

Но я по сути сказала то же самое, что и Эрвин!

— Вы чересчур заботитесь о моей судьбе, — заметил, сцепив руки в замочек перед собой, Фелтон. Его тон стал четче и холоднее, и, переведя взгляд с меня на Эрвина, Фелтон продолжил: — Однако вы слишком пессимистичны, друзья мои. Я все же считаю, что пока продавать ее вам рано. Я могу еще что-то сделать.

Эрвин вдруг достал какую-то папку и кинул ее на стол.

— Ознакомьтесь, мистер Лосс. Просим прощения за излишнее внимание к вашей личной жизни. Перейдем с вами к фактам и цифрам, коим тут место.

Я сжала губы, понимая, что последнее произнесенное предложение было обращено ко мне.

Фелтон взял в руки папку. А Эрвин пояснял каждый лист, что вытаскивал мистер Лосс:

— Первый раздел — финансовая отчетность за последние три года. Все три года компания завершала с убытком. Каждый раз вам приходилось покрывать разницу кредитами или личными средствами. Второй раздел. Кредитная нагрузка. Общий объем задолженности продолжает расти. Вы не инвестируете в развитие компании — вы занимаете деньги, чтобы сохранить ее в текущем состоянии. И у вас это все равно не выходит. Третий раздел. Износ техники. Значительная часть оборудования приближается к сроку замены. Средств на обновление нет. Четвертый раздел. За последние годы компания практически перестала получать крупные контракты. Это напрямую отражается на выручке. Еще пару лет — и ваша компания не нужна будет даже для меня, потому что ее репутация разрушится окончательно. Вы не переживаете черную полосу, мистер Лосс. Вы медленно банкротитесь. И чем быстрее вы это примете и сделаете правильный выбор и подпишете документы, соответствующие продаже, — тем будет лучше.

— Не думаю, что вы настолько хорошо разбираетесь в моей компании, — ответил Лосс, скривив губы, выплевывая каждое слово, будто Эрвин оскорблял его или нападал. — Не нужно меня жалеть, я способен за себя постоять.

— Достаточно, чтобы видеть тенденцию, — не обращая внимания на тон Фелтона, сказал Эрвин. — И судя по тому, как работает аналитика в этой компании, масштабы проблемы существенно занижены. Так вот, ознакомьтесь с качественно составленными данными.

— Ваша оценка слишком низкая, Харрис. Даже с просадкой… Двадцать миллионов — это издевательство.

— Я не покупаю краны и офисы. Я покупаю долю рынка и обязательства. И прямо сейчас этот бизнес держится только на инерции. Без капитала он просто перестанет существовать. Я знаю и вижу, что без поддержки бизнес не сможет удержаться. Меня не интересует ваша жизнь, но мое предложение выгодно. Я даю шанс — закрыть долги. Полученными финансами с продажи долги, числящиеся за вами конкретно, и будете свободны.

— Звучит красиво и благородно, хоть и грубо, мистер Харрис. Только почему мне кажется, что в этом шансе выиграете только вы?

— Компания не справится и прогорит. Вы хотите такую участь? — ответил вопросом на вопрос Харрис.

— Вы слишком молоды, чтобы говорить таким тоном, — стукнув по столу кулаком, гаркнул Фелтон. — Мне не нужны ваши подачки.

Эрвин действительно выглядел по сравнению с Лоссом слишком молодо. Их можно было бы назвать дедом и внуком. Но Эрвин казался почему-то мудрее и искуснее в делах бизнеса. Наверное, Лосс привык к старым законам, но вместе с временем меняется рынок, который Фелтону, видимо, не удалось понять.

— Зато достаточно взрослый, чтобы спасти вашу компанию, — легко отразил атаку Харрис, всё так же находясь под маской равнодушия и спокойствия. — При текущей выручке — 1,8 миллиона в месяц — и расходах под два, через полгода компания войдёт в еще больший минус, нежели сейчас. Даже с новыми клиентами она не вытянет без обновления. Необходима закупка техники и перестройка логистической системы.

— У нас запланировано обновление, — возразил Фелтон.

— На кредитные средства. И банк уже не продлил лимит, — кивнул, усмехнувшись, Эрвин.

Впрочем, в этой усмешке не было эмоций, скорее запланированная стратегия для манипуляции.

— Откуда вы это все знаете? — стал заметно злиться Фелтон.

Эрвин не ответил, продолжая как-то даже по-злому улыбаться, но мистер Лосс и сам знал ответ.

— Значит, копали глубже, чем я думал, — обреченно выдохнув, констатировал Фелтон.

— Я всегда копаю глубже.

Каждое слово Харриса ощущалось как выстрел, как жестокий стратегический ход на шахматной доске, приближающий мат, что бы ни делал второй игрок.

— Вы слишком настойчивый и прямолинейный, не замечали? Где же грация… та легкость, что делает движения почти незаметными, а слова — мелодией? — произнёс Фелтон, глядя куда-то вдаль, руки слегка расставив, словно очерчивая невидимую гармонию в воздухе. — Смотрите, как это должно быть: плавно, естественно, как танец мысли, где каждое слово — нота, а каждый жест — акцент. — Фелтон покачал головой, резко опуская руки, а потом повернулся ко мне. — Как вы его терпите? Эту грубость и безобходительность. Эта прямолинейность вводит меня в недоумение. Слишком большой напор и напряжение.

Эрвин никак не отреагировал на критику, а все в нем показывало безразличие к словам мужчины. Но является ли это безразличие подлинным, или он умело скрыл, как были ему неприятны эти слова?

Харрис так и оставался для меня загадкой. То он мог совершенно легко взорваться и гореть пламенем, то не позволял себе ни грамма эмоций.