Мамонт

– Ради советской науки я, может, и соглашусь на платоническую форму наших с вами отношений, но и вы тогда должны держать себя в руках, а НЕ МЕНЯ, – тактично намекнула на свою полную физическую «неприкосновенность» ответственная комсомолка, пытаясь демонстративно освободиться от сильного захвата.

Пётр Кондратьевич покорно разжал свою кисть и с большой неохотой выпустил нежное, как облачко, «крылышко» ангела из своих рук.

– Но даже если вы мне дадите своё «купеческое слово» и пообещаете больше не прикасаться ко мне физически, то мне всё равно будет немного неловко «ловить» на себе ваш вожделенный взгляд и чувствовать, как вы меня им раздеваете, – грустно призналась Машенька, потирая только что освобождённую руку.

– Разве? – искренне удивился знаток женской психологии. – А я почему-то всю жизнь полагал, что дамам льстит внимание мужчин и им дюже нравится, кода у кавалеров блестят на них глаза и топорщатся усы… Таких ангелов, как ты, сие должно «окрылять».

– Избалованным аристократкам и вульгарным капиталистическим особам, может быть, и льстит внимание посторонних мужчин, а вот советским женщинам приятно лишь внимание своих официальных мужей, – твёрдо заявила Машенька, стирая с лица остатки недосохших слезинок.

Только сейчас, услышав фразу про «официальных мужей», Пётр Кондратьевич понял смысл всех этих жеманств молоденькой девочки, категорически не желавшей становиться любовницей взрослого мужчины. Сердцем он чувствовал, что будь он сейчас холостым работягой, сделавшим Машеньке предложение «официально выйти за него замуж», то она, не раздумывая, приняла бы его и без угрызения комсомольской совести страстно целовалась бы сейчас с ним прямо на рабочем месте – в этой СЕКРЕТНОЙ советской лаборатории, наплевав и забыв про то, что он намного лет старше её и даже про то, что он является ценнейшим, единственным в мире, живым биологическим доказательством превосходства советской науки над западной.

Не видя дальнейшего смысла «штурмовать» этот неприступный «бастион», отверженный «рыцарь» принял решение временно отступить со своими «спермо-войсками» на прежние позиции и бросить все силы на своего ГЛАВНОГО узкоглазого врага и на не дающую ему пятьдесят лет покоя МЕСТЬ.