Оценить:
 Рейтинг: 4.6

Коррупция в Политбюро. Дело «красного узбека»

Год написания книги
2009
Теги
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 >>
На страницу:
7 из 12
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Отметим, что история узбекского футбола брала свое начало еще до установления там советской власти, а если быть точным – с 1912 года. Именно тогда в Фергане был официально организован первый на территории Узбекистана футбольный клуб под названием «Общество скобелевских футболистов». Чуть позже (через несколько месяцев) свои футбольные команды были образованы в Ташкенте, Самарканде и Коканде, Андижане.

После установления в Узбекистане советской власти футбол там получил свое дальнейшие развитие. И вот уже к 1922 году там насчитывалось несколько десятков команд. Причем если до революции в эту игру в основном играли не коренные жители, то теперь в нее стали втягиваться молодые люди местной национальности – узбеки, таджики и др. В середине 1920-х в Узбекистане начали проводиться футбольные чемпионаты в отдельных городах, а с 1927 года – первенство республики. Спустя год сборная Узбекистана по футболу уже участвовала во Всесоюзной спартакиаде в Москве и добилась значительного успеха: заняла 7-е место из 23.

С 1936 года в СССР стали проводиться регулярные чемпионаты страны по футболу, а уже на следующий год во второй лиге в группе «Г» играла команда ташкентского «Динамо», которая заняла 8-е место. После этого вплоть до 1946 года узбекские футболисты не принимали участия в чемпионатах страны.

После войны чемпионат страны был возобновлен и сразу три узбекские команды – «Динамо», «Спартак» и «ОДО» (Окружной Дом офицеров) из Ташкента были включены в состав команд, игравших в классе «Б» (вторая группа, Среднеазиатская зона). Эта зона насчитывала девять команд и кроме вышеперечисленных в нее входили: алма-атинские «Динамо» и «Спартак» (Казахстан), ашхабадский «Локомотив» (Туркмения), сталинабадское «Динамо» (Таджикистан), фрунзенские «Динамо» и «Спартак» (Киргизия). Узбеки там выступали не плохо: например, в 1946-м «ОДО» взяло 2-е место, в 1947-м «Динамо» – 3-е, в 1948-м «ОДО» – 1-е (с переходом в более высшую подгруппу).

В 1948 году высшие футбольные власти страны хотели включить среднеазиатские команды в высшую лигу первенства, но в последний момент эта затея сорвалась. Два года спустя эти команды были включены в класс «Б» и узбеки в том году заняли там 5-е место (в 1951-м уже 13-е, в 1952-м – 16-е).

Тем временем во второй половине 1950-х популяризация футбола в стране заметно пошла в гору. Матчи высшей лиги стали транслировать по телевидению, а в прессе, помимо газеты «Советский спорт», регулярно освещавшей все аспекты футбольной жизни, вопросы футбола стали находить свое отражение в новом издании – журнале «Спортивные игры», первый номер которого вышел в 1955 году. Естественно, на этом фоне среднеазиатские футбольные власти стали с новой силой стремиться в высшую лигу, поскольку это служило поднятию престижа их республик, причем не только в спорте, но и в государственной политике. Перед Москвой все чаще стал подниматься вопрос о коллективном включении республиканских команд в состав высшей лиги. В итоге Москва согласилась, пообещав сделать это уже в ближайшие годы.

Именно тогда (весной 1956 года) в Узбекистане была сформирована общенациональная команда «Пахтакор» (Ташкент), которая должна была стать республиканским клубом-флагманом. В качестве тренера был приглашен из Москвы опытный динамовский тренер Валентин Бехтенев, который собрал в «Пахтакоре» лучших ташкентских игроков из разных клубов. Правда, первые два «блина» у клуба-новичка вышли «комом»: в сезоне-1956 «Пахтакор», выступая в турнире среди команд второго эшелона класса «Б», занял всего лишь 13-е место, в следующем – 10-е. Однако в последующие годы спортивные показатели клуба заметно улучшились – ташкентцы целых два сезона (1958–1959) занимали 4-е места.

Рашидов внимательно следил за судьбой «Пахтакора» и, при любой возможности, старался помочь ему всем, чем возможно. Конечно, команде помогал не только он один, но и другие тогдашние республиканские руководители (1-й секретарь ЦК Н. Мухитдинов и премьер-министр С. Камалов), однако именно Рашидов чаще всего выступал в роли «толкача» новорожденной команды. По его ходатайствам ей выделялись все необходимые средства, в том числе и денежные (как на содержание игроков, так и на другие нужды). В 1956 году команда заимела в Ташкенте свой собственный стадион республиканского значения «Пахтакор» вместимостью 60 тысяч зрителей.

Отметим, что именно в 1956 году в СССР была проведена 1-я Спартакиада народов СССР, на которой сборная Узбекистана заняла всего лишь 15-е место, завоевав три медали: одну серебряную и две бронзовые. Однако уже на 2-й Спартакиаде три года спустя у республики оказалось куда более престижное место – 8-е.

Глава 8

В паутине интриг

Все перечисленные факты активного участия Рашидова в общественной жизни республики поднимали его авторитет, но в то же время плодили и завистников, которые буквально спали и видели, как бы сместить его с президентского поста, а то и вовсе свести на тот свет. Дело в том, что ни для кого в верхах не было секретом, что у Рашидова были нелады со здоровьем (как мы помним, у него после ранения, полученного на фронте, появились проблемы с работой сердца), поэтому его противники надеялись, что любой сильный удар по его нервной системе может самым пагубным образом отразиться на его сердце.

В начале 1956 года, после того как Хрущев выступил на ХХ съезде партии с докладом «О культе личности Сталина», во многих республиках начались гонения на многих деятелей, кто вознесся при Сталине. Рашидов тоже попадал в их число, поскольку в последние годы жизни вождя руководил Союзом писателей Узбекистана, а потом из «главных писателей» шагнул в президенты республики. К тому же в мае того года в Москве покончил с собой Александр Фадеев, который, как мы помнил, давно симпатизировал Рашидову.

Все эти события играли на руку недоброжелателям Рашидова, однако их попытки убрать его с политической арены были сорваны внешними факторами: осенью того года республика сдала государству рекордный урожай хлопка – 2 миллиона 857,8 тысяч тонн, причем 85 % было сдано первым сортом – и Москва наградила Узбекистан вторым орденом Ленина (первый, как мы помним, республика заработала своим ударным трудом в 1939 году). Почти 16 тысяч колхозников, механизаторов и партийных работников были награждены орденами и медалями, в том числе: 202 человека удостоились звания Героя Социалистического Труда (им вручили орден Ленина и Золотую звезду «Серп и Молот»; 1172 человека наградили орденами Ленина; 2955 – орденами Трудового Красного Знамени, 4881 – орденами Знак Почета). Это было самое масштабное награждение передовиков Узбекистана за всю тогдашнюю историю республики: в 1939-м была награждена лишь небольшая группа передовиков, а теперь – сразу 15 714 человек!

Отметим, что именно тогда в стране появился первый в стране трижды Герой Социалистического Труда – им стал председатель колхоза «Шарк Юлдузи» (с 1935 года) Хамракул Турсункулов (двух Звезд он был удостоен еще при Сталине: в 1948 и 1951 годах). Причем вышло все спонтанно. Дело в том, что когда узбекское руководство отправило в Москву материалы на Турсункулова, включив его в общий список награжденных, столица ответила отказом: дескать, рано еще открывать в стране список трижды Героев. Но когда в Ташкент приехал Хрущев, чтобы лично прикрепить орден Ленина на Знамя республики и ему рассказали об этом отказе, он немедленно, прямо во время торжественного банкета, позвонил в Москву и дал команду наградить Турсункулова третьей Звездой Героя. И сам об этом сообщил собравшимся под шквал аплодисментов.

Между тем недоброжелатели Рашидова не оставляли попыток выбить его из руководящего кресла. Один из самых мощных ударов по нему был нанесен в августе 1957 года, когда в высших кругах Узбекистана пошли разговоры о том, что у Мухитдинова появились реальные шансы пойти на повышение – переехать в Москву под крыло Хрущева. Последний взялся еще более активно налаживать мосты со странами Юго-Восточной Азии, а также с арабским Востоком, поэтому мусульманин в руководстве ему был просто необходим. А поскольку наиболее тепло из всех азиатских руководителей он относился к Мухитдинову, то все «стрелки», как говорится, сходились именно на его кандидатуре. Догадываясь об этом, противники Рашидова решили лишить его любой возможности претендовать на главный пост в республике.

Начиная атаку против Рашидова, его недоброжелатели были уверены в своей победе, поскольку конъюнктура момента складывалась как никогда в их пользу. Дело в том, что в том году в республике сложились неблагоприятные условия для сбора хлопка (плохая погода, маловодье) и было ясно, что не только перекрыть прошлогодний результат, но и сравняться с ним уже не удастся (сбор хлопка тогда составил 2 миллиона 750 тысяч тонн). Тут еще случились июньские события в Москве, когда Хрущев и K° разгромили на Пленуме антипартийную группу в лице Маленкова, Молотова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова. Кроме перечисленных лиц в эту группу еще входил и Председатель Президиума Верховного Совета СССР Климент Ворошилов – непосредственный шеф республиканских президентов, в том числе и Рашидова.

Отметим, что Ворошилов всегда симпатизировал последнему, считая его одним из самых образованных и интеллигентных руководителей национальных окраин. А поскольку Климент Ефремович был членом Политбюро и весьма популярным в народе политическим деятелем, то его мнение многое решало (например, предшественник Ворошилова на посту президента Николай Шверник таким авторитетом в обществе не пользовался). Поэтому сместить Рашидова с его поста при Ворошилове было весьма проблематично – Климент Ефремович весьма ревностно следил за тем, чтобы никто не смел посягать на его владения. Однако в июне 1957-го кресло под «народным Маршалом» реально закачалось и многим тогда показалось, что его дальнейшая карьера висит на волоске. Как мы теперь знаем, Хрущев простит Ворошилову его участие в «антипартийной группе» (и в кресле президента страны Маршал просидит еще три года), однако летом 57-го, повторюсь, еще ничего не было ясно. Поэтому лучшего времени для недоброжелателей Рашидова нанести по нему удар трудно было себе представить.

В итоге на одном из августовских заседаний Бюро ЦК КП Узбекистана в повестку дня был включен один вопрос – «О товарище Рашидове Ш. Р.». Инициатором обсуждения стал… сам 1-й секретарь республиканского ЦК Нуритдин Мухитдинов. Он перечислил перед собравшимися прегрешения Рашидова: мол, защищает негодных работников, невнимателен к талантливым руководителям, плохо справляется с отдельными ответственными поручениями и т. д. Однако в ходе обсуждения «неправильного поведения Рашидова» (формулировка Мухитдинова) мнения членов Бюро разделились.

Так, председатель Совета Министров республики М. Мирза-Ахмедов сказал, что знает «поведение Рашидова в крутых моментах в бытность его секретарем Самаркандского обкома, оно было партийным, мужественным, принципиальным. Его выдвинули по заслугам, сейчас он один из популярнейших работников нашей республики. Его мы все уважаем… Его ошибки, мне кажется, происходят в некоторой степени от переоценки своего авторитета и знаний. Он общается с руководителями ЦК КПСС, с правительством, с К. Е. Ворошиловым. По должности так и должно быть. Но его это должно украшать, а у него начали появляться серьезные ошибки».

Первый секретарь Ферганского обкома Г. Габриельянц сначала отозвался о Рашидове как об авторитетнейшем человеке в республике, но затем отметил, что он высказывается не совсем обдуманно. Секретарь ЦК А. Лучинский отметил «некоторое высокомерие, самоуверенность Рашидова, принимавшего на себя решение тех или иных вопросов». Председатель КГБ Узбекистана А. Бызов заявил, что «к Рашидову следует предъявлять требования более высокие, чем к целому ряду других товарищей. Он писатель, интеллигент, человек с очень деликатной натурой, требующий и от других по отношению к себе чрезвычайной деликатности».

В итоге этих прений члены Бюро решили пока ограничиться предупреждением Рашидову, которое было зафиксировано в виде специального постановления. Его полный текст гласил следующее:

«Заслушав и обсудив сообщение т. Мухитдинова о некоторых ошибках, допущенных т. Рашидовым, выступления членов Бюро товарищей Камалова, Мельникова, Рахимбабаевой, Мирзаахмедова, Габриельянца, Бызова, Лучинского, кандидата в члены Бюро ЦК т. Нуритдинова, а также объяснения т. Рашидова, Бюро ЦК КП Узбекистана отмечает, что т. Рашидов в своей работе за последнее время допустил ряд ошибок. Он заигрывал с отдельными руководящими работниками республики, особенно с теми, которые в своей практической работе имеют серьезные недостатки и упущения, за что они были подвергнуты серьезной критике на Бюро ЦК Компартии Узбекистана (тт. Кучкаров, Магрупов). Тов. Рашидов неправильно требовал пересмотра решения Бюро ЦК о награждении орденами отдельных работников в их присутствии.

Серьезной ошибкой т. Рашидова было то, что он при наличии мнения большинства членов Бюро ЦК КП вычеркнул отдельные формулировки проекта решения Бюро ЦК «О непартийном поведении тт. Алиева, Беглова, Азизханова и Бабаханова» от 07.01.1957 года, что меняло смысл этого документа в сторону смягчения остроты вопроса. Тов. Рашидов, иногда глубоко не разобравшись в существе дел, предъявлял необоснованно обвинения работникам аппарата ЦК (в заволокичивании дела о награждении т. Моисеева Б. Я., обвинение работников отдела ЦК в связи со статьями о т. Магрупове).

Тов. Рашидов, являясь председателем межколхозного совета по освоению Центральной Ферганы, а также председателем комиссии по подготовке к проведению Декады узбекского искусства и литературы в Москве, неудовлетворительно выполняет эти поручения ЦК КП Узбекистана.

Бюро ЦК считает совершенно неправильным, когда т. Рашидов болезненно реагировал на замечания, сделанные ему отдельными членами Бюро ЦК, и своевременно не сделал из них соответствующих выводов, а в отдельных вопросах и во взаимоотношениях с некоторыми членами Бюро вел себя неискренне.

Бюро ЦК КП Узбекистана считает, что т. Рашидов в своих информациях и рассказах о поездках за рубеж допускал неточности и недопонимание политического значения отдельных вопросов.

Бюро ЦК считает, что эти допущенные т. Рашидовым ошибки являются результатом того, что он за последнее время стал переоценивать себя и результаты своей работы, особенно в идеологических вопросах.

Бюро ЦК КП Узбекистана постановляет:

1. Обратить внимание т. Рашидова на недопустимость в дальнейшем подобных фактов в своей практической работе.

2. Принять к сведению заявление т. Рашидова о том, что он глубоко осознал свои ошибки и дает слово не повторять их в будущем».

Позднее сам Рашидов признается, что в его жизни это был один из самых тяжелых периодов – 1956–1957 годы. Что, вспоминая о событиях того времени, у него невольно слезы наворачиваются на глаза. По сути он тогда находился в полушаге от завершения своей политической карьеры, поскольку эти события не только пошатнули его авторитет, но и самым серьезным образом отразились на его здоровье. Достаточно сказать, что в 1958 году он длительное время вынужден был лечиться (ему была сделана сложная операция), причем не только у себя на родине, но и в Москве, где элитная медицина была более высокого качества. Вполне вероятно, его недоброжелатели именно на это и рассчитывали – что здоровье Рашидова вынудит его подать в отставку. Но этого не произошло. В 41 год Рашидов не собирался уходить на пенсию, хотя без работы он в любом случае бы не остался – ведь даже будучи президентом республики, он продолжал заниматься литературной деятельностью.

Тем временем спустя четыре месяца после заседания Бюро по поводу Рашидова (в конце декабря 1957 года) Мухитдинова и в самом деле перевели на работу в Москву: он был введен в Президиум ЦК КПСС, а также назначен секретарем ЦК КПСС, курировавшим не только азиатское направление внутри страны, но и вне ее. Таким образом за последние семь лет в Узбекистане уже трижды менялось высшее партийное руководство – частота достаточно редкая.

Отметим, что выдвижение мусульманина в состав высшего партийного ареопага вызовет ревность со стороны практически всех высших республиканских руководителей. Среди них пойдут разговоры, что Узбекистан намеренно тянут в передовые регионы, а его столица Ташкент становится чуть ли не второй (!) столицей страны.

С уходом Мухитдинова в Бюро ЦК КП Узбекистана встал вопрос о его преемнике. И здесь мнения членов Бюро разделились: ряд членов выдвинули «ташкентца» Сабира Камалова, который в течение двух последних лет возглавлял Совет Министров Узбекистана, другие рекомендовали… Шарафа Рашидова. В итоге победил первый, хотя сам он и сомневался в правильности такого решения – считал, что у него маловато опыта для того чтобы руководить целой республикой. Однако за ним стоял ташкентский клан, который не собирался выпускать вожжи руководства республикой из своих рук.

Кроме этого, с кандидатурой Камалова согласилась и Москва, где еще не успели забыть недавнее «персональное дело» Рашидова (собственно, именно для этого то «дело» и было явлено на свет). Тогда в Узбекистане еще никто не подозревал, что эта пертурбация далеко не последняя и что уже в скором времени новый руководитель республики будет изгнан со своего поста как не справившийся со своими обязанностями. Однако это будет чуть позже, а пока Центр всячески благоволит к новому руководству Узбекистана и соглашается на весьма показательный шаг: проводит в Москве 18–19 февраля 1958 года Всесоюзное совещание хлопкоробов, на которое съезжаются около 1500 передовиков производства и почти все республиканское руководство.

Отметим, что ничего подобного в отношении Узбекистана Центр еще не проводил. Только один раз, еще при Сталине в 1935 году, в Кремль были приглашены лучшие люди Узбекистана, однако тогда эта делегация насчитывала в своих рядах всего два десятка человек. Гостям были вручены высшие государственные награды страны, подарки. Однако Хрущев решил переплюнуть «вождя народов» и пригласил в Кремль сразу полторы тысячи узбекистанцев. Конечно, дело здесь было не в личных симпатиях руководителя страны, а в его государственной заинтересованности – ему позарез нужен был хлопок, причем в большом количестве.

Между тем во время этого слета произошел весьма курьезный случай. Дело в том, что узбеки привезли с собой и поваров, которые должны были поразить руководителей страны и гостей представительного форума национальным блюдом – пловом. Для этого в Москву были привезены несколько огромных чугунных казанов. Однако их размеры были столь большими, что они не уместились на кремлевской кухне. Тогда повара-узбеки решили варить плов… прямо на улице. Вынесли казаны и стали рыть для них огромные ямы на одной из кремлевских лужаек. Естественно, когда это увидела охрана, она пришла в ужас. И тут же вызвала к месту происшествия главного узбека в кремлевском руководстве – Нуритдина Мухитдинова. И тот уладил конфликт: нашел отдельный зал на кухне Кремля, где удалось разместить половину казанов. Кстати, от приготовленного плова все кремлевские руководители пришли в полнейший восторг.

Между тем во второй половине 50-х Узбекистан продолжил свое бурное развитие, причем не только в сельском хозяйстве. Вот лишь некоторые его тогдашние показатели.

Например, вклады только сельского населения в сберкассы к 1959 году увеличились в сравнении с началом десятилетия в 4 раза и составили 244 миллиона рублей.

В Узбекистане в то время действовало 31 высшее учебное заведение (88 тысяч студентов) и 85 средних специальных учебных заведений. На каждые 10 тысяч жителей республики приходилось 108 студентов, в то время как в США было их 92, в Японии – 58, во Франции – 30, в Италии – 31. Учился в Узбекистане каждый четвертый человек, специалистов с высшим и средним образованием насчитывалось около 190 тысяч – столько же, сколько их было во всей царской России в 1913 году. То есть, всего за каких-нибудь 45 лет Узбекистан из безграмотной окраины Российской империи превратился в одну из самых образованных республик. Впрочем, такие же показатели тогда были и у других союзных регионов. Достаточно привести хотя бы следующий факт. Когда в 1960 году к власти в США пришел президент Джон Кеннеди, первое, что он сделал: дал задание ЦРУ разработать меры по копированию системы образования СССР. То есть, Кеннеди был восхищен тем, как безграмотная в сравнительно недавнем прошлом страна сумела совершить непостижимый экономический рывок, выиграла войну и стала сверхдержавой.

Однако вернемся к Узбекистану.

Количество радиоприемников у населения республики к концу 50-х достигло 706 тысяч, а радиотрансляционных точек – 750 тысяч. Ежегодное число зрителей, посещавших кинотеатры в городах и на селе составило 75 миллионов (9 посещений в год на человека).

В Ташкенте действовал завод грампластинок, который первую продукцию (несколько тысяч грампластинок) выпустил в августе 1945 года. Спустя четырнадцать лет завод выпустил уже 12 миллионов грампластинок, которые распространялись по всей стране.

Начало развиваться в республике и телевизионное вещание. Первый телецентр в Узбекистане был открыт в Ташкенте в 1956 году (второй откроют в Ургенче уже при Рашидове в конце 1961 года, остальные чуть позже). Только в 1959 году населению было продано 39,9 тысяч телевизоров. Телевизионная программа была одна. Чтобы читателю было понятно, что смотрели в те годы жители Узбекистана, приведу в качестве примера телепрограммы двух январских дней 1959 года:

16 января (пятница): 19.30 – «Навстречу ХХI съезду КПСС» (на русском языке). 19.45 – Киножурнал. 19.55 – Литературная передача (на узбекском языке). 20.15 – Известия. 20.35 – «О творчестве Глиэра». 21.00 – «Девушка в черном» (художественный фильм).

18 января (воскресенье): 12.00 – «Пахта-ой» (художественный фильм; на узбекском языке). 19.00 – Концерт (отрывки из макомов). 19.40 – Киножурнал. 19.50 – Известия. 20.10 – «Борец и клоун» (художественный фильм).

Между тем время правления Сабира Камалова длилось недолго – всего один год и три месяца. А камнем преткновения при его снятии с должности стали вопросы, к которым в Кремле всегда относились ревностно – национальный и религиозный.

Несмотря на то, что советская власть провозгласила отделение церкви от государства и проповедовала государственный атеизм, однако религия продолжала играть важную роль в жизни жителей СССР. Особенно значительным это влияние было в Средней Азии, где были сильны идеи ислама. Как пишет историк А. Вдовин:

«Ислам являлся не просто религией, но и образом жизни, мировоззрением, системой этических и эстетических норм. Государственная антирелигиозная политика привела к вытеснению ислама из идеологии и политики в сферу семейно-бытовых отношений. Но эта сфера оставалась практически неприступной для советско-коммунистического мировоззрения. Благодаря этому коренные этносы Средней Азии и Казахстана во многом сохранили фундаментальные традиционные жизненные ценности: многодетную семью, иерархичность и коллективизм социальной организации, культурные и профессиональные предпочтения. Этим же можно объяснить и отсутствие национального движения, выступающего за отделение от СССР…».
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 >>
На страницу:
7 из 12