Отец не пытался общаться со мной совсем, а мама раз в месяц звонила Кларе, перечисляла небольшую сумму денег и даже иногда разговаривала со мной. Бабушка не любила первой звонить своей дочери, считала её «предательницей», но в этот раз пришлось поступиться принципами.
– Здравствуй, Елена, – решительно проговорила Клара, едва в трубке послышался голос моей матери, – я по делу. У Даши порвалась куртка, зашить не получится, нужно покупать новую… Я помню, что у тебя есть ещё и сын… А вас никто не заставлял отдавать его в дорогую элитную гимназию и оплачивать две секции и трёх репетиторов… Что значит «не начинай?» Ты её мать и обязана… Куда летите?.. Прекрасно! Они на праздники улетают отдыхать к морю, а дочь должна ходить во рванье?.. Нет, деньги нужны сейчас… Я должна у кого-то занять, а ты мне через месяц возместишь траты?..
Я стояла у двери и подслушивала телефонный разговор. Нет, мне было за это совсем не стыдно, ведь говорили про меня. И хоть слова мамы до меня не долетали, но понять общий смысл разговора сложности не представляло.
Что я испытывала в тот момент? Очень неприятные чувства. В первую очередь, конечно, стыд и досаду от того, что испортила одежду. Знала ведь, как тяжело нам сейчас в финансовом плане. Ещё меня накрывала обида за то, что родители оставили меня на бабушку и без сожаления исключили из своей жизни. В чём я провинилась перед ними? В том, что с рождения получила дар видеть нечисть? Я не просила об этом.
Способности передаются через поколение. Я же не уродина, не маньячка, не заразная какая-нибудь. Ведь я их родная кровь, их дочка, долгожданный первый ребёнок, рождённый в любви.
Глаза защипало от слёз. Мне даже видеться не позволяют с братом. Наверное, боятся, что задурю ему голову рассказами о призрачном мире.
Почему в детстве я не скрывала своего дара? И про бабайку говорила, и про тлен, растущий на стене. Родители не хотели меня показывать посторонним людям, опасались, что сболтну лишнее и их дочь сочтут сумасшедшей. Лучше бы я родилась немой… или слепой. А ещё лучше, если бы вовсе не появлялась на свет. Я была обузой для своих родителей, а теперь приношу бабушке одни только проблемы.
Дальше подслушивать телефонный разговор не имело смысла. Я накинула порванную курточку, запрыгнула в сапожки и выскочила из квартиры. В душе клокотали злость, обида и жалость к самой себе. Глаза застилала пелена слёз. Кто-то поднимался по лестнице, но я с разбегу толкнула его плечом и не извинилась. Мне было всё равно. Не хватало воздуха. Я споткнулась на ступеньках и чуть не упала.
«Неудачница. Даже хуже. Вряд ли есть название для такого никчёмного создания».
Подъезд казался тусклым, убогим и душным, как моя жизнь. Я толкнула дверь и выбежала на улицу. Морозный воздух ударил в лицо, дорожки из слёз обожгли щёки холодом. У дома стояло два силуэта, слышались женские голоса. Я не поздоровалась, свернула за угол, прошла мимо заснеженных кустов и скоро оказалась возле заброшенного дома.
Вернее, это был и не дом в общепринятом понимании, а заброшенная стройка. Кирпичный остов в пять этажей, огороженный щербатым деревянным забором. Возводить его начали пару лет назад, но затем работы приостановили. Вроде, что-то с документами на строительство было не так. Планировалось в скором времени возобновить работы, но пока заброшенка служила местом для детских игр и укрытием для алкоголиков и наркоманов. Но сегодняшняя морозная погода не способствовала посещению продуваемой всеми ветрами стройки.
Зачем я здесь остановилась? Не знаю. Мне некуда было идти. Хотелось побыть одной, а это место казалось таким же заброшенным и никому не нужным, как и я. Серые стены и зияющие чернотой провалы окон манили своей обречённостью. Тяжёлые свинцовые тучи, нависающие над недостроенным зданием, добавляли мрачности и загадочности, а редкие крупные снежинки казались хлопьями пепла, принесёнными ветром с пожарища.
Если обернуться назад, то можно наблюдать бредущих вдали прохожих, дома и машины, несущиеся куда-то. А возле стройки время остановилось, словно цивилизация вымерла. Вот где нужно снимать фильмы про войну или постапокалипсис. Подходящее место, чтобы расстаться с жизнью. Нужно только забраться на верхний этаж и броситься вниз в строительный мусор. Так же, как и мусор, моё тело потом выбросят, и ничего в этом мире не изменится. Только у бабушки и мамы больше не будет хлопот, связанных со мной. Всем станет легче.
Я подняла голову к небу и в этот миг в тучах вдруг появился просвет. Луч солнца вырвался из западни и осветил недостроенное здание каким-то чистым нереальным светом. Снежинки заискрились в воздухе подобно крохотным бриллиантам. Я затаила дыхание, невольно залюбовавшись этой красотой.
– Тебе помочь? – чей-то голос прозвучал над ухом так неожиданно, что я подскочила на месте и повернулась на звук.
Рядом со мной стоял ангел. По крайней мере мне так показалось в первое мгновенье. Он был похож на девушку лет шестнадцати с белоснежными длинными волосами, с крыльями вместо рук и такими светлыми ясными глазами, обрамлёнными длинными ресницами, что дух захватывало. У меня даже язык отнялся. Ну в самом деле, что можно ответить ангелу на его вопрос?
Девушка приветливо улыбнулась и добавила:
– Хочешь с пятого этажа спрыгнуть? Давай вместе? Я давно собираюсь это сделать, но одной как-то тоскливо. Можем взяться за руки и на счёт три шагнём с высоты.
3 эпизод
Тучи над головой снова сомкнулись, солнечный луч исчез, и тогда я рассмотрела, что передо мной вовсе не ангельское создание, а обычная девушка. Волосы её оказались не такими уж светлыми, просто мелированными, лицо совсем не идеальное, скорее миловидное, а вместо крыльев – руки, спрятанные в длиннющие рукава растянутого свитера. А вот радужка глаз, действительно, была светло-голубой. Настолько светлой, что едва выделялась на фоне белков. От этого взгляд незнакомки казался диким и пугающим.
«Похоже, я нарвалась на сумасшедшую или наркоманку».
– Я Лера, – девица ловко засучила правый рукав свитера и протянула мне узкую ладонь.
– Дари, – я нехотя пожала протянутую холодную руку.
Девушка не хотела отпускать мои пальцы и всё пялилась белёсыми глазами, отчего мне резко захотелось вернуться домой.
– Ну что, Дари, будем сегодня прыгать с верхнего этажа стройки? – весело спросила она.
– Я и не собиралась, – буркнула я, отходя на шаг назад.
– Ладно, – легко согласилась Лера, – может, в следующий раз. Но не хотелось бы слишком затягивать с этим. Хотя затягивать ведь можно и верёвку на шее. Надо будет подумать над этим в свободное время.
«Ну точно – сумасшедшая. И свитер её белый с длинными рукавами похож на смирительную рубашку. Может она из дурки сбежала? Вдруг там зимой буйнопомешанным как раз свитера одевают?»
– Ты не думай, я не психически больная, – словно прочитав мои мысли, грустно сказала Лера. – Просто иногда возникает мысль о суициде. Если меня не станет, то всем будет проще жить.
– Кому проще? Твоим родителям? – попыталась я поддеть её. – Думаю, что они не обрадуются, а, наоборот, будут страдать всю жизнь.
Валерия передёрнула своими худыми плечами.
– Моя мама умерла недавно, а отец недолго страдал. Он хочет начать всё по-новому. Привёл в дом женщину. Мачеха меня ненавидит. Папа делает вид, что дочери у него тоже больше нет. Я убегаю из квартиры, прихожу только ночевать.
Я не нашлась, что ответить на это откровение. Жаль, конечно, девчонку, но что ей от моей жалости?
– Тебе не холодно в одном свитере гулять на морозе? – задала я отвлекающий вопрос.
– Холодно немного, но, вроде, привыкла. И ещё я заметила, что когда помогаешь тем, кому хуже, чем тебе, то становится теплее.
Лера улыбнулась детской наивной улыбкой, и я почувствовала в груди какое-то щемящее чувство.
«Этой девочке живётся явно хуже, чем мне, но она ещё и для других пытается делать что-то хорошее. А я впала в депрессию из-за какой-то дурацкой куртки».
– А кому ты помогаешь? – не смогла я сдержать любопытство.
– Тебе правда интересно? – с надеждой в голосе спросила Лера и поёжилась от ледяного порыва ветра. – Моя мама работала в соцзащите. После неё остался список стариков, за которыми она ухаживала. Вот я к ним и хожу. Там три бабушки одинокие и два дедушки. Они из дома не выходят. Я им продукты покупаю и в квартирах порядок навожу. Ещё кошек во дворе кормлю и собаку бездомную. Мачеха на завтрак мне даёт сосиски, но они совсем невкусные и разваливаются, а дворовые животные охотно это едят.
Я внимательно пригляделась к Валерии. Она, на самом деле, выглядела слишком худощавой. Свитер висел на её фигуре, как на вешалке, из-под него виднелись тощие ножки, обтянутые джинсами. Личико девушки тоже казалось осунувшимся и бледным.
«Может она блаженная? Уж слишком выражение лица у этой Леры наивное. Хотя по виду она вроде старше меня».
– Я с утра уже сходила к бабушке Тоне, к Ольге Васильевне и Фёдору Наумовичу, – продолжила девушка. – Теперь нужно отнести продукты Элеоноре Альбертовне. Хочешь, вместе к ней пойдём? Это невероятная женщина! Она раньше была актрисой, столько всего интересного помнит! А потом можно к дедушке Иосифу зайти. У него волшебное святочное зеркало есть. Может оно и твоё счастье покажет?
Сначала я подумала, что ослышалась. Ну какая современная девчонка будет всерьёз говорить о волшебном зеркале? Магии, как таковой, не существует – её вмешательство нарушило бы законы физики. Есть потусторонние силы, которые действуют на астральном уровне. И, как правило, этими силами кто-то управляет.
В нашей семье дар и знания подобного рода передаются через поколение. Я никогда особо не интересовалась зеркалами, но бабушка Клара рассказывала, что они при определённых обстоятельствах, могут быть как окнами в призрачный мир, так и вратами. Насколько я знаю, никаких особых святочных зеркал не существует.
В старину, когда связь с иномирьем была обыденным делом, девицы проводили на Святки различные обряды. Использовали и зеркало. Для этих целей брали любое, только без серебряного покрытия – оно отгоняет нечисть.
И вот девчонки развлекались, гадали, спрашивали о судьбе, а духи тоже потешались над ними, вместо истинного отражения показывали разные картинки: то доброго молодца, то старика уродливого. Всем было весело и без компьютеров. Впрочем, с зеркалами следует обращаться осторожно, иначе вместо безобидного призрака можно вызвать нечто опасное.
Я читала рукописные дневники своей прапрабабки Анны. Есть там и интересная информация, и домыслы, размышления. Читать сложно, много старинных выражений, а повествование порой то обрывочное, то непоследовательное. Припоминаю, что в этих записях встречалось что-то про зеркала, но я, наверное, пролистала, посчитав неинтересным.
Возможно, Лера нарвалась на что-то потустороннее. Она производит впечатление наивной девушки, и вполне могла принять отражение какого-то призрака за волшебство. Но тогда моя новая знакомая тоже должна обладать «призрачным зрением», а если у неё нет такого дара, то дело плохо. Только демоны высшего порядка могут насылать на обычных людей различные видения.
– Мне было бы интересно посмотреть на магическое зеркало, – наконец произнесла я. – Скажи, а раньше ты видела что-то необычное? Может, существ каких-то полупрозрачных или странные тени?
Лера на секунду замерла, глядя в упор, а потом неожиданно рассмеялась: