Тайны тайги Уссурийской книга 1 Пасека книга 2 Здравствуй, Синяя повесть Альпийская роза Приморья новелла Ночь на старой мельнице

Отражаясь в росе на листьях багульника, вставало над утренним розовым горизонтом красное солнце.

Перед уходом на работу Сергей глянул в зеркало на стене в прихожей, как он выглядит в отглаженной с вечера форме помощника лесничего, поправил звёздочку в петлице. «Скоро их тут будет три!» – и прикинул, где прикрепит очередную. Причесав волосы, надел фуражку с золотистым гербом лесной охраны, остался доволен собой. Глянул во двор Ломакиных, не появилась ли на крыльце Лена. Подождал немного, чтобы вместе идти по дороге в лесхоз.

– Привет! – обрадовался он.

– Привет! – Лена отметила, что он успел загореть на свежем воздухе, выезжая на пожары и лесные деляны, а тёмные глаза и чёрные вразлёт брови делали привлекательным обветренное лицо.

– Папка попросил напомнить тебе, чтобы ты выписал лесной билет пасеку вывезти на ключ Болотный.

– Куда торопиться? Успеем выписать. Всё в наших руках! Ещё полтора месяца впереди до лета.

– Так спокойнее, а то придёт кто-нибудь из общества пчеловодов и потребует. Место-то свободное пока.

– Вчера вечером мне Фёдор Басаргин тоже напоминал про ключ Болотный. Вчетвером, выходит, стоять будем. Фёдор, его дядька Николай Тихонович, твой отец Пётр Иванович и я. Один улей у Фёдора купил и ещё девять у какого-то дедка, занемог он. Деньги ему отдал, улья во дворе у него до мая месяца постоят, а он пока учит меня, как за ними ухаживать, улья почистить, пересадить, какие рамки перетопить на воск, какие оставить, – опытом делится, мне с ним интересно. Теперь у меня весь свой инструмент есть: и пчеловодный, и плотницкий, фляги, маски, дымарь, стамески. Даже палатка досталась. Надеюсь, что я тоже мёда летом накачаю.

– Быстро ты обжился!

– Осенью на орехах заработал.

– Для начала неплохо. У нас больше двадцати уликов пчеловоды не держат.

– Отчего так?

– Мёд качать с липы не успевают, а улья с рамками, полными мёда, перевозить не получается – они тяжеленные, плечики ломаются, рамки портятся, и мёд вытекает из улья.

– Болотный ключ и пчёлы как-то не сочетаются в моём понимании. Что там Пётр Иванович присмотрел?

– Нет там никакого болота. Там земля глинистая, летом лесовозам не проехать, вот и прозвали так, а на склонах обычная тайга. Там заготовки шли, волока малиной заросли. Вначале цветут клёны, затем черёмуха медвежья, актинидия, затем малина. Вкусный весенний мёд получается, его перед липой откачивают, я приезжаю папке помогать. Там и директор недалеко стоит. Весь июнь на том месте стоят, а к первому июля переезжаем на Карпаты.

– Вот это новость!.. Карпаты на Западной Украине, насколько я помню!

– А у нас свои имеются, – Лена засмеялась, и её девичий голосок приятно взволновал что-то в душе, – так называют горы и между Чугуевкой и Арсеньевом. Украинцев здесь много, вот и дали горам такое название, оно и прижилось.

– Выходит, что я проезжал там осенью. Дорога, действительно, красивая, извилистая. Лианы винограда по кедрам до макушек забираются. И с перевалов перспектива открывается грандиозная: горы, распадки, хребты, долины. Красиво!

– И три опасных крутых поворота – серпантины, их называют «тёщиными языками».

– Заметил. Дорога на поворотах в обратную сторону загибается.

– А климат там для липы подходящий, четыре недели мёд берут, затем пасеки везут на побережье.

Не заметив, как пролетело время, молодые люди дошли до лесхоза.

На веранде, на доске объявлений, висел график дежурства на весенний пожароопасный период. Сергей нашёл свою фамилию. На тушение ему предстояло выезжать сегодня, если такое случится. Рядом висел приказ директора: в самых решительных тонах шофёру Иванову А. Н. из Кенцухинского лесничества за холостой прогон машины объявлялся выговор с вычетом из зарплаты стоимости горючего и амортизации машины, согласно существующим тарифам. Рядом приказ о премировании инженерно-технических работников и бухгалтерии в размере тридцати процентов от оклада за выполнение плана цехом ширпотреба. Здесь была и его фамилия, и Ломакиной.

– Поздравляю! – Лена улыбнулась. – Куда деньги девать будешь, пчеловод? – Она смеялась, но её внимательный взгляд изучал Сергея. Он посмотрел на девушку, отметив про себя, что все, пожалуй, женщины интересуются заработком мужчин, и в этом он плохого не видел.

– В институт поступать поеду, пригодятся.

– Дорогу и учебный отпуск тебе оплатят, а премии хватит в ресторан пригласить девушку, – Лена игриво глянула, но в её голосе Сергей уловил скрытую ревность, она озорно, с икорками, посмотрела ему в глаза. Он почувствовал, что Лена к нему неравнодушна.

– Ну, пока, – легонько махнула рукой и пошла по коридору в бухгалтерию.

Услышав разговор молодых людей, из приёмной навстречу вышла Анна Титова.

– Сергей Фёдорович, Елена Петровна! Одну минуточку! Нам комсомольское собрание надо провести в этом месяце. Давайте вечером, в семнадцать ноль-ноль! В Красном уголке!

Лена молча кивнула.

– Хорошо, приду, – согласился Сергей и постучал в дверь к инженерам.

Кутелев, держа линейку на строке развёрнутого перед ним отчёта, испещрённого цифрами, щёлкал деревянными костяшками счёт, умножая пятизначные цифры. Закончив операцию, он поставил карандашом галочку на строке, встал из-за стола, протянул руку.

– О!.. Какие люди к нам пожаловали! Рад видеть! Присаживайся, – кивнул на стул.

– Пасеку купил и в компанию напросился, мне лесной билет поручили выписать. На весеннее развитие повезём пчёл в тайгу.

– С кем стоять будешь? Где?

– Я, Ломакин и Басаргины.

– Знаю таких. И что их вместе держит? Не пойму. Такие люди разные.

– Соседи. Вот и сбились в компанию. Я тоже рядом с ними живу. Пётр Иванович интересный человек, фронтовик, сын командира партизанского отряда, представляешь! И я с Леной встречаюсь.

– Вижу частенько, как вы дружненько на работу идёте.

Кутелев нашёл на схеме ключ Болотный Сихотэ-Алинского лесничества, пометил карандашом место, где будет стоять пасека, вписал в лесной билет фамилии пчеловодов, место стоянки.

– Отчёт готовлю, надо успеть в управление к сроку отправить.

– Вижу!

– Считаю прирост по главным породам – кедру, ели, пихте, дубу, которые отдаём в рубку.

– Уму непостижимо! И ты этим занимаешься? Это ведь женское занятие – на счетах костяшками щёлкать. Раньше такого не было.

– Недавно ввели. Приходится ежегодную лесосеку высчитывать по таксационным таблицам. Лесоустроители раз в двадцать лет пересчитывают запас древесины в лесхозе, а тут пришло письмо из Управления: два раза в год нужно считать прирост, и на основе этих данных они утверждают годичную лесосеку. Вырубить кедра разрешают не больше, чем составит прирост.

– И ты, выходит, главный, кто отдаёт под вырубку кедр леспромхозу?

– И ему, и лесничествам на санитарные рубки, прочистки и прореживания, под строительство ЛЭП и дорог, населению строить дома и на дрова, совхозам. Так что извини, очень загружен. Вечером встретимся, поговорим.

Кутелев подал лесной билет зеленоватого цвета с водяными, как на денежных купюрах, знаками.

– Иди к директору на подпись и в бухгалтерии печать поставь.

– Приобщайся, – одобрил Лев Николаевич, сам заядлый пчеловод и искатель женьшеня. – Не ожидал, что ты так скоро начнёшь хозяйством обзаводиться. Полагал, что первым делом надо для тебя дом построить, потом женить тебя, а затем уж всё остальное.

– Как-то так само собой сложилось. Соседи пчёл держат. Басаргин да Ломакин подбили. Много чего интересного про пчёл рассказывают. Дай, думаю, рискну. Отпуск дадите летом?

– У тебя на сентябрь по графику, а тут у нас как раз осенний пожароопасный период начнётся. Так что летом отгуляешь, сделаем исключение. За год работы положено тебе сорок восемь рабочих дней. Это будет почти два месяца. Да полмесяца ещё даётся на сдачу экзаменов в институте. Так что с первого июля до середины сентября в твоём распоряжении. А в октябре пожары начнутся, будет не до отдыха. Да и лесничество примешь.

– Хочется в тайге пожить на пасеке. Мелкие твари пчёлки, а умные.

– А насчёт женитьбы? Не присмотрел? Вон Анечка Лобова у нас свободная! – расцвёл улыбкой директор.

– Так и Лена Ломакина… Жениться ещё успею! Какие мои годы? Присматриваюсь к девушкам, а там видно будет. Пока в институт готовлюсь, так что не до свиданий. А вот дом свой я надумал построить. В лесничестве – как? Пока работаешь в лесхозе – казённая квартира твоя. И пока на пенсии. А детям что я оставлю? Им не положено! Выселяйтесь, если не на должности государственной. Детям с родителями работать вместе в подчинении не положено.

– Дети вырастут и разлетятся-разъедутся в разные стороны, – не согласился директор. – Окончат институт – и по направлениям, только их и видал. А если пойдут по твоим стопам – в соседнем лесхозе получат и должность, и квартиру. Не вижу смысла тратить деньги на собственный дом.

– Я в своём доме вырос, прадед строил, знаю. Там жили мой дед, отец, теперь в нём брат с мамой живут. Дом достраивали, перестраивали. За землёй ухаживали, она нас кормит. Там труд всего нашего рода. В нём рождались наши мечты. Где яблоню посадить или построить сарайчик для скотины. И я топтался там. И, если пускать мне корни в Кавалерово, значит надо строить собственный дом, обустраиваться так, чтобы удобно было, как душе хочется, а не по-воробьиному: сегодня на этой веточке посидел, жизнь шуганула – сорвался, полетел в другой сад на веточку чирикать. Нет. Я построю свой просторный дом, омшаник, баню, женьшенарий, коровник. В лесхозе пилорама своя, брус куплю. А ждать да планы, лёжа на диване, строить «С чего бы начать?», так жизнь и пролетит незаметно. Контора – дом, дом – контора.

– Может, ты и прав. Дерзай! С пиловочником помогу. Участок под дом оформишь в райисполкоме, подойдёшь там к моей жене, она поможет. Под строительство дома каждому райисполком выделяет сто кубометров древесины. С лесниками выпилишь на лесосеке и привезёшь на пилораму в цех. Рамщику и рабочим сам заплатишь, в выходные дни распустите, дешевле брус обойдётся, чем выписывать. Напишешь заявление. Расходы за машину лес привезти и за электроэнергию из зарплаты удержим.

Окрылённый поддержкой, Сергей внимательно смотрел в глаза директору, пытаясь найти объяснение: почему он водителю объявил выговор за то, что тот использовал машину для себя, а ему, Сергею, делает шаг навстречу при одном только желании построить свой дом?..

– Лев Николаевич! Извините за вопрос бестактный. Я сейчас приказ читал, водителю Иванову выговор за холостой прогон машины. Ему нельзя использовать машину в личных целях, а мне можно?.. Почему? И машину использовать, и пилораму? Как понять вас?

– Ты не путай редьку с хреном. Машина, на которой он работает, выделена для охраны леса от пожаров. Он же может возникнуть в любую минуту. А водитель её погнал в районный центр по своим делам! Какими бы они ни были!.. У ребёнка его температура с вечера появилась, но родители день рождения отмечали друга. Вчера им некогда было, а днём всполошились, когда температура под сорок полезла! Я интересовался у доктора. Да и для больных есть скорая медицинская помощь. А у тебя? Другое дело! Мне специалистов задержать надо. Не хватает. Людей без диплома специалиста на инженерные должности брать приходится. Почему бы и не пойти тебе навстречу? Стройся! Значит, с Ломакиным стоять будешь? – перевёл разговор директор в другое русло. – Ну, да это ещё будет не скоро. В конце мая, в июне пчеловоды с пасеками в тайгу потянутся. Это правильно, что лесной билет пораньше оформили. Ваша пасека в полутора километрах от нашей будет, заходи. А могу и подвозить тебя на пасеку по пятницам. И обратно прихвачу. Скажешь.

– А у вас кто в компании?

– Казанцев, начальник цеха ширпотреба, и Шамбельский, пенсионер, лесником работал, он сторожит. Мы с Казанцевым тоже летом отпуск берём, в августе корнюем по красной ягоде. Кстати, я тебе обещал женьшень показать, возьму, поищешь свою удачу с нами.

– Спасибо, – подал руку Сергей и, попрощавшись, пошёл к беседке, где шутили, коротая время, дежурные лесники.

В форменном кителе лесной охраны степенной походкой вышел на крыльцо инженер охраны леса Фунтиков, с выправкой офицера, лет шестидесяти, высокого роста, суховатый, с проседью аккуратно подстриженных волос и ни о чём не говорящим взглядом. Сразу после увольнения по сокращению в армии он работал начальником ДОСААФ, затем, присмотревшись к работе в лесхозе, напросился на должность инженера охраны леса, в народе именуемого инспектором. Командным бархатистым голосом он объявил:

– Пожар в земфонде! Все в машину!

Первым заспешил под навес, где стояла пожарная машина, водитель Лобов, плотный мужчина лет сорока пяти приятной внешности, со светло-голубыми глазами, в клетчатой рубашке, сел в кабину красного вездехода ГАЗ-66, завёл двигатель. Фыркнув, он заурчал.

Начальник пожарно-химической станции, радист по совместительству, он же секретарь партийной организации лесхоза, Каменный Анатолий Михайлович, в защитном костюме, грубовато покрикивал, чтобы лесники поторопились. Он выдал со склада пожарные грабли дежурному сторожу Стрельникову, тот подал их в открытую дверцу второй кабины лесникам Девадзе и Калинину, пристроился рядом с ними, хлопнул дверцей. Сергей, ответственный за тушение, хотел было сесть рядом с водителем, но передумал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Работники государственной лесной охраны в СССР носили форму и ведомственные знаки различия в зависимости от занимаемой должности.

2

Таксационные описания – документы лесоустроительной экспедиции, обычно несколько томов описаний для одного лесничества. Экспедиция проводится раз в двадцать лет, это соответствует одному классу возраста хвойных лесов. Кедр растёт 360 лет, затем усыхает, это соответствует 18 классу возраста. Располагая данными, назначают в рубку спелые и перестойные насаждения, о чём делают запись, отмечают на карте площадь. Вся территория лесхоза разбита на квартальную сеть. Квартал в ценных насаждениях европейской части – квадрат леса размером один километр на один километр, что соответствует ста гектарам. Квартальная просека прорубается шириной десять метров, и по ней проходит лесная дорога противопожарного назначения.

3

Панцуй, женьшень. У искателей дикого корня существует поверье: нельзя произносить имя находки вслух, иначе рядом растущие растения спрячутся, уйдут в землю.

4

Колун – кованный в кузнице тяжёлый топор для колки дров, насаженный на длинную деревянную ручку – топорище.