Нам надо, не теряя дня впустую,
Продумать оборону круговую!
Да не зевать,
Хотя бы на ночь Эмпиреи запирать!
БОДИ-БОГ(скрывая усмешку).
Скажу тебе, отец, без горечи и без улыбки:
Народы Меня знают, помнят, любят…
Пускай не шибко.
Вера в бога конкретного
И временна и преходяща
И веру омертвляюща.
Вера же в Бога, как такового,
И вечна и животворяща…
(Помолчав.)
Так, значит, оборона? Ну и дела!
МАТФЕЙ(тревожно оглянувшись).
Сегодня поутру, ночная ещё стояла мгла
И третий только прокричал петух,
Учуял я на Лестнице отвратный дух.
Так пахнет Сатана,
Прельститель и отец греха,
Любостяжатель и бандит.
Его слуга, антихрист, к нам приблизился
И при дверях стоит!
БОДИ-БОГ(усмехнувшись).
Это Исида Меня мучила,
Елей пузырила вонючий!
Мочила мне власы, прижав к груди упругой,
Едва Я вырвался из цепких рук супруги.
МАТФЕЙ.
Причём парфюм и Светлая Исида?
Душным козлом несло и мокрой псиной!
И вот ещё: лукавого опоек,
Как собственное, излагал не им пережитое…
БОДИ-БОГ.
И в этом тайны нет.
Ко Мне
Без предварительных известий
Явился кто б ты думал? Крестник,
Верней, праправнук крестника Иакова,
Известный русский деятель, однако.
Он Люцифером привлечён к Суду,
Свил Люцифер ему смертельную уду.
Читал Я обвинительное заключение, слепил глаза,
Не раз невольная мочила их слеза.
Иаковом задумал опровергнуть Люцифер –
Не менее не более! –
Мою «Теорию Юдоли».
Душа Разумного, дескать, не знает эволюции,
А совестью грешит непроизвольно,