Сара замолчала. Она знала, о чем говорит Соломон, но не знала, что с этим делать. То, что змея была тако-о-ой большой, и тако-о-ой страшной, и та-а-ак близко, лишало ее возможности найти другой подход к ситуации.
– Хорошо, Соломон, расскажи мне, что бы ты сделал, если бы был маленькой девочкой, которая едва не наступила на большую змею.
– Для начала, Сара, следует помнить, что твоя цель в первую очередь всегда – найти лучшее место чувства. Если у тебя появляется какая-то другая цель, ты сходишь с пути. Если ты будешь пытаться понять, где остальные змеи, тебе станет хуже. Если ты решишь приложить все усилия, чтобы больше никогда не оказаться так близко от змеи, тебя это будет подавлять. Если ты попытаешься научиться различать змей, чтобы делить их на опасных и неопасных, ты столкнешься с невыполнимой задачей – разобраться во всем. Погружение в обстоятельства только ухудшает ситуацию. Твоя единственная цель – попытаться подойти к задаче так, чтобы почувствовать себя лучше, чем когда ты подпрыгнула и побежала прочь от змеи.
– Как мне это сделать, Соломон?
– Ты можешь сказать себе, например: «Эта огромная змея просто греется на солнышке. Она даже не посмотрела на меня, когда я бежала мимо. У нее много других дел, и ей совершенно незачем кусать девочек».
– Да, это ощущается немного лучше. А что еще?
– Я осторожна, – продолжил Соломон. – Хорошо, что я увидела змею, или почувствовала ее, и перепрыгнула через нее, не потревожив. Змея поступила бы так же.
– Поступила бы? Откуда тебе это знать?
– Змеи живут везде вокруг. Они живут в реке. Ползают в траве. Когда ты проходишь мимо, они убираются с твоей дороги. Они понимают, что места вокруг достаточно для всех. Они понимают совершенное равновесие планеты. У них краны открыты, Сара.
– У змей есть краны?!
– Разумеется. У всех животных этой планеты есть краны. И они широко открыты почти постоянно.
– Хм-м-м, – задумалась Сара. Теперь она чувствовала себя намного лучше.
– Вот видишь, Сара, насколько лучше ты себя сейчас чувствуешь? Ничего не изменилось. Змея все так же лежит там, где ты ее видела. Обстоятельства не менялись. Но твои ощущения изменились.
Сара знала, что Соломон прав.
– Теперь, думая о змеях, ты будешь испытывать позитивные эмоции. Твой кран будет открыт, и их краны тоже. И ты будешь по-прежнему жить в гармонии.
У Сары ярко заблестели глаза от нового понимания.
– Ладно, Соломон. А теперь я пойду. Увидимся завтра.
Соломон улыбнулся, глядя, как Сара шагает по тропинке. А она вдруг остановилась и крикнула через плечо:
– Как ты думаешь, я когда-нибудь еще испугаюсь змеи?
– Может быть. Но если ты и испугаешься, ты знаешь, что с этим делать.
– Да, – усмехнулась Сара, – я знаю.
– И, в конце концов, – добавил Соломон, – твой страх полностью пройдет. Не только страх змей, но страх вообще.
По дороге из рощи домой Сара вглядывалась в молодую весеннюю траву вдоль тропинки и гадала, сколько змей в ней прячется. Сначала ее слегка передернуло от пугающей мысли о том, что змеи прячутся в кустах вдоль всех ее тайных тропинок, но потом она подумала, что они очень вежливо держались от нее подальше и не на виду. Очень вежливо было с их стороны не показываться и не пугать ее, как делали иногда Джейсон и Билли.
Сара улыбнулась, входя во двор своего дома. Она чувствовала себя сильной, победительницей. Было так здорово оставить страхи позади. Очень-очень здорово.
Глава 22
– Сара! Сара! Ты не поверишь! Угадай, что случилось? Мы нашли Соломона!
«Не может быть!» – подумала Сара, замерев как вкопанная посреди улицы, а Джейсон и Билли мчались к ней на велосипедах.
– Что значит – вы нашли Соломона? Где вы его нашли?
– Мы нашли его на Такерс-Трейл. И знаешь, что еще? – гордо объявил Джейсон. – Мы его застрелили!
Сара ощутила такую слабость, что едва не упала. Ее колени подогнулись.
– Он просто сидел на столбе, поэтому мы вспугнули его в небо, а потом Билли застрелил его из ружья. Это было потрясающе, Сара! Но он не такой большой, как мы думали. Одни перья.
Сара не могла поверить своим ушам. Ее чуть с ног не сбило этой новостью, а Джейсон только и мог тараторить о том, что Соломон оказался не так велик, как им казалось? Саре мерещилось, что у нее сейчас голова взорвется. Она уронила сумку на землю и побежала так быстро, как никогда не бегала раньше, в рощу Соломона.
– Соломон! Соломон! Где ты, Соломон? – отчаянно закричала она.
– Я здесь, Сара. Не волнуйся.
Соломон лежал перед ней ворохом перьев.
– О, Соломон! – воскликнула Сара, падая на колени прямо в снег. – Что они с тобой сделали!
Соломон был в ужасном состоянии. Его неизменно аккуратные перья теперь были все встопорщены и торчали во все стороны, а чистый белый снег вокруг него был красным от крови.
– Соломон, Соломон, что мне делать?
– Ничего серьезного не случилось.
– Но ты же истекаешь кровью. Только посмотри, сколько ее. С тобой все будет в порядке?
– Конечно, Сара. Все всегда в порядке.
– Соломон, не надо этой ерунды про «все всегда в порядке»! Я своими глазами вижу, что все совсем не в порядке!
– Сара, подойди ко мне, – сказал Соломон.
Сара подползла к Соломону, положила руку ему под спину и погладила перья под клювом. Она впервые прикоснулась к нему, и он казался таким мягким и ранимым. Слезы полились по ее щекам.
– Сара, не нужно путать эту помятую кучку костей и перьев с тем, что такое Соломон на самом деле. Это тело – всего лишь фокусная точка, точка зрения, для гораздо большего содержимого. И твое тело такое же, Сара. Твое тело – это не то, что ты на самом деле думаешь. Это только точка зрения, которую ты сейчас используешь, чтобы позволить твоей настоящей сути играть, расти и развиваться.
– Но, Соломон, я же люблю тебя. Как я буду без тебя?
– Откуда ты взяла такую ерунду? Соломон никуда не денется. Соломон вечен!
– Но ты же умираешь! – выговорила Сара, испытывая боль сильнее, чем когда-либо.
– Послушай меня, Сара. Я не умираю, потому что смерти нет. Я действительно больше не буду использовать это тело, оно все равно становилось старым и несколько малоподвижным. У меня шея болела с тех пор, как я попытался повернуть голову на триста шестьдесят градусов, чтобы позабавить внуков Такера.
Сара засмеялась сквозь слезы. Соломон почти всегда мог рассмешить ее, даже в самые плохие времена.