– Нет, Сара. Когда я думаю о Джейсоне и Билли, я просто благодарен им за то, что они привели тебя ко мне.
– Но разве ты не думаешь, что то, что они тебя застрелили, намного значительнее?
– Единственное, что имеет значение, – то, что я чувствую себя хорошо. И я не могу чувствовать злость по отношению к ним и в то же время чувствовать себя хорошо. Важнее всего держать кран открытым, поэтому я всегда выбираю приятные мысли.
– Подожди-ка. Ты хочешь сказать, что независимо от того, какой человек плохой и какие ужасные поступки он совершает, ты все равно об этом не думаешь? Неужели никто никогда не делал ничего настолько ужасного, чтобы ты на него разозлился?
– Они хотели как лучше.
– Да ну, Соломон! Они тебя застрелили! Насколько плох должен быть поступок, чтобы ты понял, что он плохой?
– Позволь мне задать тебе один вопрос. Как ты думаешь, если я действительно сильно разозлюсь на Джейсона и Билли, они перестанут стрелять во все подряд?
Сара замолчала. Она не думала, что гнев Соломона на что-нибудь повлияет. Она много раз злилась на мальчишек за то, что они стреляют в животных, но это никогда их не останавливало.
– Нет, Соломон. Не думаю.
– Ты можешь представить цель, которой служит мой гнев?
Сара подумала и об этом.
– Если я разозлюсь на них, то ты, вероятно, ощутишь, что твой собственный гнев более оправдан, но так я только присоединюсь к твоей цепочке боли, а в этом нет ничего хорошего.
– Но, Соломон, – возразила Сара, – это просто кажется…
– Сара, – прервал ее Соломон, – мы можем весь день и всю ночь обсуждать, какие поступки правильны, а какие – нет. Ты можешь остаток своей жизни посвятить попыткам понять, какое поведение соответствует ситуации, а какое – нет, и при каких условиях оно соответствует, а при каких – нет. Но я уже знаю, что любое время, даже одна-единственная минута, потраченная на попытки оправдать то, что я чувствую себя плохо, – это пустая трата жизни. А кроме того, я знаю, что чем быстрее я попадаю в место хорошего чувства, тем лучше становится моя жизнь – и тем больше я могу предложить другим.
Поэтому благодаря тому, что я многое пережил и многое испытал, я узнал, что могу выбирать мысли, которые закрывают мой кран, а могу выбрать и мысли, которые его открывают, – но в обоих случаях выбор за мной. Поэтому я давно отказался от обвинений в адрес таких вот Джейсонов и Билли, ведь мне это не помогает, и им тоже.
Сара молчала. Ей нужно было об этом подумать. Она уже решила, что никогда не простит Джейсону этот ужасный поступок, и тут вдруг Соломон не хочет присоединяться к ней в ее обвинениях.
– Помни, Сара: если ты позволяешь окружающим тебя обстоятельствам управлять тем, как ты себя чувствуешь, ты всегда будешь в ловушке. Но если ты можешь управлять тем, как себя чувствуешь, сама, – потому что управляешь своими мыслями, – тогда ты действительно освобождаешься.
Сара вспомнила, что уже слышала от Соломона что-то подобное, но, с другой стороны, она тогда не сталкивалась ни с чем таким серьезным. Почему-то это казалось слишком огромным, чтобы можно было простить.
– В этом огромном мире, где так много людей и у каждого свое представление о правильном и неправильном, ты часто будешь сталкиваться с поведением, которое может показаться тебе неправильным. Собираешься ли ты требовать, чтобы все эти люди изменили свое поведение только для того, чтобы угодить тебе? Захочешь ты это делать, даже если сможешь?
Мысль о том, чтобы все вели себя так, как ей нравится, действительно была Саре в чем-то приятна, но на самом деле она понимала, что это маловероятно.
– Ну, наверное, нет.
– Тогда какой у тебя выход? Скрыться от мира, отгородиться и не видеть их поведения, отличного от твоего, и стать пленницей в таком прекрасном мире?
Такой вариант Саре не нравился, но она узнала остатки своего поведения из не такого уж далекого прошлого, когда она часто мысленно отдалялась от окружающих, забиралась в свой собственный разум, оставляя всех или почти всех людей снаружи. «Не лучшие были времена», – вспомнила Сара.
– Сара, если ты держишь свой кран открытым, несмотря ни на что, ты испытываешь огромную радость. Когда ты сумеешь признать, что у множества людей разные пристрастия, разные убеждения, разные желания и разные поступки, и когда ты поймешь, что все это складывается в одно совершенное целое, и что ничто из этого тебе не угрожает, потому что единственное, что на тебя влияет, – это то, что ты делаешь со своим краном, – то ты двигаешься по жизни свободно и радостно.
– Но ведь Джейсон и Билли тебе не просто угрожали. Они тебя застрелили. Они тебя убили!
– Ты все еще не можешь переступить через это? Разве ты не видишь, что я не умер? Сара, я жив. Неужели ты думаешь, что мне хотелось бы жить в том усталом, старом теле филина вечно?
Сара знала, что Соломон ее дразнит, потому что он не казался старым или усталым.
– Я с великой радостью освободился от того физического тела, зная, что если захочу, то могу перелить свою энергию в другое, более молодое, сильное и быстрое.
– Ты хочешь сказать, что хотел, чтобы они тебя застрелили?
– Это сотворчество, Сара. Именно поэтому я позволил им себя увидеть. Так что они смогли вместе со мной создать это очень важное переживание. Не только для меня, но и для тебя, Сара.
Сару настолько захватило все то, что происходило с тех пор, как застрелили Соломона, что у нее не оставалось времени задуматься, как Джейсон и Билли смогли увидеть его.
– Важно понимать две вещи. Во-первых, все всегда идет хорошо, даже если тебе с твоей физической точки зрения кажется иначе. И, во-вторых, когда твой кран открыт, с тобой случается только хорошее.
Сара, постарайся быть благодарной Джейсону и Билли так же, как и я. Тебе станет намного лучше.
«Когда рак на горе свистнет», – подумала Сара. И тут же рассмеялась над своим негативным ответом.
– Раз ты так говоришь, я об этом подумаю. Но это настолько отличается от всего, о чем я думала раньше. Меня всегда учили, что, когда кто-то совершает что-то плохое, он должен быть наказан.
– Проблема в том, что всем вам трудно решить, кто будет определять, что хорошо, а что плохо. Большинство людей считают, что правы именно они; поэтому остальные неправы. Физические существа убивали друг друга годами, споря об этом. И, несмотря на войны и убийства, которые происходили на планете на протяжении тысяч лет, вам все еще предстоит достичь согласия.
Вам всем станет намного лучше, если вы будете обращать внимание только на собственные краны. Жизнь сразу станет намного лучше.
– Ты думаешь, что люди смогут узнать о своих кранах? Думаешь, все этому научатся? – Сара была поражена масштабом этой мысли.
– Это не имеет значения, Сара. Единственное, что имеет значение для тебя, – чтобы ты этому научилась.
Это было уже не таким масштабным.
– Хорошо, Соломон. Я над этим поработаю.
– Спокойной ночи, Сара. Наша встреча доставила мне огромное удовольствие.
– Мне тоже, Соломон. Спокойной ночи.
Глава 26
Джейсон и Билли промчались мимо Сары на велосипедах, выкрикивая что-то обидное и неслышное. Сара улыбнулась, когда они проехали мимо, а потом ощутила некоторое удивление, потому что поняла, что они бы ее огорчили, если бы не были такими плохими, как сейчас, и что каким-то странным образом они трое были со-творцами в игре, в которую они всегда играли вместе. Игра называлась: «Я твой противный младший брат, а это мой невыносимый дружок, и наша задача – сделать твою жизнь ужасной во всем, а твоя работа – отвечать на это обидой».
«Странно, – подумала Сара. – Они не должны доставлять мне удовольствие. Что же происходит?»
Продолжая идти к дому, Сара по привычке едва не свернула в рощу Соломона, ненадолго забыв, что их встречи теперь проходят не там. Эта мысль напомнила Саре о том, что Соломона застрелили, а это, в свою очередь, – о реакции Соломона на то, что его застрелили двое противных мальчишек. И тут на Сару снизошло прозрение.
«Джейсон и Билли застрелили Соломона, но Соломон все равно их любит. Соломон умеет держать свой кран открытым даже в этих обстоятельствах. Так, может быть, я тоже учусь держать свой кран открытым? Может быть, моя жизнь стала наконец настолько важна для меня, что меня не волнует то, что делают или говорят другие».
По ее коже пробежали мурашки. Она почувствовала себя легкой и звонкой – и поняла, что осознала нечто очень важное.
– Очень хорошо, Сара. Я всем сердцем с тобой согласен, – услышала она голос Соломона.