Мой одержимый

Осыпав тело юноши снадобьем, я начала ходить по кругу, втирая порошок в кожу. Чувствовалось, как юноша с каждым мгновением вливается в общее действо, становясь частью творящейся магии. Дыхание замедлилось, он взмыл вместе со мной – невысоко, но так, чтобы мы стали продолжением потока, который вот-вот должен был начаться внизу, на земле. Остальные ведьмы кольцом окружили нас, смыкая ладони, чтобы не упустить ни капли возрождающей силы, готовой вырваться наружу.

А прямо под нами, Хлоя колдовала над отчаявшимися супругами. Соединив их руки и шепча заклинания, она кружила их в медленном танце, и вскоре за каждым из них потянулся светящийся след. Пламенные силы нашли путь в застоявшихся, почти окаменевших телах. Природа проникала в них, обновляя и заставляя ожить всё самое сокровенное, давно забытое.

Уколов кончиком ножа руку мужчины, Хлоя заставила капли крови взмыть и лечь на живот женщины, создав оберегающие знаки. Лезвие вернулось в ножны, а Хлоя подняла руки, медленно сводя ладони. Даже ветер стих в ожидании.

- Et fiat terra fructificans! Et fiat utero suo fertilis!... [Да будет земля плодородной! Да будет чрево плодовитым! (лат.)]

Руки почти сошлись, оставляя зазор тоньше волоска. Молния блеснула меж ладоней Хлои, устремляясь в тело женщины. Вздрогнув, та сперва отпрянула, но тотчас поняла, что не испытывает боли от пронзившей тело вспышки – наоборот, это было наслаждение. Сколько раз видела этот ритуал, и всегда люди боялись до последнего мига, хотя приходили сами, по доброй воле, зная, что им здесь помогут.

Пройдя через тело женщины, молния вызвала ответ из земли – разгорячённые костром камни защёлкали, земля всколыхнулась и выплеснула всю мощь, что накопилась к полнолунию. Хлоя сблизила тела мужчины и женщины, отступив в тень их тел.

И началось.

Поток стремительно пронзил наши тела, кольцом разойдясь по краям поляны с такой мощью, что всколыхнулись, шурша, кроны вековых дубов. Поддавшись магии Природы, юноша не наугад, а уверенно и страстно обнял меня, будто мы знали друг друга сотни лет.

Сколько же было сил в этом молодом крепком теле!

Внизу, под нами, разворачивалось действо человеческого соития. А мы, скользя по воздуху, сливались в безумном ритме, навеянном магией.

Я знала, что творится сейчас у него в голове, такое бывало не раз. Удивляясь самому себе, он смело ласкал моё тело, оторопело замечая, что никогда не проделывал подобного с теми деревенскими девчонками, что удавалось зажать за сараем после сенокоса. Движения не были ему подвластны: подчиняясь моим желаниям, он делал то, чего хотела я, но его наслаждение от этого не становилось меньше, напротив, оно усиливалось стократно. И каждое прикосновение открывало новый путь для вливающейся магии.

Источая страсть, огненными нитями тянущуюся к краям поляны, мы поглощали и тотчас раздавали вокруг мощь Природы. Пробегавшая по телу юноши дрожь передавалась мне и возвращалась к нему. Наконец, наши тела пришли к полному созвучию, мы ускорялись в колдовском танце, невольно расплёскивая магию во все стороны. Последний мощный всплеск – и мы начали спускаться.

Когда мы коснулись земли, он не смог устоять на ногах. Не расплетая тел, мы прокатились по траве к самому огню, и только тогда я отпустила его, разомкнув круговерть.

Рядом всхлипывала счастьем, сочащимся из каждой поры, наша просительница. Ошалевший, измотанный усилиями муж лежал рядом. Хлоя подняла их, огладила живот женщины:

- Ты не должна смывать эти знаки, пока не разрешишься от бремени. Никогда не говори об этой ночи даже наедине с мужем. Одевайтесь и уходите. И больше никогда, ни по какой причине сюда не возвращайтесь, ни с просьбой, ни с приношением – мы вас тут не ждём.

На подгибающихся ногах мой проводник сил тоже потянулся за ними. Я улыбнулась вслед. Теперь он проживёт дольше многих в деревне, и даже чума обойдёт его дом стороной. Он ещё не знает об этом. То-то удивится!

Обернувшись на краю поляны, юноша посмотрел на меня, силясь что-то сказать, но не находил слов. То, что он сейчас испытал, просто не имело обозначения ни на одном людском языке.

Я приложила палец к губам: молчи, наивный! И никогда никому не рассказывай!

Пройдёт время, и воспоминание об этой ночи перестанет быть отчётливым. Что-то забудется, что-то он сам додумает, дабы заполнить пробелы. Но точно никогда не забудет, что однажды на поляне посреди священной рощи ему было волшебно хорошо, так, как никогда уже не будет ни с кем.

Летя домой совсем невысоко, всего в ладони от земли, я чувствовала себя молодой и счастливой, как в прежние времена. Сияние алой луны освещало мой путь.