Из палатки выволокли женщину, которая отчаянно отбивалась от захватчиков.
«Где же ты, лесничий?» – с нетерпением вопрошал Стивен. Но Эспер Белый будто сквозь землю провалился.
Правда, если лесничий видел, что Фенд умчался на лошади, а скорей всего, именно так и было, то вряд ли он смог устоять, чтобы не попытаться расправиться со злодеем. Скорей всего, он отправился вслед за главарем банды, надеясь собственноручно его убить. Внезапно Стивен с ужасом осознал, что на Эспера Белого он больше не может положиться, ибо тот был слишком одержим идеей разделаться с одноглазым бандитом, хотя ни разу не говорил почему.
Стивен догадывался, какую участь уготовил Спендлав девушке, и тем не менее он не мог в это поверить. Если он не вмешается, ее постигнет мучительная и отвратительная смерть.
Юноша уже видел, как умирал от подобных страданий один человек. И предпочел бы скорее сам проститься с жизнью, чем стать свидетелем второй такой расправы. Призвав все свое мужество, Стивен поднялся на ноги и поспешно направился к лагерю.
8. Равнина Страха
Тихий поток ветра ласкал гребни зубчатой стены крепости Кал Азрот. Здесь в сопровождении капитана гвардии Нейла стояла королева. Его взгляд скользил мимо нее, устремляясь к тем зеленеющим далям, за которые уходило почивать дневное светило. Раскинувшаяся перед ними равнина Мей Горн была безлюдна и тиха, ее безмолвие нарушалось разве что щебетом ласточек. Тройное кольцо рвов, окружавших крепость, уже погрузилось в сумерки. Еще немного, и в их водах засверкают звезды. Справа от Нейла из казармы, соединенной мостом с внутренним двором крепости, доносился гул солдатских голосов.
Вечерами королева подолгу простаивала на этом месте, глядя в сторону Эслена.
Где-то внизу, между внутренним двором и казармой, раздавался веселый смех, который, судя по всему, принадлежал Элсени. Нейл отыскал ее взглядом и убедился, что не ошибся. Облаченная в желтое платье, с темными волосами, она походила сверху на подсолнух и под стать этому лучезарному цветку пребывала в приподнятом состоянии духа. В узком, огражденном высокими стенами пространстве цитадели, посреди плоской плиты две пожилые служанки накануне воздвигли плетеное чучело, по очертаниям отдаленно напоминавшее человеческую фигуру, которое принцесса теперь украшала цветами. Нейл никогда прежде не видел ничего подобного. У них в Лире считалось дурной приметой делать чучела, похожие на людей, но он никогда не знал почему.
Вдруг его взгляд привлекло к себе случайное движение, и Нейл тотчас обнаружил рядом с Элсени край другого платья, скрытого в тени дерева, – эта тень приглушала его синеву, делая платье совсем неприметным. Вслед за тем мелькнуло белое лицо, и взоры Фастии и Нейла на миг встретились. Она поспешно отвела глаза, и Нейл, от досады закусив губу, почувствовал, как кровь ударила ему в голову. Фастия старалась избегать его общества в последние три недели, что прошли со времени той незабвенной ночи в Гленчесте. Он даже стал подозревать, что принцесса его возненавидела…
«Хотя какое это имеет значение? – пытаясь успокоить себя, повторял Нейл. – Главное, нельзя забывать то, что сказала Эррен». Пусть он не властен над своими чувствами, зато вполне может отвечать за действия тела. Если не считать того единственного раза в Гленчесте, именно этим он и занимался всю свою жизнь – контролировал себя.
Правда, того раза ему хватило с лихвой. Казалось, что на ниву его сердца тяжелым грузом легли семена горечи.
– На этом поле сложили головы десять тысяч мужчин и женщин, – тихо произнесла королева.
Встрепенувшись, Нейл виновато отвел свой взор от созерцания девушек, однако взгляд королевы был устремлен не на него, а куда-то вдаль. Капитан даже не был уверен, что она обращалась к нему.
– Что вы говорите, ваше величество? – переспросил Нейл, не зная, что ответить. – Очевидно, вы имеете в виду битву с Ханзой?
– Ханзой? – удивилась королева. – О нет. Ханзы тогда еще и в помине не было. Равно как Кротении. В те времена люди жили одной общиной. Предки Маркомира сражались под предводительством Отважных.
– Так это была война против скаслоев?
Королева молча кивнула в ответ.
– Они сбросили с себя оковы, – продолжала она, – и сожгли цитадели на востоке. Но все это было ничто по сравнению с тем, что они дошли до Алхеквелеша и покорили его. Алхеквелеш находился на месте теперешнего Эслена.
Когда королева обернулась, Нейл, к своему удивлению, увидел у нее на глазах слезы.
– Я никогда не слышал этого названия в наших краях, – ответил Нейл, устыдившись своего невежества.
– Мы редко его упоминаем. Поэтому для большинства людей оно не знакомо. Королевской семье надлежит изучать древнюю историю предков. Это одна из утомительных обязанностей, которая возложена на августейших особ.
– И здесь, на равнине Мей Горн, произошло крупное сражение?
– Название этой равнины со временем исказилось. На древнем языке она называлась Магос Горгон, или равнина Страха.
– А само сражение – должно быть, оно было довольно значительным?
– Битвы как таковой вообще не было, – пояснила королева, – они вышли в поле, чтобы сражаться, и погибли. Плоть сошла с их костей, а кости обратились в пыль. Но не в этом дело. Главное, они все же вышли сражаться.
– Они даже не видели в лицо своего врага? Не видели того, против кого подняли оружие?
Королева отрицательно покачала головой.
– Они просто пришли на поле брани и погибли, – повторила она, – потому что считали, что должны это сделать. Потому что не хотели жить жизнью рабов.
Нейл посмотрел на темнеющую в сгущающихся сумерках равнину, испытав нечто вроде суеверной почтительности.
– Выходит, на каждом шагу здесь покоятся останки людей, погибших в те далекие времена.
Королева кивнула.
– Ужасная история, – в конце концов произнес Нейл. – Воинам надлежит умирать во время боя.
– Воинам надлежит умирать в постели, – поправила его королева голосом, в котором к укору примешивались нотки гнева. – Слышите вы меня или нет? Десять тысяч призраков обитают на земле Мей Горн. Десять тысяч братьев и сестер, отцов и матерей Ханзы, Кротении, Салтмарка, Теро Галле, Виргеньи. Каждая нация эпохи Эверона оставила свои останки на земле этой равнины. Они были благородны и горды. Их единственным настоящим оружием была надежда на то, что их сыновья и дочери увидят лучшую жизнь. Что они будут жить в лучшем мире.
– И посмотрите, во что мы превратили их мечту, за что мы теперь боремся: споры вокруг рыболовства, торговых тарифов, пререкания из-за границ. Вся наша раса стала порочной и жалкой. Мы боремся за ничто, – она провела рукой в воздухе, указывая на лежащие вокруг земли. – Мы очернили их память. Как бы им было за нас стыдно!
Нейл стоял, погруженный в молчание, пока к нему не обернулась королева.
– Сэр Нейл? – тихо воскликнула она. – Вы что-то хотели сказать?
Он посмотрел королеве в глаза, которые были так похожи на глаза ее дочерей.
– Я почти что ничего не смыслю в торговых тарифах и политике, – признался он. – И еще меньше в глубинном смысле истории.
– Так или иначе, но что-то вам все равно известно.
– Я знал своего прадеда, Довела МекФиндена. Он был хорошим человеком. Мастерил для меня маленькие деревянные кораблики, когда я был совсем ребенком. Во время одного из походов тащил меня на плечах по горам. Это он впервые показал мне море. Он рассказал о красоте Фьер Де Мур. И об опасных обитателях его глубин…
– Продолжайте.
– Скерн – скромное по размерам местечко, ваше величество. Возможно, вы не знаете, что прежде его правителем был герцог из Ханзы. Это длилось на протяжении шести поколений. Нам запрещали говорить на родном языке. В качестве дани герцог отбирал у нас половину урожая и крупного рогатого скота. Это повергло страну в страшную нищету. Многие умирали от голода. Нужда заставляла нас брать у герцога взаймы, а чтобы отдать долги, наниматься к нему на службу. Мы гордые люди, ваше величество, но не настолько, чтобы позволить нашим детям умирать с голоду.
– А как же ваш прадед?
– Пришла чума и унесла за собой половину его скота. Он не смог выплатить долг и был вынужден наняться конюхом к нашему господину, герцогу. Однажды дочь господина оседлала слишком ретивого коня. Дед предупреждал ее об этом, отговаривал, но она не послушалась. Словом, конь сбросил ее с себя.
– Она погибла?
– Нет. Осталась жива. Десять человек были свидетелями того происшествия. Мой прадед догнал ее и вытащил буквально из-под конских копыт. Чтобы спасти ей жизнь, ему пришлось рискнуть собственной жизнью. Однако при этом он ее коснулся. А прикасаться к высокой особе из Ханзы нам было настрого запрещено. За эту провинность моего деда вздернули на виселице.
– Простите, – произнесла королева, лицо которой смягчилось от сочувствия.
– Это всего лишь одна история из многих, – пожав плечами, сказал Нейл. – Сколько раз наш народ пытался восстать против завоевателей! Но всегда терпел поражение. Так продолжалось до того дня, когда к нашим берегам подошли корабли Файла де Лири. Он привез нам оружие и боролся на нашей стороне. Он сверг герцога и выдворил его вместе со всеми его сподвижниками обратно в Ханзу. Не знаю, зачем Лиру понадобился Скерн. Разве что из-за какого-нибудь жалкого спора. Так или иначе, но теперь мой народ не голодает и не носит отрепья. Людям не грозит смертная казнь за то, что они говорят на родном языке. Главное, мы можем жить, как нормальные люди, а не рабами Ханзы. Конечно, ничтожный пример по сравнению с тем, что произошло на этой равнине. Но сердце мне подсказывает, что с завершением эпохи скаслоев тирании не был положен конец, а борьба за справедливость продолжалась еще много лет после того, как наши предки совершили свой последний марш по равнине Страха. Я сознаю свое невежество в этом вопросе. Конечно, мне не хватает образования…
Внезапно ему показалось, что в своих откровениях он зашел слишком далеко. В конце концов, какое он имел право перечить самой королеве?