Она сыграла несколько нот.
– И есть слова? – спросила Мери.
– Да.
– Но я их не вижу.
Он постучал себя по лбу.
– Они здесь, вместе со всем остальным.
Мери удивленно посмотрела на Леофа.
– Ты сам придумываешь?
– Да, – признался он.
– И какие это слова?
– Первое слово «иэ», – торжественно ответил Леоф.
– Иэ? Но так слуги произносят слово «я».
– Точно, – кивнул Леоф. – Это очень важное слово. Оно впервые используется таким образом.
– Я не понимаю.
– Не уверен, что я сам понимаю.
– Но зачем тебе язык слуг? Почему тебе не нравится королевский язык?
– Потому что большинство людей в Кротении говорят на алманнийском языке.
– В самом деле?
Леоф кивнул.
– Потому что они все – слуги?
Он рассмеялся.
– Ну, в некотором смысле.
– Мы все – слуги, – послышался женский голос со стороны двери. – Вопрос только в том, кому мы служим.
Леоф повернулся на голос. В дверях стояла женщина. Сначала он заметил глаза, настоящие топазы, в глубине отсвечивающие зеленым пламенем. У него перехватило дыхание, таким пристальным был их взгляд.
Леоф с трудом отвел глаза в сторону.
– Леди, – запинаясь, заговорил он, – я не имел чести…
Он потянулся к костылям, с трудом поднялся на ноги и поклонился.
Женщина улыбнулась. У нее были пепельные волосы, локонами обрамлявшие приятное округлое лицо, на котором уже начинал сказываться возраст. Леоф предположил, что ей уже изрядно за тридцать.
– Меня зовут Амбрия Грэмми.
Леоф почувствовал, как его рот приоткрывается, и поспешил его закрыть.
– Вы мать Мери? – спросил он. – Рад с вами познакомиться. Должен сказать, что ваша дочь очень мила и подает большие надежды.
– Большие надежды? – вежливо переспросила Грэмми. – Но кто вы? И чему вы ее учите?
– О, приношу свои извинения. Меня зовут Леовигилд Акензал, придворный композитор. Я думал, что Мери рассказала вам обо мне.
Он взглянул на девочку, но та с невинным видом отвернулась.
Улыбка стала шире.
– О да, я о вас слышала. Вы герой, не так ли? Вы ведь были в Бруге?
Леоф покраснел.
– Если я и сделал нечто достойное похвалы, то это произошло по чистой случайности, уверяю вас.
– Скромность не слишком популярна при дворе, но вам она идет, – отметила леди Грэмми. Ее глаза оценивающе скользнули по его фигуре. – Вы скроены из хорошей ткани, как мне и сказали.
– Я… – Леоф осекся, сообразив, что ему нечего ответить, и постарался взять себя в руки. – Прошу меня простить, миледи, я думал, что вам известно об уроках, которые я даю Мери. Уверяю вас, я не имел в виду ничего плохого.
– Вашей вины тут нет, – ответила Грэмми. – Мери просто забыла мне рассказать. Правда, Мери?
– Извини, мама.
– А тебе бы следовало. Фралет Акензал – очень важный человек. Я уверена, что у него нет на тебя времени.
– Что вы! – возразил Леоф. – Как я уже говорил, Мери – замечательная ученица.
– Вне всякого сомнения. Но на сегодняшний день я не могу себе позволить тратить деньги на уроки.
– Я не прошу никакой платы, – ответил Леоф. – Мне оплачивают все мои издержки. – Он беспомощно развел руками. – Мне бы очень не хотелось, чтобы такой талант пропал.
– Значит, вы считаете, что у Мери есть талант?
– Уверяю вас. Вы хотите, чтобы она что-нибудь сыграла?
– О нет, – с улыбкой ответила Грэмми. – У меня совсем нет слуха. Я верю вам на слово.
– Значит, вы не станете возражать против наших занятий?