Парень смотрел недоверчиво.
– Что вы имеете в виду?
– Вы говорили, что это целиком и полностью ваша вина, и попросили прощения. Так вот, я вас прощаю!
– А бампер?
– Черт с ним с бампером.
– Хотите, я вам полировку оплачу?
– Не хочу.
– А кофе? Или обед? Я в вашем городе впервые, но если подскажете приличный ресторан, сейчас как раз обеденное время… А я голоден как волк.
Я глянула на него и мне показалось на секунду, что лицо и вправду вытянулась вперед волчьей пастью, и мелькнули белые-белые, как мел, очень острые клыки.
Моргнула, и наваждение исчезло.
Потерла лицо руками, мотнула головой, прогоняя ненужные мысли, и направилась к машине. Там достала из сумки пирожки со сгущенкой, обернулась и протянула их незнакомцу.
– Вот возьмите, вкусные, свежие. Может быть, даже еще не успели остыть.
Он машинально взял у меня пакет и спросил удивленно:
– Девушка, вы плачете? Это из-за машины? Я же говорю, что я все оплачу!
Черт, черт! Я опять прикусила губу, чтобы не дрожала и опустила голову, заслоняя слезы волосами. Да при чем тут машина? Езжай ты уже. Пока я не разревелась прямо посреди улицы.
Движение в этом переулке не было оживленным, но, тем не менее, две наши машины, оставленные в том же положении, как и при аварии, мешали нормальному проезду.
– Нет, я же сказала. Дело не в машине, у меня личные неприятности. К вам никаких претензий не имею.
– Ну, это отлично… – парень смутился, понимая, что слова прозвучали двусмысленно, – отлично то, что у вас ко мне нет претензий. Но знаете, на всякий случай, давайте это задокументируем. Хотя бы в расписке. А то мало ли, я сейчас уеду, а вы ГАИ вызовете, и меня прав лишат и штраф дадут, за то, что скрылся с места аварии.
– Зачем мне это?
– Абсолютно не за чем, но все же давайте напишем.
Я кивнула.
– Нужно освободить дорогу, пока мимо проезжающие водители нас не прокляли, а то вон уже пробка собирается.
Через минуту я сидела у него в машине и записывала под диктовку на листочке, вырванном из его ежедневника: я такая-то и такая-то не имею претензий к владельцу автомобиля и так далее. Он в ответ написал такую же. На этом мы распрощались, и мужчина уехал.
Я села в машину и посмотрела на листок, исписанный ровным круглым почерком. Внизу на бумаге стоял логотип знакомой фармацевтической компании, с которой мы сейчас плотно работали. Надо же. Какое интересное совпадение. Я посмотрела на его фамилию. Черноухов. Смешная… но мне не знакома. А может ежедневник ему подарили? Забавно.
Я хмыкнула, сложила листок в четверо, засунула в карман сумки и напрочь о нем забыла. Хватало проблем и без того.
Глава 3
После работы заехала в магазин, взяла бутылку вина и отправилась к Ире, выяснять подробности неверности муженька и продумывать дальнейшую стратегию поведения.
Как мне пояснила подруга, по больнице давно ходили сплетни, что у моего мужа роман с акушеркой. Катя, так ее зовут, мать-одиночка старше нас на несколько лет. Внешности самой заурядной, немного даже на меня похожа. Но смешливая, с хорошим чувством юмора. Их часто видят вместе, шутки, взгляды и так далее. Но свечку никто не держал и на сто процентов утверждать, что они спят, она не может. Никаких достоверных доказательств ни у кого нет, поэтому она мне ничего не говорила, ждала вдруг всё разрешится само собой.
Разрешилось, твою мать. Само собой. И что мне теперь делать?
Я не злилась на Иру. Сама до конца не была бы уверена, что поведала бы подруге свои подозрения, окажись в такой ситуации. Но на душе было горько и обидно. Я в очередной раз наплакалась и собралась домой.
Впереди предстоял тяжелый разговор с мужем.
Играть и притворяться, что между нами все хорошо, у меня бы не получилось. Поэтому выяснить отношения придется, причем именно сегодня.
Домой я приехала поздно. Сёма уже поужинал в одиночестве, моему отсутствию вечером не удивился и его причинами не поинтересовался, даже не позвонил. Впрочем, в последнее время у нас это и не было принято.
Я зашла в комнату, молча остановилась в дверях. Муж полулежал на диване, смотрел сериал. Обернулся и увидел моё лицо. Видимо, это было то еще зрелище.
– Что-то случилось?
– Случилось.
Он поднялся мне навстречу обеспокоенный.
– Рит? Что-то на работе? С родителями? С тобой?
Я отрицательно мотнула головой. В глазах защипали слезы.
– Тогда что? Ты нормально можешь сказать? – голос прозвучал раздраженно, он начинал злиться и выходить из себя.
– Сём. Мы взрослые люди. Давай будем порядочными, и я жду, что ты ответишь мне правду. У тебя есть любовница?
– Что-о-о? О чем ты говоришь? – глаза у него округлились от удивления. К такому повороту он был не готов.
– Простой вопрос. Да или нет?
Муж смотрел мне в глаза, и ответ мне уже был не нужен. Я всё видела и так. И Семен, захваченный врасплох, понимал, что не сможет придумать объяснение так быстро… и актер из него так себе… Поэтому он смотрел на меня и молчал.
Мне вдруг стало всё равно. Даже не стала дождаться ответа. Отвернулась. Пошла на кухню. Поставила чайник.
Был тяжёлый день. И физически, и эмоционально я была истощена. Понимала, что не вывезу сейчас все эти объяснения, что не хочу слушать оправдания и подробности. Уже жалела, что начала разговор. Надо было оставаться ночевать у Иры.
Одновременно понимала, что если дать Семе ночь на размышления, то он придумает строгую логически-выверенную версию, как всё там у них с этой Катей складывается, почему складывается и зачем. Может быть, он даже убедит меня, что у них ещё ничего и не было.
Плевать. Я так устала от переживаний, от натянутых нервов, от внутренней истерики, что на меня вдруг опустилась спасительная апатия. Психика пыталась защитить организм от стресса любым способом, и я даже вздохнула с облегчением.
Муж зашёл на кухню, остановился, не зная, что сказать. Потом понял, что молчащим выглядит глупо, и начал неуверенно:
– Рита, ты чего? Что случилось?