– Прям таки уж и вся? – не поверила я.
– Наверное, в тех домах что поновее, есть свои колодцы или скважины. Но таких мало. Ни общей канализации, ни общего водопровода в деревне нет… Там на зиму наверняка не так уж много людей остается. Загнулась бы деревня, но близость к городу и к границе делает из нее неплохой перевалочный пункт. А летом дети приезжает: лес там, места живописные.
– А река? Озеро?
– Ничего такого. Болото есть, но далековато и совсем рядом с границей. Местные говорят, что туда не ходят.
– А кто болеет? Старики? Дети?
– Нет. Мужчины в основном.
– Странно это…
– Как раз нет. Именно поэтому признаку, а также по некоторым другим больница подозревает в том числе и легионеллезную пневмонию.
– А она заразная?
– Очень. Но от человека человеку не передается. Заражение идет в основном через воду. Легионеллы селятся в пресноводных водоемах, где паразитируют в амебах и других простейших. Но гораздо чаще – в канализации, в центральном горяче-холодном водоснабжении, общественных бассейнах и так далее. Но в деревне ничего этого нет!
– Да и легионеллы у них нет. По крайней мере в общественном колодце.
– Тогда что же?
– Не знаю. С больницей надо связываться. Вашему отделу. А мне продолжать работать. Может вскоре еще чего на анализ пришлют.
Эдик допил кофе. Забрал остатки шарлотки и ушел, а я решила поговорить с лаборанткой, которая ездила в деревню вместе с ним.
Заключение-то я выписала, но дело не шло у меня из головы.
Лену я нашла за заполнением журнала. Девушка старательно переписывала цифры в столбики, боялась сбиться и от напряжения даже высунула кончик языка.
Я присела рядом и несколько минут молча за ней наблюдала. Курносая, краснощекая блондинка Лена пришла работать в санстанцию примерно с полгода назад. С ней было комфортно. Не слишком болтливая, в меру смешливая, довольно аккуратная, грамотная. Пока никаких претензий ни у меня, ни у каких-либо других врачей она не вызывала.
– Вы что-то хотели? Маргарита Юрьевна? – оторвалась наконец девушка от журнала.
– Да, Леночка. Ты в Демидково за водой ездила?
– Я и Эдуард Казимирович. На служебной машине… значит и водитель еще. Но какой-то незнакомый, имя не подскажу. А в чем дело?
– Да черт знает… А расскажи, как ты воду набирала?
– Да как обычно. Вы мне не доверяете что ли? Взяла две бутылки по полтора литра…
– Из-под чего? – перебила я.
– Не из-под чего… – Лена смотрела на меня удивленно, – из лаборатории взяла, стерильные. Колодец там старый с ведром, без насоса. У моей бабушки в деревне такие, так что я пользоваться умею. Казимировича звать не стала, сама справилась. Опустила ведро на глубину примерно метр от поверхности воды и постаралась зачерпнуть именно со среднего слоя. Налила воду в обе емкости тонкой струйкой, заполнила целиком, чтобы не осталось воздушной прослойки. Подписала маркером и плотно завернула крышки. Потом в машину отнесла. После деревни мы никуда не заезжали, через два часа вода уже была в лаборатории.
– Вы только из одного колодца воду брали?
– Да, Казимирович сказал только с уличного брать.
– А другие вокруг были?
– Не видела.
– А вообще в целом как тебе деревня?
– Неприятная, – не задумываясь ответила девушка.
– Да? Почему? Эд говорил там леса вокруг, места живописные…
– Ну ему может и живописные, но я бы туда за грибами не ходила. Тем более, говорят, болото недалеко. А значит и комарья, и прочих насекомых полно… Дорога туда плохая, дома старые. А на въезде… знаете, кресты такие ставят с трех сторон деревни? Так вот на том, мимо которого мы проезжали, кто-то лошадиный череп повесил.
– Не поняла… Зачем?
– Может пошутить хотели, но выглядело совсем не смешно. Местных жителей почти не видели. А с теми, кого видели, Казимирович разговаривал. Но мне показалось, неохотно. Было ощущения, что специально не хотят нам на глаза попадаться, а и как издали увидят, так разворачиваются и идут в другую сторону.
– Что-то ты прям триллер какой-то описываешь, – посмотрела я на Лену недоверчиво.
– Ну не знаю, может я преувеличиваю… может череп на меня так подействовал… Казимирович еще… всю обратную дорогу страшные истории рассказывал. Про то как раньше из-за такой вот вспышки заразы, всю деревню могло выкосить и оставались дома пустые, по сто лет в них даже бомжи не селились…
– Ой, ты верь ему больше. Сама знаешь какой он петросян, увидел, что ты девушка впечатлительная и рад стараться.
– Да, с ним не поймешь, когда шутит, а когда всерьез говорит… Так, а в чем дело? Анализ воды вроде хороший. Легионеллез не подтвердили. Или еще что-то есть?
– Да нет… Все хорошо. Занимайся. Документацию надо вести тщательно, на следующей неделе может быть проверка.
– Знаю я, – вздохнула лаборант и вернулась к своему занятию.
Разговор с Леной меня не успокоил. И хоть, по ее словам, она все сделала правильно, но очень хотелось съездить в деревню самой и набрать воды еще.
Потому что если все действительно так как я вижу, то в пору поверить в мистику или колдовство…
***
Вечером заехала забрать подругу с работы. Ира села в машину и внимательно меня осмотрела. Видимо выискивала признаки депрессии или пыталась по выражению лица определить мое настроение.
– Привет. Ну ты как?
– Нормально. Привет. Я по телефону тебе объясняла. Это не то чтобы важно, но отдай девчонкам, пусть у вас глянут. Странная она эта вода.
Я достала из кармана куртки пластиковый непрозрачный контейнер, в котором плескалось грамм сто жидкости. Ира взяла его у меня из рук и нахмурилась.
– Слушай ну ты что… Здесь слишком мало. Ничего не получится, меня в лаборатории засмеют.
Я и сама это понимала, но воды больше не было. Всю израсходовала. Покусала губы. Что же делать?
– Ир, ты чем в выходные занята?