– Ну, в таком случае я не буду отнимать у вас время. И надеюсь, что несмотря ни на что у нас сохранятся добрые отношения.
Учительница взяла со стола книгу и тетрадь и подвинула их к матери мальчика.
– Ваш сын в прошлый раз так спешил, что забыл их у меня. Я представляю, как вам трудно с ним.
Женщина попрощалась и вышла. Она шла домой пешком, вдыхая свежий, пахнущий весной, воздух.
Дома ее ждал Расул:
– И что она тебе сказала. Какой я не серьезный, ленивый, голова забита неизвестно чем.
– Ты напрасно иронизируешь. Она все это сказала, потому что это правда. Но я не буду повторять ее слова, я тебе скажу то, что пришло мне в голову. По дороге к ней я заметила дом, который пересекает трещина. Дом поразил меня. Мне стало страшно за живущих в нем людей. Я представила себе, как в один прекрасный, вот такой же как сегодня весенний день, дом может разломиться. При благоприятном исходе, человеческих жертв может не быть и люди останутся живы, но потеряют кров. Но может быть и другой исход. Я догадываюсь, что люди, живущие в доме, не раз обращались к городским властям, и может быть к их просьбам прислушаются. Еще я подумала о том, что в случае с домом, я бессильна. Я не могу ничего изменить. По странной аналогии, я подумала о твоем уроке математике, о твоем будущем, о том, что маленькая трещинка, пробел в твоих сегодняшних знаниях, может перерасти в непреодолимый ров, который может разломить твою судьбу и ничего нельзя будет изменить. Математика – это не просто уравнения и формулы, это способность логически мыслить. Способность предвидеть, маневрировать, анализировать.
Женщина замолчала. Расул сник и не пытался ничего возразить.
Через несколько дней, дочь подошла к матери:
– Мама угадай, что Расул читает втихую.
– Что значит втихую?
– Что за книга у него спрятана в потайном ящике письменного стола.
– Том Сойер?
– Никогда не угадаешь, математика.
Нелетная погода
Зал ожидания в аэропорту, своеобразная остановка во времени. Некоторые события, приведшие людей в этот зал, уже произошли, другие ожидаются, и у пассажиров, готовящихся улететь есть небольшая пауза перед прыжком в будущее, обещающим новые надежды и нежданные, но неизбежные разочарования. Кто-то дремлет, кто-то читает. Несколько матрон, удобно устроившись в креслах и не обращая внимания на возню детей, сосредоточенно смотрят на далекий экран телевизора, подвешенного под потолком. Страсти, бурлящие на экране, взбадривают их. Они долго будут переживать экранные интриги, забывая свою собственную жизнь.
Он сидит в углу, вытянув ноги. Голова чугунная гудит. Ощущение пустоты и горький вкус во рту. Маленькая девочка крутится около него, пытаясь развлечь. Он с неприязнью смотрит на нее, представляя, как она вырастет и станет такой же лживой, как все женщины. Женский гнусавый особый аэропортский голос объявляет о задержке рейса на Баку. Он вздрагивает, стискивает челюсти и еще глубже вдавливается в кресло. В голове звон молоточков и ее смех. Низкий прерывистый смех. Он знает, когда она смеется таким смехом. Он снова взбирается на Голгофу и снова пережевывает события, сделавшие из него, счастливого молодого человека, самого потерянного и несчастного.
Еще раз удивляется странной загадке времени. Сутки назад, 24 часа назад все было иначе, несколько мгновений и мир перевернулся. Он зацикливается на данном отрезке времени. Произошел сбой в сознании, и один и тот же кадр прокручивается по несколько раз. И нельзя крикнуть как плохому киномеханику: Сапожник, давай кино.
Вот он идет, еще счастливый, в переговорный пункт на ритуальный звонок. Сложившийся ритуал предполагал звонок в пятницу в конце рабочего дня и рабочей недели, чтобы получить заряд бодрости на предстоящую неделю и жить иллюзиями. Своего рода наркотик, к которому привыкаешь так быстро. Всегда ее радостный звонкий голос. Он предполагал, что так она может говорить только с ним. Святая наивность. Откуда ему, неопытному мальчику, знать, на что способны женщины. Он уже готов приписать им все мыслимые и немыслимые грехи, забывая свои собственные или не придавая им особого значения.
Монетка падает, отбойные гудки и где-то далеко ее смех.
Врывается чужой мужской голос:
– Скажи, эта бабка долго будет тебя караулить?
Она кокетничает:
– Ни за что и никогда.
Повторяет дурацкую фразу на разные лады. Для нее это игра. Как шкодливый котенок она пробует коготки. В голове свободно от каких-либо мыслей об измене, о предательстве, ничего тяжелого, все легко, воздушно, весело и захватывает дух как на качелях.
Собеседники так увлечены, что понятно, что слова, только слова, а что-то другое в ее низком смехе.
– Прошу тебя, как только она уйдет, закрой окно, и я спущусь.
– Ни за что и никогда, – звучит как поощрение.
Отбойные гудки. Наверное, она пошла закрывать окно.
В телефонной кабине жарко. Он покрылся испариной. Выждал минут пять, проглотил комок в горле и взял следующую монетку.
– Здравствуй, это я.
– Как хорошо, что ты звонишь любимый. Я так ждала твоего звонка. Ужасно скучаю.
Ей не пришлось притворяться. Для нее все было так естественно. Он любимый, серьезный, ответственный, иногда занудливый. Он как данность. Она привыкла к его звонкам, к мыслям о нем.
– А знаешь, мне приснился странный сон. Как будто ты разговариваешь с каким-то парнем и просишь его прийти, как только уйдет твоя бабушка.
Он сказал все слова медленно, ожидая взрыва, слез, оправданий, чего угодно, но только ни молчания. Повисла пауза. Она замерла в напряжении.
– Ты меня слышишь, любимая. Я прилечу сегодня же, и я убью тебя.
Повесил трубку. Ярость залила глаза. В голове стучит, стучит. Проснулся неандерталец, сидевшей в нем. Одно желание: крушить все вокруг. Вышел из переговорного пункта и пошел той же дорогой, какой шел пятнадцать минут назад. По странному совпадению погода испортилась. Подул пронзительный холодный ветер, похожий на бакинский ветер норд. Город стал грязнее, провинциальнее. Женщины и девушки вульгарные, ярко накрашенные, вызывающие. Зашел в свою комнату. Побросал в спортивную сумку все, что попало под руку. Полюбовался на лежащий в ящике стола тяжелый кастет и с тоской подумал с каким бы удовольствием он вмазал бы этому типу, с которым она … Он боится додумывать свои мысли. Воображение не лучший советчик в такую минуту. Но ничего не получается. Картины, одна живописнее другой, представляются ему. Он забывает, что за короткий промежуток времени между звонком того парня и его звонком, вряд ли можно было бы заняться любовью.
Примчался в аэропорт. Сегодня как раз есть рейс на Баку. Успел, как всегда. Взял билет. Ему всегда все удавалось. Он мог планировать свои действия. Знал точно, что хочет и чего не хочет. И вдруг непонятный срыв. Прокололся с девушкой, которую любил. И как лавина пошли незапланированные события.
– Нелетная погода, повторял противный голос.
Бессилие тяжелее, чем ярость. Ярость осязаема, она может иметь выход. Можно перебить всю казенную посуду в комнате в общежитии, свою бы он бить не стал. Можно наорать на соседа по комнате и лишний раз самоутвердится. Бессилие совсем другое дело. Он сидит в кресле, час, другой, третий. Сначала он курил сигареты, зажигая одну от другой. Потом стал придумывать, как отомстит, как она будет рыдать и умолять простить ее. Единственный приятный миг за весь этот промежуток времени. Он бессилен что-либо изменить.
Очнулся от нового объявления. В виду нелетной погоды полет откладывается на неопределенное время. Пассажиры смогут получить нужную им информацию по телефону.
Телефон. Ему показалось, что круг замкнулся. Опять проклятый телефон. Ему опять придется звонить по телефону. Он не в состоянии это сделать. В первый раз, он, никогда не веривший в рок, подумал, что не все на этом свете он может спланировать сам, что где-то там в высших сферах сидит главный плановик, планирующий за всех нас.
По ассоциации он вспомнил фантастический рассказ американского автора, где люди пытались при помощи машины времени изменить ход событий, упорно возвращаясь в прошлое и пытаясь изменить свершившееся. Роковое стечение обстоятельств приводило их каждый раз к одинаковому результату.
В Баку девочка проходит свой отрезок пути, параллельный его отрезку.
Она в оторопи. Первое мгновение – все происходящее не имеет к ней никакого отношения. Затем боль, злость на себя, на всех, и наконец страх.
Она такая бесстрашная стала опять маленькой девочкой, которая боится темноты, ей кажется, что невидимое чудовище спряталось в темной комнате, как когда-то очень давно. Разница лишь в том, что чудовище обретает реальные очертания и как оборотень принимает облик любимого.
Она с трудом заставляет себя дождаться прихода матери и выпаливает ей сразу все свои новости.
Мать спокойна, рассудительна, выдержана:
– Чего ты ждала. Ты взрослая девочка и должна отвечать за свои поступки.
– Мама ты же знаешь, в понедельник я должна ехать в Шемаху. Он это прекрасно знает и знает, что я буду без Вас. Он приедет и убьет меня.