Сидя ночью в комнате, освещенной лишь мерцанием монитора, Грейс искала рациональные объяснения происходящему и бросила это занятие, лишь спохватившись, что слишком нервничает.
Грейс щелкнула мышкой на лице молодой женщины, смотревшей на ее мужа влажным зовущим взглядом, сделав изображение крупнее. Вглядевшись в монитор до рези в глазах, Грейс замерла. Фотография по-прежнему оставалась загадкой, но одно было до жути очевидным.
Она где-то видела блондинку с фотографии.
Глава 4
Рокки Конвелл занял пост возле дома Лоусонов.
Он попытался поудобнее устроиться в «тойоте-селика» восемьдесят девятого года выпуска, но это было нереально – Рокки был слишком крупным для небольшого салона дерьмовой тачки. С силой дернув за чертов рычаг, он чуть не вырвал его с корнем, но сиденье не пожелало отодвигаться. Ладно, потерпим. Кое-как усевшись, Рокки закрыл на пару минут глаза.
Господи, как же он устает, вкалывая на двух работах! Во-первых, чтобы произвести впечатление на надзирающего за освобожденными условно-досрочно, он выстаивал десятичасовые смены за конвейером «Будвайзера» в Ньюарке, а во-вторых, сидел в растреклятом драндулете и пялился на дом; эту халтурку Рокки, разумеется, нигде не афишировал.
Услышав шум, Рокки встрепенулся и схватил бинокль. Черт, кто-то завел минивэн. Он быстро навел фокус. За рулем сидел Джек Лоусон. Рокки опустил бинокль, сдвинулся вперед вместе с сиденьем и приготовился ехать следом.
Рокки вкалывал на двух работах, потому что нужны были деньги. Лоррейн, его бывшая, с недавних пор намекала на возможность примирения, но натура у нее была непостоянная, и только наличные, как по опыту знал Рокки, могли склонить чашу весов в его сторону. Он любил Лоррейн и очень хотел ее вернуть. С Лоррейн он был счастлив. И если для счастья он должен работать с утра до вечера, Рокки был только рад платить эту цену.
Рокки Конвелл не всегда жил, как сейчас. В свое время он играл в защите в Уэстфилд-Хай. В команду Пенсильванского университета его принял лично Джо Патерно, разглядев в Рокки прирожденного заднего нападающего с пушечным ударом. Шесть футов четыре дюйма роста, двести шестьдесят фунтов веса и врожденная агрессивность, пришедшаяся как нельзя более к месту, на четыре года сделали Рокки звездой. Их команда два года подряд побеждала в турнире «Большой десятки». «Сент-Луис Рэмс» выбрали его в седьмом раунде драфта.
Какое-то время казалось, что сам Господь ведет его по жизни, постелив ковровую дорожку. Рокки было настоящее имя Конвелла – у матери начались роды во время просмотра фильма «Рокки» летом семьдесят шестого. Если вас назвали Рокки, для вас же лучше вырасти большим и сильным и быть готовым к разборкам. Вот из него и вышел профессиональный футболист, за которого дрались футбольные команды. С Лоррейн, сногсшибательной красоткой, способной не только остановить движение на оживленном шоссе, но и повернуть его вспять, Рокки сошелся еще на третьем курсе. Они здорово втрескались друг в друга. Жизнь была прекрасна.
Но скоро все изменилось.
В колледже Рокки был одним из лучших игроков, но между Университетской футбольной лигой и профессиональным футболом есть большая разница. На сборах в «Рэмс» всем нравились его проворство, порядочность, готовность сносить удары ради игры. Не устраивала лишь скорость – в современном футболе, где акцент делается на точные пасы и прикрытия, Рокки попросту был недостаточно хорош. По крайней мере, так ему сказали. Рокки не сдался. Он начал принимать больше стероидов. Мышечная масса увеличилась, но он по-прежнему был недостаточно крупным для передней линии. Рокки продержался один сезон, играя за «Рэмс» в специальных командах, но на следующий год с ним разорвали контракт.
Однако мечта и не думала умирать. Рокки не сдавался: он без устали качал мышцы и без меры колол стероиды. Все спортсмены так делают. Отчаяние заставило его позабыть об осторожности: он не задумывался о том, что можно «перекачаться», махнул рукой на режим – все ради мышечной массы, и при этом постоянно пребывал в депрессивном состоянии – не то от стероидов, не то от огромного разочарования, не то от убойного коктейля из этих двух факторов.
Чтобы свести концы с концами, Рокки пошел во Всемирную федерацию по абсолютным поединкам, – возможно, читатель помнит эти бои без правил в восьмиугольных клетках. Какое-то время кровавые стычки с любыми приемами и захватами были на пике популярности на платных каналах. Рокки дрался хорошо – крупный, сильный, прирожденный боец. Он обладал огромной выносливостью и знал, как заставить противника выложиться.
Но в конце концов жестокость поединков перевесила в глазах большинства интерес к боям без правил. Штат за штатом признавал абсолютные поединки незаконными. Некоторые участники переехали в Японию – там такие поединки оставались легальными. Но Рокки по-прежнему верил, что еще попадет в НФЛ, просто нужно работать как следует. Стать немного мощнее, немного крупнее, немного быстрее.
Минивэн Джека Лоусона выехал на Семнадцатое шоссе. Инструкции у Рокки были четкие: следовать за Лоусоном, записывать, куда он ездит, с кем говорит, фиксировать все подробности поездок, но ни в коем случае – ни в коем случае! – не вступать в контакт. Его дело наблюдать, и только.
Да, легкие деньги.
Два года назад Рокки затеял драку в баре – какой-то тип слишком долго смотрел на Лоррейн. Рокки спросил, на что это он уставился, и услышал в ответ: «Да там и смотреть-то не на что». Ну, дальше можно не описывать: перед приходом в бар Рокки успел заправиться стероидами. Он провез нахала мордой по стойке и был арестован по заявлению пострадавшей стороны об избиении. В тюрьме Рокки провел три месяца и был освобожден условно. Терпение Лоррейн лопнуло. Обозвав мужа лузером, она бросила его.
Теперь он пытался загладить свою вину.
С наркотой Рокки завязал. Мечты умирают трудно, но он наконец-то понял, что в НФЛ ему не играть. Что ж, у него много талантов. Из него получится хороший тренер – Рокки умел мотивировать игроков. У одного из его друзей есть связи в их старой альма-матер, Уэстфилд-Хай. Если Рокки проживет условняк без записей о нарушениях, его возьмут координатором команды защиты в университете, а Лоррейн поступит на место университетского психолога, и жизнь вновь наладится.
Нужно всего-то ничего «подъемных».
От минивэна Рокки держался довольно далеко. Его мало беспокоило, что Джек Лоусон заметит «тойоту»: Лоусон – любитель, он не будет проверять наличие «хвоста». Так Рокки сказал наниматель.
Лоусон пересек границу штата Нью-Йорк и по скоростному шоссе катил на север. Было десять часов вечера. Рокки подумал: не доложить ли о ситуации, но решил повременить. Сообщать, по сути, нечего – ну, решил клиент проехаться, еду за ним. Как предписано.
Бедро свело судорогой. Господи, ну что же в этой жестянке так мало места для ног!
Через полчаса Лоусон подъехал к «Вудбери коммонс», большому торговому комплексу, где известные фирмы сбывали залежавшийся товар. «Коммонс» был закрыт. Минивэн перестроился на свободную крайнюю полосу. Рокки отстал, понимая, что иначе Лоусон обязательно заметит «тойоту». Он заехал в парк, остановился, выключил фары и взял бинокль.
Джек Лоусон припарковался и вышел. Невдалеке стояла другая машина. Наверняка подружка Лоусона. Странное место для романтических свиданий, но о вкусах не спорят. Джек посмотрел вправо-влево и зашагал к небольшой купе деревьев. Черт, придется топать пешком.
Рокки опустил бинокль и с трудом выбрался из «селики». Он был в семи-восьми десятках ярдов от Лоусона и не хотел подходить ближе. Присев на корточки, он снова поднес бинокль к глазам. Лоусон остановился, обернулся и…
Это еще что?
Рокки быстро перевел бинокль вправо. Слева от Лоусона стоял мужчина. Рокки покрутил колесико, настраивая резкость, приближая изображение. Незнакомец был одет в штаны и майку в стиле милитари. Невысокий, но очень крепкий, что называется, квадратного телосложения. Качок, решил Рокки. Человек, по виду китаец, или кто они там, стоял совершенно неподвижно, как каменный.
По крайней мере несколько секунд.
Нежным, почти любовным жестом китаец положил руку на плечо Лоусона. На долю секунды Рокки даже подумал, что нарвался на свидание гомиков. Но то, что произошло дальше, его сразу разубедило, развеяв буквально все сомнения.
Джек Лоусон рухнул на землю, как марионетка, у которой перерезали нити.
Рокки подавил судорожный всхлип. Секунду китаец смотрел на распростертое тело, затем нагнулся и подхватил Лоусона за… черт, похоже, он поднял его за шею. В смысле за шкирку, как щенка или котенка.
Ничего себе, озадаченно подумал Рокки, об этом лучше доложить.
Без малейших видимых усилий китаец потащил Лоусона к машине одной рукой, словно это был не здоровяк с брюшком, а кейс или сумка. Рокки потянулся за сотовым…
Черт, он оставил его в «тойоте».
Так, ладно, соображаем быстро. Машина, на которой приехал китаец, – «хонда-аккорд», с номерами Нью-Джерси. Рокки пытался запомнить номер, а китаец между тем открыл багажник и затолкал туда Лоусона, словно мешок с бельем для прачечной.
Вот черт, теперь-то что делать?
Полученные инструкции Рокки хорошо помнил – не вмешиваться. Сколько раз он это слышал – что бы ни происходило, не вмешивайся, только наблюдай.
И сейчас он не знал, что делать.
Ехать за «хондой»?
Не пойдет. Джек Лоусон в багажнике. Рокки не знал Лоусона и мог только догадываться, почему за ним установили слежку, – скорее всего, жена заподозрила в неверности. Но одно дело – проследить и доказать наличие интрижки, и совсем другое…
На Лоусона совершено нападение. Да что там, его конкретно запер в багажнике какой-то накачанный Джеки Чан. Так неужели Рокки должен и здесь остаться в стороне и дать мужику загнуться?
Да перебьется узкоглазый!
Что бы Рокки ни делал, кем бы ни стал, он не собирался бросать Лоусона на произвол судьбы. А если «хонда» быстро скроется или в багажнике не хватит воздуха? Что, если Лоусон серьезно травмирован и сейчас умирает?
Необходимо что-то делать.
Позвонить в полицию?
Китаец захлопнул багажник и пошел к водительскому месту.
Слишком поздно кому-то звонить. Надо действовать самому.