Босыми по камням...

Анна вдруг рассмеялась — тепло и искренне, так, что Мадлен невольно улыбнулась в ответ.

— Ой, да вы не представляете, как вовремя спросили! У нас как раз сейчас принимает специалист, Дэниз Азиз. Он такие кейсы щёлкает как орехи. Честное слово, вам повезло! Давайте я продиктую вам его номер.

«Дэниз Азиз». Имя упало в тишину кухни, как камень в воду, расходясь кругами. Мадлен схватила со стола ручку — простую шариковую, с обгрызенным колпачком — и начала записывать на полях ежедневника. Буквы выходили кривыми, торопливыми, и когда она выводила последнюю цифру, рука дрогнула — сама по себе, безо всякой причины. Что-то ёкнуло в груди, словно сердце на мгновение остановилось, а потом забилось быстрее, сбивая ритм.

«Почему так? — мелькнула мысль. — Обычный рабочий контакт. Просто имя». Но сердце уже знало то, чего разум ещё не осознавал. Оно чувствовало ту невидимую связь, которую Мадлен пыталась отрицать всю жизнь: что случайностей не бывает, что каждая дверь закрывается, чтобы открылась другая, и что этот незнакомый человек с восточным именем станет той дверью, в которую она постучит и которая окажется распахнутой настежь.

— Спасибо, Анна, — сказала она, стараясь, чтобы голос не выдал волнения. — Вы мне очень помогли.

— Да не за что! — откликнулась та. — Азиз вам поможет, вот увидите. Хорошего дня!

В трубке зазвучали короткие гудки. Мадлен медленно опустила телефон на стол и посмотрела на записанный номер. Буквы «Дэниз Азиз» прыгали перед глазами, а по телу разливалось странное, давно забытое тепло — смесь надежды и тревоги, предчувствие, которому она пока не могла найти названия.

«Азиз вам поможет», — повторила она про себя слова Анны. «Первый знак. Первая дверь, которая открылась, когда закрылась другая». Она покачала головой. Что за глупости. Обычный рабочий контакт, ничего больше. Мало ли в Москве адвокатов по миграции с такими именами? И всё же она снова перечитала запись, провела пальцем по чернилам и почувствовала, как внутри неё что-то меняется — медленно, неумолимо, как разворачивается лист бумаги, чтобы открыть письмо, написанное много лет назад.

Весь день её мысли были где-то далеко. В офисе, перебирая бумаги и отвечая на письма, она вновь и вновь возвращалась к этому имени. «Дэниз Азиз», — шептала она про себя, пробуя его на вкус, как незнакомое, но манящее блюдо. Оно звучало пряно и ласково одновременно, словно экзотическая специя, таящая в себе тайну. Вчера, глядя на трещину в потолке, она прошептала: «Я найду тебя». Тогда это было обращение к её неведомому Адаму. Теперь же, записав это имя, она чувствовала, что нащупала нить, способную вывести её из лабиринта.

Вернувшись домой, она обнаружила спящего Максима. Бывший муж был на работе, и в квартире вновь повисла привычная тишина — её верная спутница. Мадлен скинула пальто, села за кухонный стол и снова раскрыла ежедневник на странице с загадочным именем. Она долго вглядывалась в чернила, словно пытаясь прочесть между строк нечто скрытое, невидимое глазу. Она набрала номер, но в последний момент остановилась: было слишком поздно. Решила, что утро принесёт ясность, а с ним и холодную голову. Но тревожное предчувствие не отпускало её до самой ночи. Лежа в постели, она смотрела в потолок и чувствовала, как где-то в глубине души, в той самой ране, куда Руми обещал свет, зарождается крошечная искра. Искра, что, возможно, разгорится пожаром.