Покорители морей. Лисий пират

Я ему… могу доверять… Думала Тара. Думала и понимала, что не ошибается.

- Капитан, - тихо продолжила Эмм, - если ты меня хотя бы немного любишь, ты её убьешь.

Тара, уже порывавшаяся уйти, внезапно почувствовала запах магических розовых духов, он появился вместе с Эмм, но самое странное, а может быть, страшное было в том, что Медока, только что говоривший о разорванной связи и нелюбви с Эмм, резко смягчился, перестал спорить и замолчал. Получается, эта кудрявая ведьма пользуется слабостью драконов – чувствительным обонянием, из-за которого на них можно воздействовать с помощью запахов. Вот оно что!

«Теперь понятно, как ты, ведьма, до сих пор жива рядом с ним» - подумала лиса.

- Эмм, не болтай ерунды. Иди и готовься к отплытию. – Сняв с плеча руку девушки, проговорил Медока. Очевидно, что ему были неприятны её прикосновения, но по непонятной ему самому причине он не мог целиком сопротивляться им.

-Ясно!.. – Снова выкрикнула ведьма. – Ты, Медока, как всегда! – Эмм, играя сильную обиду, развернулась и быстрым шагом вышла из лавки, хлопнув старой дверью.

Как быстро появилась, так быстро и исчезла, оставив лишь пьянящий розовый запах.

- Истеричка… - С усмешкой пробормотала Тара.

- Ну и в каком месте мы пара, скажи? – Со скрываемой печалью проговорил дракон.

Тара подняла золотистый кулон со стола и поднесла под солнечные лучи. Голубой камень, аккуратно посаженный чётко по середине, заиграл со светом, светясь и переливаясь, как чистое лазурное озеро весной.

Девушка, заворожённая красотой камня, задумалась: море, скалы, песок, холодный воздух, ветер- как всю жизнь она хотела это увидеть, но, проведя своё детство в храме и поступив в колледж, она так не исполнила этой мечты. Эх… Скучная городская жизнь.

- Как же ты хочешь защитить меня и мою семью от… Как там этого звали?

- От Леона? – Медока развернулся к ней.

-Да… От Леона… - Она продолжила. – Ты ведь уплываешь.

Медока глянул в глаза Тары, она прочитала в драконе напряжение.

- Не переживай, - опять твёрдо отрезал он, - за тобой присмотрят. Ты только сама не нападай ни на кого.

-А если ты всё-таки хочешь меня убить? Вдруг ты пошлёшь своих людей, что бы они меня поймали? Зачем мне тебе верить? Зачем ты вообще меня спасаешь? Зачем ты меня сюда привёл? Почему я до сих пор тут сижу? Просто признайся, что на самом деле это ловушка, что я просто очередная твоя жертва!..

Свой монолог вопросов Тара начала с улыбкой, чтобы просто подколоть Медоку, а потом ей стало больно. Больно от того, что её разлучили с братом, от того, что она не знает, что её теперь ждёт, от того, что она боится до смерти. В конце концов ей стало больно от того, что перед ней находится человек, в венах которого течёт кровь человека, который убил её мать. Карл Сайваровский убил её мать! Её маму! Маму!..

Медоке стало дурно от состояния Тары. Он сопротивлялся порывам успокоить её, проявить свою чувственность, потому что из них двоих кто-то должен оставаться рациональным. Ему хотелось, чтобы она перестала плакать и бояться, хотелось обнять, как младшую сестру, хотелось доказать именно ей…

-Я не собираюсь делать тебе плохо, Тара…

Тара всхлипнула от подступивших слёз. Ей хотелось убежать и скрыться далеко и надолго, чтобы никто её не нашёл, приехать к тёте, куда она отправила брата, обнять семью, а не вот это всё…

Тара увидела, как смотрел на неё Медока. Он жалел о том, что сделал его отец. Он жалел, что не прекратил всё это раньше. Ему самому было больно смотреть на девушку, и он ощущал тянущее чувство вины, терзающее острыми когтями сердце и душу, душащее, как верёвка, из-за чего в горле появлялся ком, а парень не мог и слова из себя выдавить. Он молча смотрел на лису, принося немое извинение за всё, что случилось с девушкой из-за пиратов, а за последние несколько месяцев – из-за него.

В комнате за прилавком так и повисло это молчание, тяжёлое, набирающее недосказанности, растущее, как снежный ком. Внезапно стало холодно, хотя печь горела. Солнце медленно ушло за снежную тучу, унося с собой последние частички радости.

Сначала отвернулась Тара, а затем Медока погрузился в свою работу.

В груди было пусто. В голове пульсировала кровь. Медока услышал, ка

Примечания