Северный ветер. Том 2

Глава 5

После разговора мы с Акха посетили птичник в одной из башен за́мка.

Через большие вытянутые окна в просторное помещение заливалась тьма, и нескольких светильников не хватало, чтобы рассеять ее. Стены от пола до высоченных потолков состояли из неглубоких ниш. В большинстве спали птицы, похожие на Сокхара. Но когда одна из них недовольно глянула на нас, я отметила главное отличие – черные глаза. Видимо, птица, которую Акха бережно нес в руках весь путь, поглаживал и нашептывал благодарности, была его личным гонцом.

Мьаривтас оставил Сокхара в нише, где тот вытянулся на брюшке, расправил все четыре крыла и зевнул. Я впервые в жизни увидела, как зевает птица!

Акха распушил «ушки» на голове гонца. Тот ущипнул хозяина за мизинец. Мое сердце сжалось от нежности.

– Милый…

– Кто? Сокхар?

Я посмотрела на изумленного Акха.

– Вы оба.

Мьаривтас спешно отвел взгляд, но я успела увидеть радость за буйством белых искр. Не дождавшись ответа, я взяла мужчину за руку и кивнула на выход.

– У тебя есть неотложные дела?

Он посмотрел на наши переплетенные пальцы с явным сожалением.

– Харадгар долго ждал меня. Я не могу игнорировать его потребности.

Я заставила себя улыбнуться.

– Тогда… не мог бы ты прежде проводить меня? И кстати! Объяснись!

Акха вскинул брови, когда я нахмурилась.

– Покои, украшения, одежда – почему все красное?

– Твоя ипостась… Пламя… Твой дар…

– Не единственный.

Акха прищурился, поглаживая тыльную сторону моей кисти большим пальцем. Он делал это неосознанно. И пусть его прикосновения были ледяными, по моей руке щекочущей волной прошлись ласковые мурашки.

– Ты права, не единственный, но…

Мужчина улыбнулся робко, как тот, чья мечта готова сбыться, но он боится довериться преждевременному счастью – будет слишком больно, если оно не сбудется.

– Ты помнишь нашу первую встречу?

Когда я чуть не прибила его мокрой одеждой? А потом стояла зареванная и перепуганная перед всадниками и ничего не понимала? Последнее, впрочем, не сильно изменилось.

Пальцы Акха лаской прошлись по моей щеке и повторили линию челюсти.

– Мне не дано слышать чужие дары, но, впервые взглянув на тебя, я… Пламя – стихия безжалостная и неукротимая в наивысшем проявлении. Это вызов. Борьба. Ты – пламя, Дана Торрес. Ты заявила об этом первым взглядом и подтверждала каждым следующим шагом.

Акха упер взгляд в снежинку, соединявшую цепочки на моей груди.

– Каюсь, я ни разу не выразил должным образом восхищение твоими силой и стойкостью. Мне сложно сделать это. Не потому, что я неискренен. Я не могу подобрать слова, ведь не способен осмыслить, через сколько испытаний тебе пришлось пройти, как много лишений и трудностей ты пережила, прежде чем оказалась в Харадгаре. Но ты не сдавалась…

Я вспомнила разговор с Даримасом у колыбели и перебила его:

– Сдавалась.

Хриплый голос резанул слух. Я опустила голову и кашлянула, прочищая горло. А когда снова посмотрела на Акха, в животе суетливо затолкались существа, которых увидевшие в другом солнце знают слишком хорошо. И пусть их появление считают предупреждением о грядущих проблемах… как же это приятно!

На меня смотрел мой Акха. Так, словно я была самым ценным и необходимым в его жизни. Словно для всех я была примером, на который до́лжно равняться. Героем, чьи подвиги заслуживают легенд.

Вот только я еще ничего не сделала, чтобы остаться значимым именем в истории Кахаэра. А потому смутилась и снова опустила голову.

Акха ухватил меня пальцами за подбородок и заставил посмотреть на него.

– Спотыкаться и падать не постыдно. Но для того, чтобы встать, требуется характер. Каждый раз, упав, ты вставала и шла дальше…

– Потому что ты подхватывал.

Акха грустно улыбнулся и покачал головой.

– Ты успевала разбиться, прежде чем я протягивал руки.

Я воскликнула, перебудив птиц:

– Я тебе жизнью обязана!

– Лишь потому, что меня не было рядом, чтобы подхватить тебя. Я отдал бы за тебя жизнь, не разменивая зимы. И сейчас отдам, не задумавшись. Но не потому, что восхищаюсь тобой. Я не единожды говорил и повторю столько раз, сколько потребуется помимо этого: ты – мое солнце, Дана Торрес.

Воздух резко закончился. Существа в животе решительно настроились распороть преграду и выбраться на волю.

Это был удар под дых. Могучий, до хруста в ребрах.

Раньше я отчаянно пыталась разделить Дану Торрес и мархээарисс, считая одну собой, а другую – кем-то чужеродным, навязанным и враждебным. Так зверь реагирует на воду, хотя оба дара заперты в моем теле. Я отчаянно пыталась отделить от себя защитницу мироздания и требовала того же от Акха. Отгораживалась от претившей роли, потому что та грозила лишениями и ответственностью, которую я не решалась принять.

В итоге я смирилась, что мы с ней – единое целое. И, стоило сделать это, мьаривтас Севера разделил меня на ту, кем я была до пробуждения сути, и ту, кем стала после этого. Не отделяя одну от другой, но видя обеих. Восхищаясь обеими. И мархээарисс, о которой говорится в легендах, и Даной Торрес. Потерянной, постоянно плачущей Даной. Спотыкающейся, падающей, но не сдающейся. А последнее сказанное им… Если это – не признание в чувствах, то как оно вообще звучит в Кахаэре?!

Я подалась вперед, желая закрепить чужие слова поцелуем, но Акха решительно отстранился и кивнул на вход в птичник.

– Прошу о милости и прощении, Дана, но Север заждался своего мьаривтаса. Позволь проводить тебя…

Когда Акха довел меня до двери в спальню и собрался уйти, я осознала страшное – мне придется провести ночь в одиночестве. Вряд ли теперь мьаривтас позволит кухмариду торчать у меня по ночам. Но как попросить его остаться?

– Акха, я должна кое-что рассказать.

Он склонил голову набок. Набравшись храбрости, я кивнула на спальню.

– Когда ты уехал, мне приснилось… красное солнце. Я утратила власть над даром и… сожгла кровать. Я боялась, что это повторится, и поэтому Даримас ночевал со мной.

Лицо мужчины окаменело. Глаза затянуло чернотой. Осознав, как прозвучали мои слова, я затараторила:

– Не в спальне! В гостиной! Чтобы я не сожгла никого, если снова…

– Даримас!

Я вздрогнула от яростного крика Акха. Кумхарид открыл дверь и заглянул в гостиную. Акха развернулся к нему, сжимая кулаки.

– Почему меня не известили…

Я бросилась к нему и схватила за руку крича:

– Закрой дверь!

Но стоило Даримасу попытаться, Акха прорычал:

– Вернись!

– Нет!

– Я сказал…

– Даримас, скройся!

Озадаченный кумхарид спросил, устав махать дверным полотном:

– Вы способны прийти к единому решению?

Я нервно засмеялась и дернула Акха за рукав.

– Это я приказала им молчать и не тревожить тебя! Успокойся! Лучше сам! Иначе прикажу!

Мьаривтас перевел на меня взбешенный взгляд, и чернота в его глазах растаяла. Снова повернулся к кумхариду – тот смотрел без страха – и почти прошептал:

– Благодарю тебя.

Даримас кивнул и закрыл за собой дверь. Акха тяжко вздохнул. Я нерешительно начала:

– Я боюсь, что могу… воспламениться. И… мне страшно спать одной. И…

Мужчина посмотрел на меня и ласково прошептал:

– Я позабочусь о тебе.

В груди расплескался жар. Я распахнула рот, не веря его словам… и страстно желая, чтобы они оказались правдой! Да даже если он в гостиной будет спать! Да даже если…

– Черного неба, мархээарисс. Не тревожься, я буду рядом.

Уточнить детали я не успела – Акха ушел, даже не обняв меня на прощание.

Растерянная и подавленная, я разделась до рубашки, забралась в кровать, приготовилась от души порыдать… но моей щеки внезапно коснулся сквозняк. Будто погладил утешающе. И я спихнула бы это на растрепанные чувства и открытое окно, если бы не пряный шлейф стужи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.