Низ-верх

Он протянул подарок, настойчивее подзывая Ги:

— Держи! Чего мнёшься? Иди сюда!

— Не пойдёт, — Хорша мотнула головой, прогоняя сына прочь из дома. — Не маленький уже. Не поведётся. Чего встал? Иди давай! Найди себе занятие!

Ги держался за дверную ручку и отпускать не собирался, чем вывел из себя посетителя. Охламон схватил грязную тарелку с пола и швырнул в беглеца.

— Что за ублюдок такой непослушный! Сказано подойти, значит, должен подойти!

Тот увернулся, но сделал это машинально. Зря, конечно. Лучше бы попала в него, может, тогда он успел бы её поймать.

От громкого звука разбившейся керамики Хорша разразилась хохотом. Ги вторил ей. Громила взбесился сильнее и запустил в него чашку.

Ги скользнул на улицу, а подвыпивший ухажёр продолжал потихоньку уничтожать остатки семейной собственности. Если сгубит всё, их выпроводят на первый уровень, а там гораздо хуже. Пайки на месяц скуднее. Там только отходы, а на другие уровни пускают по разрешению или приглашению. Если застукают без сопровождения, потащат на суд.

Часто приговаривали к наёмничеству как к самому гуманному наказанию, но для Ги этот вариант был самым жутким. Считай, живая оболочка без разума. Их не зря называли тупыми. У некоторых наёмников от рождения была умственная недостаточность, другим же её прививали насильно, после оглашения приговора. Они занимались той работой, на которую, по воле Механизма, достойные люди не должны были растрачивать свои мозги.

На второе место по ужасу Ги ставил тюрьму, о которой все слышали, но никто не видел. Если сажали, то навсегда. Об упоминании о ней вздрагивали так же, как от ссылки за пределы Механизма. Последнее, однако, редкое зрелище.

При Ги изгнание случилось всего однажды. Какого-то неудавшегося вора выкинули из города в качестве устрашения и демонстрации закона для других правонарушителей. Многие собрались, чтобы поглазеть, как он корчится и помирает.

Ги, тогда будучи маленьким и не особо осознавая происходящего — банк данных, может, и пичкал его информацией, но никак не помогал разобраться во взаимоотношениях людей, — наблюдал за тем, как над преступником глумились. Жители Пустыни стучали по прозрачной стене, чтобы он обратил на них внимание; выкрикивали гадости, хотя прекрасно понимали, что он не услышит; просто стыдливо качали головами и щурились. Его мучения длились несколько часов. Атмосфера Земли больше не годилась для человека и душила его с кропотливой изощрённостью. Вот бы она это сделала с тем охламоном, из-за которого Ги оказался сейчас на улице.

Конечно, не было ничего страшного в том, чтобы бесцельно побродить по округе. Чем себя занять, всегда найдётся. Например, пойти к защитному куполу и поизучать наружный мир, то, как он замечательно справляется без людей.

До того, как Ги начал ходить в школу, он частенько наблюдал за внешней жизнью. Как-то раз вокруг машины собрались удивительные существа. Ему такие живьём не встречались, только в воображении или на картинках, а некоторые и воочию-то больше походили на сказочных. Он знал, что это звери, и птиц он тоже различал.

Одна крылатая врезалась прямо в стену, будто не увидела её. А вон клыкастое животное помчалось за длинноногим и вцепилось ему в шею. От подобной картины сердце сжималось и в пятки уходило.