Пируэт. Искупление тьмой

Глава 2

Глава 2

Два года назад

Университетская больница Северной Норвегии, Тромсё

Мне снился лед. Бесконечный лед. Он трещал под ногами снова и снова. Я бежала, кричала. Чья-то рука тянулась ко мне сквозь черную воду. И все заново. Снова, снова, снова. На повторе. И вот я снова бегу по льду, он трещит и…

Все исчезает, как будто и ничего не было. Я зажмурилась, готовая оказаться под водой, ощутить эту боль, будто в тело впиваются тысячи игл, пробираются под кожу и вместе с этим моя кровь стынет. Легкие обожгло болью, и я открыла глаза.

Темнота. Это был квадрат. Черный, темный квадрат. Я стояла посередине, где на меня падал свет. Кружилась в поисках выхода. Ничего не могла найти. Просто эти четыре стены, которые сжимаются и разжимаются. Я хочу кричать. Так сильно, громко и до разрыва связок, но у меня не получается.

Все, на что мне хватает сил это растерянно смотреть по сторонам. А потом я слышу голос.

— Сиенна

Папа? Папа. Я слышу его голос и по щекам стекают слезы. Папа, спаси меня. Я так устала. Так сильно нуждаюсь в тебе. Пожалуйста. Помоги мне.

— Открой глаза, моя девочка. Я больше никогда не оставлю тебя одну. Сиенна…

Но я здесь, папа. Мои глаза открыты. Где ты. Я слышу его голос, но не могу понять где он. Этот бесконечный черный квадрат. Я бегу к стене, разбиваю руки в кровь, судорожно бью по ней. Ничего не помогает.

Папа! Папа! Папа!

— Папа!

Все пропадает. Стены рушатся, и я вижу потолок. Белый стерильный потолок с одинокой лампочкой, что режет глаза. Я жива.

Моргнула несколько раз, в попытке сфокусировать зрение. Потом белый потолок сменяется лицом папы и медсестры в голубой форме.

— Сиенна, девочка моя.

Папа.

— Я рядом.

Он что-то говорил, держал меня за руку, а я не могла ничего сказать. Мои губы раскрылись, язык не поддается. Ничего не могу сказать, но приложив усилия шепчу:

— Воду, в-в-воду.

Я всем телом чувствовала, как много трубок тянутся к моему телу. Трубки, иглы, писк монитора. Боль. Жуткая боль от затекшего тела. Сколько я здесь лежу? Папа? Он здесь. Он здесь! Но почему?

Ничего не помню. В голове пустота. Она такая плотная. Но шестое чувство говорит, что произошло что-то ужасное. Это чувство не покидает меня, все внутри сжимается. Пока я пытаюсь все вспомнить, вокруг меня собираются множество врачей. Папа не отпускает моей руки. Он крепко держит.

— Вы слышите меня?

Ничего не понимаю. Это английский. Но я отвечаю на родном языке.

— Да.

— Как вас зовут?

— Си…Сиенна, — отвечаю с трудом.

— Сколько вам лет?

— Девятнадцать.

— Какой сейчас год?

— Что за тупые вопросы? — нахмурилась я.

Слышу смех папы. Так скучала по нему.

Врач тоже смеется и добавляет:

— Она точно в порядке.

— Я ничего не помню, почему я здесь? — спросила я, глянув на отца.

Папа такой уставший. На подбородке появилась безобразная щетина, а под глазами темные круги. И только потом я крепко сжимаю простынь, потому что в голове всплывает одно лишь имя.

Алекс.

— Где он? — растерянно спрашиваю у папы, перевожу взгляд на врачей. — Где Алекс? — снова на папу, но он уже не смотрит на меня, а опускает взгляд.

Мое тело тяжелеет, глаза слипаются, но я все равно шепчу.

— Алекс… где Алекс…

Опять. Опять и опять. Только его имя. Даже когда снова засыпаю.

И вот тут я вспоминаю. Все вспоминаю.

Нашу первую встречу, его серо-голубые глаза, в которых так много тоски. Его улыбку, которая появлялась всегда, когда он смотрел на меня. Его аромат, его теплые прикосновения и мягкие губы вкуса мятной жвачки. А потом… этот подвал, маска, кровь на его руках, стекло, скользящее по моей коже.

Нет. Господи, прошу, пусть я проснусь и все это окажется моим страшным сном. Я в такой растерянности и панике, что тело не выдерживает и я снова теряю сознание.

***

Я проснулась спустя три дня. Уже в палате. Папа сидел у моей койки. Он тут же подбежал ко мне, когда я попыталась подняться.

— Папа… — горло обожгло, а слезы застилали глаза.

Папа сел рядом, взял мои руки в свои и поцеловал.

— Я рядом, больше никогда тебя не оставлю.

Несколько секунд я молчу. Потому что не нахожу слов, а потом начинаю просто плакать.

— Папа… — всхлипнула я, — Я так устала.

Прижалась к нему, крепко обнимая и вздыхая. Последние недели ужаса происходящего со мной, все, о чем я мечтала — обнять папу. Вернутся в дни, когда единственной моей проблемой было заработать на ужин и приготовить его, чтобы папа забрал на работу и не оставался голодным.

Теплые и огромные руки папы гладили меня по волосам, прямо как в детстве, а губы коснулись моей макушки.

— Все хорошо, я заберу тебя отсюда.

Но меня мучал один вопрос. Это то, с чем я уснула и с чем проснулась. Только узнать.

— Алекс… где он?

Если папа рядом, значит он знал подробности того, как я оказалась здесь.

— В какой он палате? — заглянула в лицо папы.

Его карие глаза смотрели на меня с глубочайшим сожалением. Я заподозрила что-то неладное, но не собиралась в это слепо верить. Я спаслась. Значит и Алекс тоже.

— Ты была одна, когда местные жители нашли тебя.

— Что? — нахмурилась и покачала головой. — Нет, папа, он был… он должен быть рядом. Мы были вместе… мы… что с ним? — я вцепилась в его предплечья — Что с ним?

— Я прилетел, как только узнал от Каллаханов, что ты здесь. Я не знаю подробностей, дочка.

Я резко его оттолкнула.

— Ты говорил с Каллаханами? Здесь есть кто-то из их семьи или…

Не успела договорить, как дверь в мою палату открылась и на пороге появился Дуглас Каллахан. В строгом сером костюме, пальто, с заснеженными плечами, кожаных перчатках и тростью в руке.

Я замерла, глядя на Дугласа. Непоколебимый глава Белых змей стоял передо мной со вселенской болью в глазах. В руках его я заметила черный пакет. Он посмотрел на папу, и вежливо кивнул.

— Позволите нам поговорить с вашей дочерью наедине?

Папа был настроен скептически.

— Из-за вашей семьи моя дочь в таком положении. Я не оставлю ее с вами. Ни на секунду.

Дуглас тихо хмыкнул.

— Она — невестка Каллаханов, Мистер Дэлани. Я вправе поговорить с Сиенной.

Папа, чьи руки крепко сжались, повернулся в мою сторону. И я закрыла глаза, чтобы не видеть его обиду. Столько всего нужно было ему рассказать. Они ничего не знали. Мама, папа, Финн. Все они.

— Оставь нас папа.

Он доверял мне. Я знала, что папа ни за что во мне не усомнится. Поэтому он снова поцеловал мои ладони и встал, направляясь к выходу, но остановился перед Дугласом. Папа не была массивным, как Дуглас, но он был мускулистым и точно в силах дать отпор.

— Я ухожу только потому, что доверяю своей дочери, а не вашей семье. И если моя дочь снова окажется в таком состоянии из-за вас, Каллахан, я не посмотрю на могущество вашей семьи. Вы тоже отец, должны понимать, на что способна отцовская любовь.

С этими словами отец вышел из палаты и прикрыл за собой дверь. Я осталась сидеть на кровати, глядя на Дугласа. Показалось, что с нашей встречи в последний раз, его волосы стали еще седее.

— Где Алекс?

— Тебя нашли одну.

Черт. Так хотелось закричать. Одно и то же.

Нашли одну. Одну. Одну. Нет! Он был там.

— Он был со мной. Вытащил меня из воды.

Его губы дрогнули. Больше похоже на защитную реакцию.

— Мы искали его больше шести дней, пока ты была здесь, Сиенна. И…

Он замолчал, опустив взгляд. Впервые за все время нашего знакомства я увидела в Дугласе Каллахане ужасную беспомощность.

— Что? — голос дрогнул, я растерянно осмотрела его и снова остановилась на пакете в его руках, — Что значит «и»?

Его челюсть напряглась.

— Сегодня утром береговая охрана обнаружила тело.

Мир качнулся, я сделала глубокий вдох, будто слова поразили меня прямо в легкие. Я дышала кровавым воздухом, вырвавшим все живое изнутри.

— Нет.

— Сиенна...

— Нет. — Я уже качала головой прежде, чем он закончил говорить. — Нет. Это не он.

— Тело сильно пострадало.

Сердце застучало где-то в горле, комната начала кружиться.

— Нет.

— При нем нашли вещи из психиатрической клиники, — он крепче сжал пакет, и я все поняла, но не верила.

Я сорвала с себя одеяло, встала и от резкости, покачнулась, но Дуглас успел схватить меня. Мы стояли посреди палаты, а я смотрела только на этот черный, ужасно жуткий пакет, будто из фильмов ужаса. Я вырвала его из рук Дугласа. И стала рвать, чтобы открыть. Высыпала вещи на свою койку и взяла больничную рубашку. Белая. С ужасными пятнами крови и дырой в области ниже груди.

Пальцы начали дрожать. Я сделала шаг назад, уронив рубашку.

— Это не правда, — рассмеялась я, потом посмотрела на Дугласа, увидев слезы в его глазах.

Впервые. Впервые слезы.

— Это не правда, — толкнула я его в плечо, — Вы же специально это делаете. Чтобы я исчезла из жизни вашего внука. Так и есть! — смеялась я, глядя на мужчину, а потом оттолкнув с пути, собралась вон из палаты, — Я найду его и поговорю. Где вы его прячете? В какой палате?

Ноги дрожали, тело ломило и бросало в жар. Голова раскалывалась на части, будто кто-то колотил по ней раз за разом.

— Сиенна, — вздохнул Дуглас, перекрыл мне путь и схватился за мое предплечье, — Послушай…

— Не-е-е-е-е-т! — с меня сорвался такой крик, что в ушах зазвенело, как после взрыва бомбы.

Дуглас не отпустил. Вытерпел мой отчаянный зов, закрыл глаза, чтобы выдохнуть, а потом снова взглянул на меня.

— Мне тоже больно. Очень больно, Сиенна. Он — мой сын.

— Пожалуйста, — сжала лацканы его пальто, — Пожалуйста, мистер Калллахан. Я исчезну из его жизни, обещаю. Я исчезну навсегда, просто дайте разок на него взглянуть. Убедиться, что он жив, — слезы текли по щекам длинными ручейками, я стирала их, чтобы видеть Дугласа, — Позвольте мне просто посмотреть на него. Потом я уйду. Уйду навсегда. Покину Дублин, Ирландию. Никогда не вернусь, только дайте на него взглянуть.

Дуглас молчал.

— Сиенна…

Его голос. Этот шепот дрожащего голоса. Он сломал все мои надежды. Треск-треск-треск. Я слышала, как трещит мое сердце, прежде чем вовсе разбиться.

— Алекс мертв, Сиенна.

Я смотрела на его губы, пытаясь понять, почему они продолжают двигаться, когда он только что произнес невозможную вещь.

— Нет, я же говорю, что исчезну. Почему продолжаешь нести эту чушь? — Я отпустила его пальто и отступила на шаг. — Нет.

Дуглас шагнул ко мне, боясь, что я упаду, потому что я правда была на грани.

— Сиенна… дочка

— Нет! — Я отшатнулась еще дальше, ударившись ногами о больничную койку и закрыв уши ладонями, чтобы не слышать эти глупости. — Нет! Нет! Нет!

Он лжет, ошибся. Все ошибаются.

Алекс не мог умереть.

— Вы не понимаете! — голос сорвался. — Вы не понимаете! Он был там! Он держал меня! Он был жив! — резко встав, я набросилась на Дугласа.

Ударила его в грудь. Еще, еще и еще. Снова и снова.

Не потому что хотела причинить боль, просто не знала, куда деть свою собственную.

— Верните его! — Руки дрожали так сильно, что я перестала чувствовать пальцы. — Верните его!

Меня трясло. Каждая кость и клетка. Словно лед, в который я провалилась, наконец добрался до сердца.

— Пожалуйста... — Удар — Пожалуйста... — Еще удар — Пожалуйста...

Сил больше не осталось, ноги подкосились. Я сползла на пол и разрыдалась так, будто вместе с Алексом умерла какая-то часть меня самой.

— Тогда и я умру. Убейте и меня.

— Хватит! — Дуглас резко подошел ко мне, его трость упала на пол и вцепившись в мои плечи, он поднял меня и прижал к стене, как гребаную тряпку. — Хватит!

Но я продолжала плакать, твердя одно и то же, одно и то же.

— Смотри на меня, — тряхнул он меня, — Смотри на меня!

От такой резкости, я забыла, как дышать. Воздуха на слезы не хватало. Я сделала, как приказали, задыхаясь.

— Возьми себя в руки, — процедил он, — Слышишь? Возьми себя в руки, черт возьми! Я тебе этого не позволю. Если сделаешь это, я не спасу тебя. Не спасу, слышишь? — снова трясет и я наконец прихожу в себя. — Вспомни, кто все разрушил? Кто довел его до такого состояния?

Мы оба знали. Деклан. Он убил Алекса. Он все затеял.

— Ты — единственное, что осталось мне от внука, Сиенна. Ты поменяла его, вдохнула в него жизнь. Я не дам тебе так просто наложить на себя руки. Ты отомстишь.

Ты отомстишь.

Ты отомстишь.

Ты отомстишь.

И вот теперь Дуглас отпускает меня и отходит на шаг.

— Деклан заплатит.

Я смотрела в одну точку, пытаясь удержаться на поверхности. Не утонуть снова. На этот раз не в ледяной воде, а в собственном горе. Дуглас молчал несколько секунд, затем медленно опустился в кресло в углу палаты.

Он выглядел уставшим. Словно за последние дни потерял не только внука, но и несколько лет жизни.

— Есть еще кое-что, что ты должна знать.

Я не ответила, ведь было глубоко плевать. Не существовало ничего важнее того, что Алекс умер.

— Алекс изменил свое завещание. Все свое имущество он оставил тебе, Сиенна. — вздохнул вполне серьезно Дуглас. — Счета. Акции. Компании. Недвижимость. Доли в бизнесах. Все, чем он владел.

— Зачем?

Зачем человеку, который собирался жить, писать такое завещание?

— Он был влюблен и доверял тебе, как никому.

Я до красноты сжала пальцы.

Не говорите так. Не говорите о нем в прошедшем времени.

— Он пришел ко мне лично, — продолжил Дуглас. — Потребовал юристов. Подписал документы. Все было оформлено официально. Он был в здравом уме и твердо понимал, что делает.

— Я не хочу его деньги. — твердо ответила я.

— Это уже не имеет значения, ведь они больше не его. — В голосе Дугласа появилась сталь. — Теперь они твои.

Я покачала головой, стоя на своем.

— Мне ничего не нужно, мне нужен Алекс!

— Ошибаешься, девочка моя, — наклонился старший Каллахан вперед. — Тебе нужно все, Сиенна Каллахан. Потому что вместе с его состоянием к тебе перешла власть. Теперь ты владелица его компаний. То, что он пообещал Деклану… он не отдал ему все. Самая центральная и важная территория осталась твоей.

Я почувствовала, как внутри все сжимается.

— Я ничего не понимаю в бизнесе, я не знаю ничего о вашем мире, я…

— Научишься, — перебил Дуглас без капли сомнений.

— Я не хочу...

— У тебя нет такой роскоши, Сиенна. — Он протянул руку к тумбе, где заранее оставил папку с документами, взял ее и положил на край кровати. — Алекс оставил тебя не просто наследницей. Он оставил тебя своей преемницей. И если он верил в это, я сделаю все, чтобы ты стала достойной нашей фамилии.

***

Спустя неделю экспертиза показала, что истерзанное тело, найденное в заснеженному лесу неподалеку от озера, в которое я упала, принадлежало Алексу. Волки в тех краях были обычным делом. И, как нам объяснил детектив, они пришли на запах крови от выстрела.

Папа и Дуглас запретили мне заходить, чтобы опознать тело. По словам, которые я подслушала, там было нечего опознавать. Это и убивало меня больше всего. Я даже не могла попрощаться с ним. Взять за руку, посмотреть на его лицо в последний раз. Ничего из этого.

Только мысль.

Я нажала на курок. Я убила его. Убила? Если бы не тот выстрел, он остался бы жив.

Дождь шел с самого утра. Он оседал на черных зонтах, на лакированной крышке гроба, на венках из белых лилий. Я не слышала священника. Чувствовала лишь разъедающее внутренности чувство вины. Оно разрасталось внутри, словно опухоль, пожирая остатки здравого смысла. Я снова и снова проживала тот вечер. Слышала выстрел. Видела, как Алекс бежит ко мне. И каждый раз моя память безжалостно заканчивала одну и ту же мысль.

Это ты нажала на курок.

Резко втянула воздух, когда шипы от черных роз в моих руках проткнули кожу и на пальце выступила кровь и она упала на мою обувь.

— Мисс К, — Каллум, стоящий позади, быстро среагировал и протянул мне свой темно-синий платок.

Все смотрели на меня, как на врага. В их глазах я была женой Алекса. Законной. А теперь я вдова, ради которой он отказался от своего клана. Кто-то смотрел с интересом, будто искали во мне трещины, а кто-то с презрением, словно я была здесь последней шлюхой. Но мне было так глубоко наплевать. Оказалось, боль вытесняет любые другие чувства. Страх осуждения, и мнение других, в том числе.

Сейчас передо мной одна цель: отомстить тому, кто разрушил нашу жизнь. Они еще не знают, что совсем скоро я стану частью их клана в полной мере. И когда гроб погрузили в землю, я не повела и глазом. Мне нужно было убедиться, что это реальность. Что Алекс мертв, он никогда не придет. И Десмонд…. монстр, который мучал меня тоже ушел вместе с ним. Но это не смогло остановить моих слез. Тихих. Не было ни истерики, криков и жалости. Только принятие и жажда мести.

Позади меня стояли все те, кто правда переживал смерть Алекс. Каллум, который показался мне таким убитым. Когда он узнал о смерти друга, разбил свои костяшки в кровь, разрушая все вокруг. Лиадан исхудала и в последнее время вовсе не говорила. Она ходила по замку как тень. Дядя Йоран, тетя Лив и Астрид впервые после смерти Ады вступили на территорию Ирландии. Йоран не сказал ни слова. Увидев меня, он крепко обнял и сказал одно.

Я рад, что перед смертью он смог познать любовь и встретил тебя, Сиенна. Ты позволила ему прожить последние дни в полной любви.

Эймон был глубоко потерян. Он старался держаться на фоне своего отца Мэра, но я видела, как он раз за разом стирал слезы, что так и вырывались наружу.

На похороны пришли и мои девочки. Только недавно мы похоронили Мариссу, а теперь пришли на похороны фактически ее убийцы. Но я этого никому не скажу. То, что сделал Десмонд, уйдет со мной в могилу.

Деклан стоял напротив меня, с другой стороны кладбища, а позади него выстроились гниды. Эти ядовитые змеи, головы которых мне хотелось отрубить и скормить собакам. Они предпочли власть человека, который стал нашей погибелью. Ничего, совсем скоро я заставлю всех их захлебнуться в собственной желчи.

И начну делать это уже сейчас. Я сжала розы в руках. Теперь уже осознанно сильно, впивая шипы в кожу, чтобы почувствовать хоть что-то. Все уже попрощались с Алексом и пришла моя очередь. Сделала шаг, мои черные туфли утонули в влажной и вязкой земле после дождя.

Казалось, все ожидали от меня криков, слез и обморока. Потому и Дуглас, и Каллум с Эймоном стояли наготове, чтобы меня подловить. Но я знала, что не буду слабой. Последние недели я то и дела, что скорбела. Изнуряла себя голодом, не выходила из нашей с Алексом комнаты. Папа хотел забрать меня, но я не согласилась. Родной дом стал для меня чужим. Сердце так сильно привязалась к этому месту, к Алексу, что я не могла так просто все оставить.

Все здесь ждали, когда я сломаюсь. Искали во мне трещины, в которые они могли бы проникнуть и пустить свой яд.

Но теперь я не просто слабачка. Я — Сиенна Каллахан и я больше не буду бояться. Я начну готовиться к мести. Неважно сколько времени потребуется, пять лет, десять, а может и двадцать. Месть вкуснее, когда подаешь ее холодной. Такой холодной, чтобы ледяные осколки застряли в горле каждого и прорезали их плоть. Чтобы смотреть в их глаза и видеть, как они пустеют, как смерть забирает их жизни.

Я присела к могиле Алекса, положила розы на землю и просунула пальцы в землю, ощутив какой холодной она была. Это заставило меня съежиться от осознания того, что Алекс под этой холодной землей. Один.

Я поднялась с колен и встретилась взглядами с одним человеком. Деклан. Он стоял непроницаемо, как кремень. Бездушный, хотя я в его глазах видела столько бушующих эмоций, однако это было открыто только мне.

Я зашагала к нему, Каллум пошел следом, не отходя ни на минуту. Деклан терпеливо дожидался и когда я, наконец, остановилась напротив него, всего в расстоянии вытянутой руки, произнес ровным тоном:

— Соболезную.

— Не нужно, — мое лицо оставалось ледяным. Теперь я поняла, почему Алекс всегда казался для мира холодным и бессердечным. Достала из сумки плотный конверт и вложила его ему в руку. — Ознакомься.

Деклан вопросительно приподнял бровь, а потом все же открыл конверт с важными бумагами. По мере того как его взгляд скользил по страницам, лицо оставалось каменным, но я заметила, как напряглась его челюсть. И когда он наконец закончил с завещанием, поднял глаза на меня.

— Чего ты хочешь? — не ходил он вокруг да около.

Все было очевидно. Вся территория, которая была главной во всей Ирландии переходила мне. В этом случаем у нас было два выхода: война или взаимное понимание. В моем случае, я хотела всего. Сначала понимание. Я стану союзником Деклана, а потом… заберу все. Клан, власть, деньги и в конце концов саму жизнь.

— Завтра на собрании совета ты объявишь меня младшим боссом центральной территории, — Просто констатация факта.

Сначала Деклан ухмыльнулся, не восприняв мою просьбу всерьез.

— Они никогда не примут женщину во главе, — ответил он, — Просто продай все активы и земли мне, тебе это не нужно, Сиенна.

Стоящие позади него люди, его «преданные» псы, все коллективно рассмеялись и зашептались. Конечно, женщина в мафии, так ещё и во главе? Что за глупости я несу?

— Ты заставишь их принять меня в свои ряды, — дернула подбородком, сделав шаг навстречу. Оказалась так близко, что наши носы почти соприкоснулись. Мне всерьез хотелось врезать ему по морде или обладать способностью плеваться ядом, как змея.

Но скоро я и этого добьюсь. Идти против Деклана глупо в моем слабом положении. Я наберусь сил, власти и состояния, чтобы пойти против него и вернуть то, что принадлежит только Алексу.

— Иначе что? — приподнял Деклан бровь, — Что ты мне сделаешь, моя хорошая?

Мои губы медленно растянулись в улыбке. Натянутой и такой фальшивой, что я сама чуть не поперхнулась.

Он прав. Что может сделать такая хрупкая девушка, как я?

Но все мы знали в чем главная сила каждого из нас. Тайны. И тайна, о которой я знала, могла разрушать все, чего Деклан уже добился и ещё добивается.

Я медленно опустила ладонь в черной сетчатой перчатке на его плечо и сжала его. Потянувшись к Деклану, коснулась губами мочки его уха и лишь после этого прошептала, тщательно выговаривая каждое слово.

— Лиам Каллахан, — только одно имя заставило мужские мышцы под моими пальцами напрячься, — Клянусь всем святым и памятью Алекса, я сделаю из этого мальчика истинного главу, подниму восстание и заберу у тебя все, Деклан. Но пока я буду оставаться во главе Дублина, никто не узнает о его местонахождении.

Опустившись, нарочито вежливо сделала видимость, будто стряхиваю с его плеча пыль. Теперь я увидела настоящего Деклана. Он не видел во мне слабачку. Впервые настоящего врага. И ему решать, хочет ли он этого.

— Соболезную твоей утрате, невестка, — кивнул он мне, развернулся и направился на выход из кладбища.

Младшие боссы последовали его примеру. Я же повернулась к могиле Алекса и смотрела на надпись его надгробия. Не было никаких мыслей. Только белый шум. Ко мне подходили близкие, обнимали, высказывали соболезнования, но я стояла как бездушная оболочка. Часть меня лежала в гробу под этой землей.

Наконец кладбище опустело. Здесь остались только я, Каллум и Эймон. Только те, кто был и вправду близок Алексу.

— Что ты собираешься делать дальше? — спросил Каллум.

Я моргнула несколько раз, разгоняя пелену слез перед глазами. А потом ответила:

— Буду мстить, — в этих словах не было ни капли милосердия, — До последнего вздоха, пока не окажусь по локоть в их крови. — цедила я с особой жестокостью.

Посмотрела на Каллума, стоящего под дождем, уже полностью промокшего. Он держал зонт над моей головой. Потом взглянула на Эймона. Его рыжие локоны прилипли к лицу из-за влажности, руки были скрыты в карманах пальто, а зубы сжаты так сильно, что челюсть покраснела.

— Вы мне в этом поможете, — сказала я, — Поможете отомстить за лучшего друга. Вы готовы сделать это?

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. А потом Каллум сделал то, чего я не ожидала. Опустился передо мной на колени и склонил голову в знак уважения. Его колени погрязли в грязи, зонт оказался в стороне. Дождь врезался и в меня, но я даже не чувствовала его холод, настолько отупели чувства. Эймон с удивлением уставился на друга, а потом поднял на меня взгляд.