Приворот
– Почто явилась? – спросила ведьма, не поднимая глаз.
Милуша невольно поёжилась, уж больно неприветливо и жутко в убогом домишке. Но живо спохватилась и ответила как есть.
– Приворот сделать хочу…
Колдунья кивнула.
– Так я и думала. Ваша сестра лишь за этим бегает в лес. Да ещё желая извести соперницу. На днях заходила одна. Галкой кличут. Поди, знаешь? – без каких-либо эмоций продолжала рыжая.
Милуша вздрогнула. Ещё бы не знать ей своей бывшей подружки!
«Неужто, порчу просила навести, чтобы Пересвета к рукам прибрать?» – в ужасе подумала девушка.
– Верно, порчу насмерть просила, – кивнула ведьма, будто мысли прочитала.
Но сверкнув цепким взглядом в сторону побледневшей гостьи, поспешила её успокоить.
– Не дрожи. Отказала я. Извести до смерти дело не хитрое, да невыгодно мне, опасно. И не сил потусторонних страшусь, а вас, селян. Коль прознают, что в гроб загнала кого, так живо самосуд устроят. А Галка растрезвонит подружкам, не утерпит. Потому и прогнала.
Рыжеволосая колдунья рассуждала таким спокойным и обыденным тоном, будто не судьбу чужую решала, а рассказывала о чём-то незначительном.
– А знаешь, мне захотелось взглянуть на вашего Пересвета. Что за парень такой видный этот кузнец, коль за него жизни лишь желают? Вот скажи хоть ты, чем он так хорош? – проговорила ведьма. – Да ты присядь, не стой над душой и не дрожи. Не съем я тебя и худого не сделаю. Ни к чему мне это. Звать тебя как?
Милуша послушно уселась на лавку напротив хозяйки избушки и назвала своё имя. Корзинку со снедью она поставила на стол рядом с рукой колдуньи.
Ведьма кивнула.
– А меня Златой кличут. Хотя ты, должно быть, знаешь. Ну что же, будешь о суженом рассказывать?
– Да что рассказывать-то? Красивее Пересвета нет парня в нашей деревне. Чернобровый, кудрявый, ростом высокий, статный и сильный, кузнец, как-никак. Вот девки к нему и липнут, как мухи на мёд. А он ко мне сватов заслал, моим мужем будет!
– Коли сватов заслал, приворот уж и не надобен, – вскинула брови колдунья.
– Надобен! Ещё как надобен. Ни к чему мне соперницы, они ведь не отстанут! Помоги, сделай милость, присуши ко мне молодца, чтобы не смотрел по сторонам, лишь обо мне думал и любил больше жизни! – взмолилась девушка, а у самой слёзы из глаз так и брызнули.
Ведьма подняла на Милушу пронзительный взгляд чёрных, как уголь, глаз. Несколько минут она внимательно изучала гостью, а потом спросила:
– Он не любит тебя? Ты это точно знаешь?
Милуша задумалась. Сказать с уверенностью, что Пересвет не испытывал к ней любовной привязанности, она не могла. Ведь парень всегда обходился с ней ласково. Каждый вечер искал с ней встречи и потом долго не отпускал, отчаянно терзая девичьи губы поцелуями. Но всё же этого было ей недостаточно.
Вспомнила она Галку с Яриной, что перекидывались шутками и пересмеивались с кузнецом. Вспомнила, что не гнал он от себя девиц, гордился их вниманием и восхищёнными взглядами.
«Коль любил бы меня, с другими не стал бы любезничать!» – с горечью подумала она.
Вновь сдавило болью сердце, и чёрная пелена ревности накрыла с головой.
– Не любит! – выпалила Милуша, вытирая слёзы.
Злата сверкнула тёмными глазищами, отодвинула в сторону плетёнку из полыни и встала с лавки. Принесла большую миску и водрузила на середину стола. Затем установила сальную свечку в глиняной чашке и, щёлкнув огнивом, подожгла её.
– Сиди помалкивай, что бы ни увидела, рот держи на замке. Я сейчас ворожить буду, а после дам тебе приворотное зелье, на меду замешанное. Ты им кузнеца накорми и станешь для него такой же сладкой. Всех остальных навеки позабудет. Но учти, приворожённые волю теряют, и без тебя парень не проживёт. Коль что случится с тобой, на тот свет следом уйдёт. Поняла? Готова присушить Пересвета? Пойдёшь на это? – ведьма пристально смотрела в глаза Милуше.
– Готова… – еле слышно пробормотала в ответ девушка.
От страха и нехорошего предчувствия у неё перехватило горло, во рту пересохло, так что каждое слово давалось с большим трудом.
– И ещё, как пойдёшь обратно, не вздумай оглядываться, чтобы ни услыхала. Повернёшься – считай пропала, до дому не дойдёшь. А слышаться будет разное: и страшное, и жалостливое, и запутать нечистые силы попытаются. Не побоишься? Выдержишь? – не отставала колдунья.
– Выдержу… – всё так же шёпотом ответила Милуша.
– Коли так, будь по-твоему, – Злата взмахнула рыжей косой и продолжила приготовления.
В миску колдунья налила водицы из кувшина, а потом склонилась над ней, что-то тихонько бормоча. Поводила белой ладонью над посудой, и неожиданно по водной глади побежали маленькие волны, отчего та зарябила.
Ведьма ещё что-то проговорила себе под нос, продолжая ворожить и делать плавные движения рукой над миской, и вскоре водица в ней замерла, разгладилась.
Милуша во все глаза наблюдала за колдовкой, а потом бросила взгляд на воду, налитую в плоскую посудину, и обомлела. Удивляться было чему: там, как живой отражался суженый её – Пересвет.
– Как же… – начала было девушка, но ведьма так зыркнула в её сторону, что та примолкла.
А кузнец между тем не просто появился в воде. Он двигался, как будто занимался своими повседневными делами и не зная, что за ним следят с помощью колдовства.
Красивый, темноволосый, сильный он трудился в своей кузне, размахивая молотом и опуская его на наковальню. Густые волосы упали на чистый лоб, глаза смотрят весело, каждое движение ловкое, всем на загляденье. Бугристые мускулы под белоснежной рубахой так и играют, заставляя замирать в восторге сердце девушки.
– Ох и хорош! Ох и пригож кузнец Пересвет! – воскликнула ведьма и бросила хитрый взгляд на Милушу. – Такого приворожить не грех покуда не увели да не соблазнили злые соперницы.
Девушка только кивнула, не в силах отвести взгляда от воды, в которой отражался её любимый.
Колдунья махнула рукой, в тот же миг ведение исчезло. Она сразу же подхватила миску, быстрым шагом подошла к двери, распахнула её и выплеснула содержимое прямо с порога. А затем вернулась к столу и продолжила творить чары.
Принесла Злата маленький горшочек мёду, рядом с миской поставила. Достала пучки сухих трав, благоухающих остро и пряно. От дешёвой сальной свечки по горнице поплыл зловонный дым, застилая глаза, вызывая слёзы у Милуши. А ведьма знай себе колдует, полынью над горшочком водит, что-то под нос себе шепчет, а траву в миску бросает и песком засыпает.
Началось в том миг в избушке страшное. Тени чёрные заметались по углам, принялись тянуть к Милуше призрачные отростки, похожие на когтистые лапы. Рокот, треск, шуршание послышались со всех сторон. Топот раздался, как будто от десятка маленьких ножек по земляному полу.
В избе стало ещё темнее, будто ночь наступила за окном. Лишь тусклый огонёк свечи едва разгоняет густеющий мрак.
Заколотилось от ужаса сердце Милуши, застучало так сильно, что больно в груди сделалось. По спине побежали ледяные мурашки, заставляя трястись и ёжиться, а ладони девушки покрылись ледяным потом.
Ведьму же всё происходящее вокруг, казалось, совсем не пугало. Лицо её изменилось, заострилось, потемнело: глаза навыкате, рот перекошен, высокий лоб перерезали морщины.
Рыжая коса колдуньи, ещё недавно аккуратно заплетённая, вдруг сама собой расплетаться начала. Пышные кудри разметались по плечам, по спине, повисли прядями вдоль лица. Да ненадолго. К ужасу Милуши, огненные космы Златы вдруг взметнулись в воздух, как будто их поднял ветер. Вот только никакого ветра в избе и близко не было.
Под столом, на котором проводила обряд колдунья, послышались какие-то звуки. Как будто под ним сидел кто-то и стучал снизу по деревянной столешнице.
Задрожала Милуша пуще прежнего, лицо руками закрыла, ноги под лавку поджала, не чает, когда всё закончится. Ей бы закричать, да горло удавкой сдавило, невозможно вымолвить ни единого звука. Хочется девушке взглянуть, кто там притаился, да от ужаса тело не слушается, не шевелится.
Милуша сидит чуть жива, перед глазами плывёт, дыхание перехватывает, внутренности сжимаются, в узлы перекручиваются, ещё немного, и чувств лишится. А ведьме хоть бы что! Стоит прямо, сверкает глазами, да шепчет заклятие себе под нос. Видать, привычна к колдовству.
– А на море, на Океане есть бел, горюч камень Алатырь. Под тем камнем сокрыта сила могуча, и силы той нету конца. Выпускаю я силу могучу на добра-молодца Пересвета. Сажаю я силу могучу во все суставы, полусуставы, во все кости и полукости, во все жилы и полужилы, в очи ясны, в щёки румяны, в белу грудь, в ретиво сердце, в утробу, в руки и ноги. Будь ты, сила могуча, в Пересвете неисходно. Жги ты, сила могуча, его кровь горючую, его сердце кипучее на любовь… – то громче, то тише бормочет ведьма.
А Милуша уже ничего не видит и не чувствует. Может, колдовство, а может, безмерный ужас в забытьё вогнали девицу, заставив без чувств упасть грудью на лавку, погрузиться в чёрную тьму.
Очнулась она лишь когда всё закончилось. Дверь избы стояла нараспашку, отчего свежий лесной воздух свободно приникал внутрь. Свечка больше не горела, но свет её уже был без надобности, потому как потоки солнечных лучей устремились в горницу, растворяя чёрные тени.
Дурно девице, к горлу тошнота подкатывает, в глазах чёрные точки пляшут, мысли в голове путаются. Ох и зря она явилась сюда! Зря связалась с нечистою силою!
– Ничего, ничего. Сейчас очухаешься, – беззаботно бросила ведьма, заплетая рыжую косу.
Глава 4
Кое-как пришла в себя Милуша. Встала с лавки да на нетвёрдых ногах на крыльцо вышла. Злата следом поспешила, взмахнув на ходу подолом пышной юбки.
– Держи, приворотное зелье-то! Куда торопишься? – закричала она, протягивая Милуше заговорённый горшочек с мёдом.
Та послушно приняла его из рук колдуньи и медленно спустилась по ступеням.
– Эй! Постой! – Злата не дала девушке так просто уйти.
Она метнулась в дом, а через минуту уже выбежала на улицу, держа в руках корзинку со снедью, что принесла Милуша в оплату. Девушка непонимающе уставилась на ведьму: да и немудрено! Ведь та должна была принять любой подарок, не привередничать. Настоящие колдуньи берут что дают и обратно не возвращают.
– Забери харчи-то, мне без надобности, – сказала Злата и всунула корзинку в руку опешившей девушке.
– А как же… приворот? Почему не надобно? – обеспокоенно забормотала та.
Злата улыбнулась белозубо и головой замотала, так что коса запрыгала вокруг неё, как красная змея.
– Не надобно, не возьму. Уж больно хорош твой кузнец, такого не грех приворожить и даром! Бери, бери зелье, не сомневайся! Сработает в лучшем виде.
Нехорошее предчувствие шевельнулось в груди у девушки, но она отмахнулась от него, как от назойливой мухи.
«Привораживать любимого пришла к лесной ведьме, нечисть воочию видала, да на присушку тяжёлую согласилась. Чего уж боле бояться-то», – подумала Милуша и приняла корзинку.
– Теперь слушай внимательно. Накорми мёдом Пересвета, но не единый раз, а трижды. Поняла? Коли три раза сделаешь, так навеки присушишь, обратного пути не будет. А сейчас ступай да смотри не оборачивайся, а то сгинешь в лесу, – напутствовала Злата.
В это время откуда-то сверху, из крон раскидистого вяза, громко закаркал ворон. Звук этот, резкий и протяжный, разнёсся по округе, заглушая весь остальной шум, присущий лесу.
Милуша вздрогнула и ухватилась за поясок с обережными наузами. Сердце её сдавил страх, да так сильно, что оно пропустило удар. От испуга девушка даже забыла поблагодарить ведьму и почти бегом бросилась прочь от проклятого места. Выскочила на лесную тропинку и поспешила в сторону дома. А вслед ей всё продолжало нестись душераздирающее карканье.
Лишь отойдя на приличное расстояние от избушки ведьмы, девушка замедлила шаг. Она не знала, что делать с харчами, что приготовила для оплаты, но нести их домой ей очень не хотелось.
«Нет, там уж нечистая сила поработала. Того и глади, порчу, какую накличу. Спрячу-ка лучше где-нибудь, да так, чтобы никто не нашёл и не отравился. Иль лучше, от греха подальше, испорчу», – подумала она и принялась вытаскивать из лукошка его содержимое.
Яйца девушка разбила и швырнула в придорожные кусты, муку на землю высыпала, а морковку да свёклу зарыла в густой палой листве. В освободившуюся корзинку поставила горшочек с заговорённым мёдом и пошла дальше.
В этот миг услыхала Милуша сзади топот копыт. Первой мыслью было повернуться, но она удержалась, потому что крепко помнила наказ Златы. Да и не раз слыхала такие истории, когда забрала нечистая сила ослушника, обернувшегося назад после ухода от ведьмы.
А лошади всё приближаются. Топот копыт уже совсем близко, ржание слышится за спиной у девушки. Да такое громкое, как будто не один или два коня сзади бегут, а целый табун. Вот-вот налетят, затопчут, забьют крепкими ногами.
Едва сдержала крик Милуша, побледнела вся, задрожала. Закрыла голову руками, согнулась в три погибели, ожидая неминуемой смерти. Трясётся, а назад не смотрит, продолжает идти вперёд.
Лошади уж совсем близко, девушка даже дыхание их почуяла, запах, жар от разгорячённых тел. От страха еле ноги волочёт, а всё же движется дальше и назад не смотрит.
– Морок всё это, чёрное колдовство. Чур меня! Чур! – прошептала про себя.
Как только вымолвила, в тот же миг всё смолкло. Исчезли незримые кони, и вместо громкого топота звенящая тишина разлилась по лесу, даже ветер пропал да птицы замолчали.
С облегчением вздохнула Милуша, опустила руки, выпрямилась. Но продолжила чутко прислушиваться, боясь, что морок повторится.
«Ну так и есть – колдовство! Откуда в лесу кони? Тем более в таком густом! А уж табуну здесь никак не пройти, поранятся о ветки и сучки, переломают ноги о коряги, да в овраг угодят. Тропка-то узенькая, здесь и человеку негде развернуться. Нечисть голову морочит, не иначе!» – подумала девушка про себя.
Пошла дальше и вдруг услышала из-за кустика голосок. Тоненько так кричит кто-то и плачем заливается.
«Девица, а девица! Помоги, сделай милость! Заблудилась я, в траве высокой траве ноженьки запутались, не дойду до дому! – позвал детский голос.
Милуша так и подскочила, за малым не обернулася. Уж больно жалостливыми были слова. Воображение живо нарисовало деревенскую девочку, что отправилась в лес по грибы, да заплутала, а теперь вот и запуталась в густых лесных травах.
А ведь с маленьким дитятей, с таким, например, как сестрёнка Милуши, пятилетка Дарёнка, вполне могла произойти такая история. Сколько ребятишек вот так сгинули навеки? И никто им не помог.
Пошла девушка вперёд, а шаг всё медленнее и медленнее, так и тянет её посмотреть, вдруг, правда, деревенская девочка зовёт? А голосок всё громче, всё жалобнее, рыдает, всхлипывает, зовёт батюшку с матушкой.
Сжалось от сочувствия сердечко Милуши, но посмотреть боязно, ведь вполне мог злой дух манить её. Да и твёрдо запомнила слова ведьмы: обернёшься, пропадёшь. Вот и шагает дальше, хотя у самой сердце кровью обливается.
«Ничего, дойду до дома, приворотное зелье оставлю и вернусь в лес. Если ребятёнок заблудился, в траве запутался, то никуда не денется. Прибегу и освобожу», – решила она.
В тот же миг стих голосок, как будто его и не было. Вздохнула девушка и быстрее припустила по тропинке.
«Так и есть, злой дух. Хорошо, что не обернулась», – подумала про себя.
В это время лес потемнел, как будто перед грозой. Только что светило ласковое солнышко, пробиваясь сквозь зелёную листву, отбрасывая сверкающие блики на тропинку, и вдруг спряталось. Густой мрак выполз из-за кустов, окутал Милушу со всех сторон, потянуться к ней чёрными тенями.
Пуще прежнего заколотилось сердечко девушки. И раньше страшно было, да стало ещё страшнее. Уж не раз пожалела она, что связалась с ведьмой. Понимает: это не всё, на том дело не кончится. Пока не выберется из лесу, успеет такое увидеть, что на всю жизнь запомнится.
Следом новые мысли в голову полезли. Жаль Милуше своего суженого привораживать.
«А ну как со мной что случится? Умрёт ведь от тоски, соколик ясный! Могу ли я так поступить с ним? Смею ли распорядиться так жестоко его судьбою?» – растревожилась девица.
Попыталась вызвать образ Галки, да не помогает. Страшно такую обузу на душу принять, против воли присушить к себе любимого. Захотелось ей вернуть ведьме заговорённый мёд, да так сильно, до дрожи. Чуть было не повернула обратно, но вовремя вспомнила про наказ.
– Что ж ты такая квашня-то! Уж сделала приворот, так сделала! Ступай домой! А то уведут из-под носа жениха! – проговорила она вслух, желая приободрить себя.
Вот только слова её возымели обратное действие. Голос, резкий и срывающийся от напряжения, прозвучал, как воронье карканье. Эхом откликнулись слова в безмолвном потемневшем лесу и разнеслись по округе, разрезая звенящую тишину.
– Уведут жениха… жениха… жениха… – затихая повторило за ней эхо.
Вздрогнула девушка и припустилась бежать к деревне со всех ног. Несётся, по сторонам не глядит да чудится ей, что из чащобы за ней следят светящиеся глаза. Как будто невидимые звери или сказочные чудовища затаились в зарослях, спрятались во мраке и с жадностью наблюдают, готовясь наброситься и растерзать на части. И так много сверкающих глаз вокруг, что и не сосчитать.
А сзади тишину нарушило звериное рычание. Громкое, протяжное, то ли медведь голос подал, то ли ещё кто похуже. Не оглянулась Милуша, поспешила дальше на негнущихся ногах.
Вдруг лай собачий послышался, да такой громкий, злой, как будто свора собак побежала за девушкой по лесной тропинке, готовясь напасть, разорвать на мелкие кусочки. А тьма сгустилась, делаясь всё чернее и зловоннее, как будто не лес вокруг, а стоячее болото.
Ледяной пот заструится по спине у девушки, сердце загромыхало в груди, а горло сжалось так, что и не закричать, не позвать на помощь. Но, памятуя наказ ведьмы, Милуша всё равно не оглянулась, лишь поспешила дальше по тропинке, подгоняемая всеобъемлющим ужасом.
Вот и опушка показалась, а за ней и до деревни рукой подать. Приободрилась девушка, из последних сил бросилась вперёд, мечтая поскорее выбраться из леса. Там впереди тьма расступилась, и небо засветилось ласковым солнышком.
Уже подбегая к опушке, девушка услышала громкий петушиный крик. В тот же миг смолкло и рычание, и собачий лай. Светящиеся глаза скрылись, как небывало их, а тьма расползлась по кустам, оставив лишь серые сгустки тумана.
Чуть жива, добежала Милуша по открытого места и без сил опустилась на землю. В жизни не доводилось ей переживать такого страху.
Долго ли сидела девушка на прогретой солнцем травке, приходя в себя и успокаивая колотящееся сердце, она и сама не знала. Радовалась, что выбралась из лесу, но между тем душу её бередили тяжёлые мысли.
Уж очень страшно ей было накормить ведьминым угощением своего суженого. И никак не получалось у неё перестать думать об этом. Плохое предчувствие сжимало грудь.
«Не стану привораживать! Эх, будь что будет! Уйдёт к Галке, знать, судьба такая. Не могу брать грех на душу», – решила, наконец, Милуша.
Достала она из корзинки заговорённый мёд. Поглядела на него, подумала, и ещё больше укрепилась в мыслях, что нельзя кормить им Пересвета.
«А ну как порчу наведу на соколика? Нет уж, пусть ведьма сама свой мёд ест, а мне без надобности», – на том и порешила.
Хотела было вылить на землю, а горшочек разбить, да побоялась. Остановило что-то. Тогда начала девица искать укромное место, куда можно припрятать опасное снадобье. И такое место живо отыскалось.
Неподалёку от опушки росла старая ива. Ствол у неё в обхвате не меньше саж
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: