Доверяя противоречию
— Чародея зовут заговорившим грозу, — с гордостью заявил парень. — Посмотри, на небе ни облачка, а молнии всё равно рождаются и сходят к его башне.
— На самом деле, над нами нет настоящего неба, — задумчиво ответил Амрес, всматриваясь в необычное явление. — Оно слишком чистое для тех, кто живет рядом с Альянсом Островов. Мы зовём наш край Облачным Альбионом не просто так. Наши люди занимаются добычей и переработкой молний. Могу с уверенностью сказать, что существует три вида молний: белая — самая распространённая, лиловая — редкая, сопровождающая сильные штормы, и золотая гроза. Но зелёной молнии в природе не существует, — закончил он, отрицательно качая головой.
— Видишь, твои знания неполные, — усмехнулся Элин. — Перед тобой наглядное опровержение твоих слов. — За время совместного пути они немного сблизились. Амрес стал более раскрепощённым и даже проявлял доверие к юному Вегра, который всегда цеплялся за него, чтобы чужеземца не унесло в толпе.
— Можно ли встретиться с ним? С самим чародеем, — быстро уточнил Амрес.
— Нет, без разрешения никуда. Во дворец нас не пустят. А даже если написать запрос, ждать придётся не меньше полугода — знаешь, какая там очередь? — сказал Элин и, схватив друга за руку, потащил его по улицам столицы. Ведь в Миретар они приехали не для того, чтобы любоваться достопримечательностями, а искать сбежавшего брата.
— Вот как? — скользнув взглядом по спокойно наблюдающему за ними Сафину, Амрес неловко потер шею. Он сам не понимал, почему почувствовал лёгкое напряжение — его скромную личность так легко заметили среди толпы. — Неудивительно, королевский дворец — не проходной двор, туда сброд не пускают, — его смех звучал с некоторой радостью, будто он пришёл к нужным выводам.
— Было бы странно, если бы было иначе. Но если ты задержишься, уверен, мы сможем встретиться с чародеем. Я слышал, что он даже благословляет на счастливую жизнь — Элин просиял.
— Раньше я думал, что ваша вражда не так сильна, но теперь вижу, как ты стараешься причинить Эрсулу душевную боль, — наигранно опечалился Сафин, появляясь перед другом. Он не планировал этого, однако раз его уже заметили, наблюдать издалека стало бы лишь поводом для ещё большего недоверия.
— Сэф! Давно в столице? — сразу переключился на подоспевшего друга Элин. Именно из-за этого он не заметил, как изменилась гримаса Амреса — лицо того сжалось разочарованием. Брошенное Сафином вскользь сообщение, что они с Эрсулом нашли след пропавшего мальчишки в Виране, не произвело на Амреса никакого впечатления. Казалось, он знал — это ложь чистой воды, или же настолько хорошо читал Сафина, будто знаком с ним не один год. Амрес не склонен к болтовне и часто улыбается в разговоре, но, казалось бы, впервые оказавшись за пределами Альянса и добравшись до Кадрамара, он должен был восхищаться окружающим. Это естественная реакция: даже Элин шатался по улицам разинув рот. Но Амрес сдержан — словно старик, уже умудрённый опытом, ведущий внука в большой мир. Такое возможно лишь в двух случаях: либо у него полно дум, и на пейзажи нет времени, либо его просто трудно удивить. Сафин склонялся к первому, и потому жаждал узнать, о чём думает этот человек. Оказалось, дворец короля стал излюбленным местом Амреса. Он часто попадал в поле зрения гостя — внушительное здание притягивало его взгляд и заметно напряжённо действовало на него.
— Элин сказал, что в Эверхоне ты человек важный, Сафин Велтар, — с легкой снисходительностью произнёс Амрес. Это немного подкосило Сафина, но он удержался от колкостей, понимая: из-за разницы в возрасте Амресу, наверное, просто завидно, что у него нет влияния на землях Кадрамара. О себе Велтар рассказал мало, но кое-что можно было узнать — главным образом из-за влияния его семьи. Мужчина усмехнулся, присаживаясь на другой конец подоконника. Увидев недовольный взгляд Сафина, поднял руки в знак примирения: — Верно говорят — кровь не вода. Вижу, ты мне не доверяешь. Не знаю, считается ли это дурным тоном, но уверяю — как только найду брата, сразу же уйду из Кадрамара. Мне здесь не нравится — вы слишком... другие. Отличаетесь от Альянса островов, сжаты словно рой. У нас простор и свобода, нет места, куда нельзя добраться воздушным судном, а вы вынуждены ходить пешком, влача жалкое существование, полное страха и тревог. — Амрес устремил взгляд на спокойные, умиротворённые улицы столицы, простирающиеся далеко за видимость. Из-за ограниченного бюджета и высоких цен они сняли одну комнату на троих в гостевом доме.
— Кадрамар не обязан копировать жизнь Альянса. Мы давно не связаны с вами, — кисло заметил Сафин.
— Говоря о твоей выходке, должен спросить — сможешь ли провести нас во дворец короля? — осторожно ткнул в самую больную тему Амрес. Сэф не сразу понял подвох и решил ответить честно:
— Сейчас нет... — начал он, но услышал смешок и возмущённо посмотрел на Амреса — Это не значит, что род Велтар — сброд! — вспылил юноша, получив согласие кивком от Амреса. — Ты ведь солгал, да? — не хотел отставать Сафин, уставившись на молодого мужчину. Существенная разница в возрасте была заметна. Сэф отлично ухаживал за собой даже в походах — гладко выбрит и одет без единого пятнышка. К счастью, конец лета и дождевой сезон ещё не наступили, так что поддерживать чистоту было проще. Но для Сафина Амрес казался маниакалом, одержимым чистотой. Его явно раздражало, когда по-дружески цеплялся за него Элин, но мужчина старался улыбаться в ответ. Он только что вышел из ванной комнаты, где тщательно счищал с одежды пыль и, скорее всего, следы соприкосновения с чужим телом. Не испытывая нужды изображать лицемерного заядлого добряка, сейчас он выглядел более брутально, мужественно, и оттого — ещё более угрожающе.
— В какой-то степени, — усмехнулся Амрес. — Он должен быть в столице, всегда интересовался королевским чародеем Кадрамара и, думаю, не стал бы тратить время напрасно, прежде чем исполнит свою давнюю мечту. — Сэф извлёк портрет беглеца. Его взгляд вновь пробежал по кукольным чертам чужого лица — если бы он не знал, принял бы этого юношу за немного грубоватую, но достаточно красивую молодую леди.
— Если бы взял с собой ещё одного брата, поиски шли бы вдвое быстрее. Один человек не может быть в двух местах сразу, понимаешь? — спросил Сэф.
— Меня одного едва впустили. Что было бы, если бы привёл с собой последнего брата? Кадрамар не столь милостив к жителям Альянса. Я почувствовал это на собственной шкуре. Так что твой отец был прав, решив сохранить меня в тайне. — Усмехнувшись, Амрес коснулся шеи. — Уверен, он достаточно умен, чтобы не выдать себя. Если нет — мы ищем не человека, а его могилу. — Мысли тёмные, но близкие к правде. Сэф это понимал.
— Будем надеяться, он не столь самоуверен, как его старший брат, — с улыбкой вспомнил Велтар откровенную глупость собеседника в Валнире. — Этот портрет тебе не пригодился. По чему ориентируешься?
— Не знаю, — безразлично пожал мужчина плечами. — Наверное, следую зову сердца. — Немного подумав, тихо он рассмеялся, осознавая абсурдность своих слов. Взяв в руки лист, Амрес усмехнулся, немного нахмурив брови: — Обычно мы покидаем дом по мере взросления в одиночку. Иногда я беспокоился за братьев. Удивительно, что, когда впервые решил думать о себе, этот человек исчез из нашей жизни. Насколько помню, он пошёл в мать — такой же бестолковый, легкомысленный... — Внезапно он замолчал, тяжело вздохнул, сглотнув ком в горле.
— Не дави на жалость, это мерзко, — поморщился Сэф, что странно приободрило собеседника, тот усмехнулся, покачав головой:
— И не думал. Не знаю, что или кто придал ему сил, но если он жив — пойдет со мной. У него нет выбора. — После этих слов картина их воссоединения в голове Сэфа приобрела мрачный оттенок, такой же, каким казалось лицо Амреса.
— Твой брат здесь давно. Если хотел проникнуть во дворец, мы можем это проверить, — поделился Сафин и быстро отвёл взгляд.
— И как? — неохотно спросил Амрес, думая, что Сафин снова придумает какую-то ерунду для его проверки.
— Глава любого благородного рода должен направить во дворец официальный запрос. Примерно через неделю можно узнать, кто ожидает разрешения на визит. Пробежимся по домам, опросим их. Обычно их немного. Всё решится за пару-тройку дней, максимум — неделю. Это быстрее, чем надеяться на случайную встречу на улицах. — Это лучший и безопасный план, по мнению Сэфа. Хотя Элин говорил о большой "очереди", король Кадрамара не принимает всех подряд.
— Элин сказал, что его старшие братья сейчас здесь. Разве они не могут помочь?
— Зря он так болтает. Хотя считает себя умным, это всего лишь надежда. Братья не общаются с ним и вряд ли будут помогать. — Единственное, что они могут — приютить чужеземца. Зная характер старших братьев Элина, Сэф сомневался, что Вегрой будет легко манипулировать в дальнейшем — из-за этого могут быть разногласия с Эрсулом.
— Но мы же можем попробовать? — возразил Амрес.
— Да, можете, — сразу согласился Сафин, не желая устраивать шумиху на пустом месте. На единственной кровати, растянувшись во всю ширину, по-хозяйски спал Элин, время от времени отбрыкиваясь, как будто предупреждая, что делить ложе он не намерен.
— Но ты поступишь так, как считаешь нужным, верно? Если ещё не сделал, — с усмешкой спросил Амрес.
— Да, — саркастично ответил Сафин и, не встретив обиды, покачал головой. — Я уже послал письмо своему дяде, так что остаётся только ждать. Если твой брат проник в какую-то из благородных семей, мы узнаем, кто дал ему приют.
— Кто-то отчаянный, наверняка, — Амрес услышал это за спиной и нахмурился, бросив быстрый взгляд на Элина. Считая неразумным оставлять драгу наедине с Амресом, Сафин признал, что тягаться с чужеземцем одному ему не под силу. Расставание далось Элину тяжело — он был возмущён тем, что его снова оставляют одного играть роль няньки для гостя Кадрамара. Но друзьям снова пришлось разделиться, наглядно демонстрируя своё отношение к многолетней дружбе и подтверждая слова Амреса — Элина не ценят. Внезапно от Сафина последовал удар в спину: на воротах королевского дворца он предупредил стражу, что на территории Кадрамара появился человек, по вине которого охране Его Величества следует стать более внимательной. Неизвестно, что именно задумали Амрес и его младший брат, если тот вообще существует. Реален ли юноша несравненной красоты, с противоречивым характером — «любимец семьи», отважный на свободе, но трусливый перед братом? Как он сбежал? Почему? Амрес многое предпочёл утаить, не собираясь доверять своим помощникам. Стражи переглянулись, но имя и герб рода Велтар на груди Сафина заставили их с благодарностью склонить головы. В этот момент Сафин заметил, как лицо Амреса исказила самодовольная усмешка, словно он предвидел и подталкивал события к такой преграде. В тот момент с громким треском в шпиль башни чародея ударила золотая молния. По небу зашкварчала паутина трещин — повреждённый барьер издал мучительный стон, вспыхнул ослепительным светом и начал осыпаться мелкой сверкающей крошкой. Жители Миретара, подняв глаза к небу, увидели завораживающее явление: в чистом, казалось бы, голубом небе образовался провал, из которого вырвалась чёрная гроза. С центра барьера пошла зелёная волна, менее чем через минуту она вернулась, исцеляя повреждения. Гроза рассеялась, небо посветлело, словно ничего и не было — «Обновление барьера». Для жителей столицы это стало привычным, а вот невольные гости внушительным потоком стали валиться в глубокие обмороки от перенапряжения. Сафин долго размышлял над увиденным, понимая, что стал свидетелем чего-то необычного, возможно, того, что не следовало видеть чужаку.
6.
Возвращение в гостевой дом, где они успели обжиться и привыкнуть к своей комнатке, обернулось неожиданностью — её занял другой постоялец. Такое поведение казалось странным. Неужели, Элина и Амреса приняли за беглых преступников, возможно, отщепенцев, изгнанных благородными родами? Девушка за стойкой с ключами извинилась, вернула Элину оплату за необжитое время и попросила как можно скорее покинуть гостевой дом. По мнению юноши, виновником всему был Сафин. Они разошлись на не слишком хорошей ноте, и Элин подозревал, что друг мог сделать такую подлянку, но уверенности у него не было. Мирная столица за последние дни значительно изменилась — стала нервной. Улицы заполнили стражники в поисках кого-то, и, по словам Амреса, внимание было направлено именно на него. Он подтвердил опасения Элина — друг предал его.
— Мы почти на месте, — сказал Элин решительно. Он был уверен: не позволит загнать себя в угол и при встрече обязательно даст, если не физический, то хотя бы словесный отпор Сафину! В спешке пришлось искать что-то подходящее для ночлега — и как же кстати вспомнились братья, с которыми Элин всеми силами старался не встречаться. Видеться с ними, зная, что те непременно посмеются над младшим, ему совсем не хотелось, но оставить подопечного под открытым небом было нельзя. Хотелось выглядеть достойно в чужих глазах. Братья Вегра жили вместе в отдельном доме на седьмой улице от центра, недалеко от западных ворот столицы. Найти их дом ночью оказалось проще, чем можно подумать: у семейства была отличительная черта — любовь к люморам. Цветы, выращенные их матерью в саду, излучали слабое свечение, а вместе горели ярким маяком, так что дом был виден от начала улицы. Элин никогда не бывал в этом доме, но по письмам знал, что улица мирная и приятная. Успокаивая Амреса, он сам заметил неладное — несмотря на близость к центру, улица была вовсе без фонарного света, хотя фонари стояли по краю дороги, а тусклый свет из окон казался будто поглощаемым тьмой.
— Вот это да, ты спелся с простыми смертными? — внезапно прозвучал издевательский голос, заставив обоих остановиться. Амрес напрягся, стараясь вглядываться в темноту, нахмурив брови. Этот голос он точно не мог забыть, и пытался понять, не является ли происходящее плодом его воображения — ведь в Кадрамаре доверять нельзя никому.
— Кто ты? — неуверенно спросил Амрес в темноту и огляделся. Улица, прежде казавшаяся спокойной, теперь пугала мраком.
— Может, это твой брат? — загорелся неожиданной надеждой Элин и тоже огляделся. — Мы не причиняем вреда, слышишь? Давай поговорим. — Он попытался завязать разговор, надеясь, что удастся избежать конфликта.
— Вреда? Наивный ребёнок, если бы всё было так просто, — раздался смех, отчётливо усиливший меркнущий свет, который словно высасывал цвета, превращаясь в белые блики, похожие на сверкающие пылинки, спускающиеся с беззвёздного ночного неба. — Ты проделал длинный путь, это похвально, но толку — никакого. Думаешь что-то сможешь сделать? — голос словно эхом разносился вокруг, то приближаясь, то удаляясь, и вдруг лица Амреса коснулось нечто холодное и пахнущее сыростью. Он быстро дернулся в сторону и мельком увидел фигуру позади — тёмнее самой тьмы, окутанную дымкой, которая быстро рассеялась и исчезла, словно её и не было вовсе. "Агрессивно настроен?" — мысленно спросил себя Элин, оглядываясь и подбирая путь для отступления. Дом братьев был совсем близко, но успеют ли они? Момент подходящий — если у братьев Дамклер есть разногласия, то даже будучи невиновным Амресу стоит извиниться, позвать брата домой, надавить на совесть, убедить, что всё будет в порядке, и попросить вернуться вместе. Брат наверняка должен понять. Однако надежды Элина на благоразумие Амреса быстро пошатнулись.
— Временных рамок ты не установил, — усмехнулся Амрес, — поэтому я пришёл сразу, как только у меня появилась свободная минутка. Раз соскучился, может, стоило вернуться самому? — Он прекратил осматриваться, прекрасно зная — это бесполезно. Его заметили, и значит завоевать доверие собеседника уже не удастся. — Вилье пострадал серьёзно… Неужели тебе совсем не жаль брата? — тихо спросил он.
— Забавно, твоё отчаяние — словно патока для ушей, согревающая мою душу, — но, боюсь, рычаг давления ты выбрал неверный. Разве Вилье не дорог именно тебе? — безразличие в голосе собеседника вызвало у Амреса скрип зубов. Просчитался?
— Почему ты так поступаешь? Ты правда думаешь, что можешь остаться безнаказанным?
— Я не стану вмешиваться, — спокойно ответил тот. — Ты напрасно полагаешь, что я полон благородства. Я лишь несу скверную весть, а как с ней распорядятся — дело не моё. — Его печальный вздох, словно холодный пар, пополз из тьмы. На другой стороне улицы мелькнул зелёный огонёк. Вцепившись в руку Амреса, Элин увидел среди тумана человеческую фигуру. Она была неустойчива, расплывалась и вновь собиралась, но в то же время казалась вполне осязаемой, когда игриво потрепала Элина по волосам в тщетной попытке успокоить его тревогу. Туманный человек улыбался чёрной бездной вместо рта, затем сжал горло Амреса и поднял его над дорогой: — Как жаль, что он выбрал тебя, — прошипел голос. — Как жаль, что оказался настолько жесток, чтобы разрушить тебя. Придёт время, и мы встретимся, но не сейчас... Беги прочь, маленький принц! — с силой отшвырнув Амреса, разрушилось человекоподобное создание. — Уноси ноги, о, отчаянный воитель, покуда не пересечёшь границу Кадрамара! Пусть страх пожирает нутро, а боль, вскипая в крови, сворачивает нервы, обжигая до тех пор, пока ты не окажешься за барьером, пока не вздохнёшь тот воздух, к которому привык! — пар взмыл волной, поглотил Амреса целиком. Когда дым рассеялся, бледный мужчина кинулся прочь, задыхаясь от удушающей боли, с гулко бьющимся сердцем. Элин остался в недоумении, моргая от шока. Туман исчез, вместе с ним и зелёный огонёк. Юноша боялся повернуться к тому месту, где был тот, кого они искали. Он не понимал, что произошло и как противостоять такому влиянию. Только когда один за другим на улице зажглись фонари, он отмер. Догнать Амреса не удалось, и Элин растерялся. К счастью, случайно встретился Сафин, который как раз прогуливался по ночной столице и собирался возвращаться в комнату, из которой выгнал надоевшую "парочку". Выслушав друга, Сафин отправился с ним к месту встречи. Они внимательно осмотрелись, пытаясь выстроить приблизительный маршрут, но улица оказалась тупиковой. Если кто-то был на противоположном конце, чтобы уйти, ему пришлось бы пройти мимо Элина.
— Господин Линра, у вас очень красивый голос, — Джунила Талес осторожно вошла в оранжерею, где недавно оставила незваного гостя перед тем, как сообщить отцу о желании Линры встретиться с ним.
— Простите, не думал, что моя маленькая слабость раскроется перед кем-то, — смущённо улыбнулся юноша, прикрывая лицо платком. Дорога привела Линру в Молсан — ближайший к столице город в полутора днях езды. Его прозвали "пуховым". Многие утверждали, что из-за наивной доброты местных, желая таким образом либо унизить горожан, либо просто поддеть их. Линре предстояло выяснить, оправдано ли такое мнение.
— Не стоит стесняться, — тепло улыбнувшись, сказала Джунила, подавая юноше руку. — Подобная забавa придётся по душе вашей избраннице. Ступайте за мной, отец согласен принять вас. Но обязана предупредить: душевное состояние отца тревожно. Прошу, не принимайте на свой счёт его неосторожные слова, если они появятся. — Однако Линра встал самостоятельно, чем смутил девушку. Будучи старшей дочерью рода Талес, Джунила привыкла, несмотря на молву о своём холодном нраве, оказывать активную поддержку встречным.
— Разумеется, — не осмеливаясь взять её руку, ответил Линра, заведя руки за спину и сцепив их, благодарно кивнул. Прибыв в Молсан пару дней назад, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы попасть к нужным людям, и оскорблять благородную леди — старшую дочь и, вероятно, будущую главу рода — он себе позволить не мог. Его приняли в доме Талес не просто так: как странствующего лекаря, Линру обязали помочь младшей дочери рода, заболевшей тяжёлой болезнью, и таким образом следуя своему плану — завоевать доверие главы рода. Вокний Талес пользовался в народе славой человека жестокого и непреклонного. Его стальной голос, хриплый и властный, позволял принимать решения, порой далекие от гуманности, и лишь немногие знали, как сильно он от этого страдает. Мужчина был уверен, что долгая болезнь его младшей из трёх дочерей — следствие его конфликта с племянником и его чрезмерно жадной супругой. Под зорким присмотром Вокния, Линра осмотрел Фемну Талес — светловолосую молодую девушку с некогда жизнерадостным лицом, чей портрет юноше довелось увидеть по дороге в комнату больной. Сейчас она выглядела весьма болезненно: её бледная, сухая и трескающаяся кожа причиняла невыносимую боль при малейшем прикосновении. Каждая смена простыней сопровождалась слезами, обжигающими солью. Когда-то густые волосы проредились до видимых проплешин, а пальцы рук и ног часто мерзли и темнели. Фемна с испуганными зелёными, увеличенными от худобы глазами стыдливо пряталась, то смотря на жестокого отца, пугающего своим суровым видом, то на незнакомого юношу — уродливого, но с тёплыми руками. Вокний чётко поставил условия: если Линра не справится с болезнью дочери, на поддержку рода рассчитывать не придётся. Однако осмотр показал, что у Фемны как таковой болезни нет. — Мне понадобится время, — задумчиво заключил Линра, подперев голову рукой. В комнате было достаточно света, но дневной свет был бы кстати. Вызов к девушке поступил лишь поздним вечером — юноша списал это на нежелание демонстрировать род Талес как обедневший.
— Вы действительно сможете ей помочь? — устало вздохнул Вокний, внимательно наблюдая за Линрой. За последние два года Фемна уже почти исчерпала силы на попытки исцеления: за это время побывало много лекарей, которые только усугубляли её состояние.
— Такая вероятность есть, — ответил Линра, нахмурившись. — Но я не могу понять, что именно с вашей дочерью. Сначала мне показалось, что её ранила Тарехэлла — распространённое в степях заболевание, сопровождающееся повреждениями кожи, похожими на её. Однако некоторые симптомы вызывают сомнение. Тарехэлла даже в запущенной форме не нарушает кровообращение и лишь немного провоцирует выпадение волос. — Он поднялся, взял девушку за подбородок и повернул голову к окну, всматриваясь в мелкие рубцы на шее. — Если не Тарехэлла, то может, горная стера? — продолжил Линра. — Это редкое в Кадрамаре заболевание, передаваемое фруктами, заражёнными личинками насекомых, паразитирующими в организме и истощающими человека. Для размножения личинкам нужна высокая влажность. — Юноша опустился на колени, протиснулся под кровать и с силой подул туда, поднимая облако пыли. Собравшиеся смотрели с недоумением на диковинное поведение лекаря.
— Что он делает? — спросила Фемна. Для неё лекарь перестал быть пугающим — теперь она понимала, что терпение отца на исходе, и тот в любую минуту может выгнать этого самозванца.
— Господин Линра... — устало позвал Вокний. Он разделял мнение дочери и молча надеялся на обращение к остаткам чести юноши, чтобы не применять силу.
— Раз уж это невозможно... — прокряхтел господин Линра, продвигаясь всё глубже под кровать. — Значит, причина кроется в чём-то другом! — громче провозгласил он. Джунила, стоявшая рядом с отцом, виновато поджала губы, осознавая, что именно ей придётся отвечать за этого человека. — Но в чём же именно дело? Я уверен, что вы принимали немало лекарей, однако все они, к сожалению, оказались бессильны... Потому что ваша дочь вовсе не больна, — тихо усмехнулся Линра, выбираясь из-под кровати. С довольной улыбкой он подошёл к строгому, явно недовольному вердиктом Вокнию Талес и протянул руку, сжимая в кулаке нечто невиданное: — Есть ли у вас что-то глубокое и прозрачное? Ваза, горшок, какой-нибудь сосуд? — обратился он теперь к Джуниле.
— Потрудитесь объясниться! — голос Вокния обострился. — Я доверился вам, надеясь, что именно вы поможете моей Фемне. А вы заявляете, что она здорова? Не ослепли ли вы от гордости своими умениями?! — внезапно мужчина отпрянул, заметив, как из руки юноши капает кровь. — Что это? — спросил он в недоумении.
— «Что?» — глупо переспросил Линра, глядя на собственную руку. — Скорее — кто. Ох, извините, кажется, ваша младшая дочь успела приручить этих существ... И сейчас у них время кормёжки. Они очень пунктуальны в этом деле... — неловко рассмеялся он и принял из рук подоспевшей Джунилы прозрачную вазу с водой на дне. Засунув руку внутрь, Линра разжал кулак и аккуратно соскреб с ладони перламутровое насекомое. Капли крови упали в воду, и существо издало истерический скрип — оно не умело летать и плавало в воде, словно камень. — Позвольте представить: причина недуга вашей дочери — вот это, на первый взгляд безобидное создание. Если я не ошибаюсь, это королева улья. В ином случае девочке срочно необходимо сменить комнату, и чем скорее — тем лучше. Рой охотится только во главе королевы, иначе они бесполезны, ведь именно она питается кровью для вынашивания потомства. Их яд обезболивает место укуса, но в момент «трапезы» они расцарапывают кожу, чтобы впиться глубже. Они способны долго обитать в одном месте. К счастью, эти насекомые не склонны селиться в домах, поэтому странно, что рой оказался здесь — словно кто-то подселил их. — Линра задумался, срывая со столика салфетку, и достал королеву из водной ловушки. — Не волнуйтесь, рой не нападает на людей без особой нужды. Как только я выпущу её на улицу, остальные последуют за ней. Вам лучше не мешать, — похлопал парень Вокния по плечу и слегка сжал королеву в руке, заставив её пискнуть. Медленно он вышел из комнаты. Под испуганный визг Фемны из-под кровати выползли мелкие насекомые багряного цвета, размером с горошину, стрекоча и спеша за своей королевой. Линра с королевой на руках покинул поместье и свернул в сторону сада, где аккуратно выпустил насекомое в глубокую траву и отошёл. Ещё некоторое время слышались стрекоты, затем они удалились в сторону высокого забора. Роевые Сонры — кровососущие ночные охотники. Обычно они не нападают на людей и избегают гигантов. Зато охотно охотятся на мелких грызунов и раненых птиц. Судя по всему, они долго голодали, прежде чем осмелились атаковать Фемну. Внешний вид Фэмны, объяснялся тем фактом, что насекомые способны провоцировать повышенное сопротивление организма к их слюне для быстрого истощения жертвы. Теперь девушке предстояло выздороветь: Линра рекомендовал целебные ванны и увеличенный приём пищи — лучше в два или три раза больше обычного. Чем быстрее Фемна восстановится, тем скорее Вокний поможет юноше получить доступ в королевский дворец. С подозрением Вокний попрощался со странствующим лекарем, не веря, что тот действительно смог сделать то, что требовалось. На прощание выгнал его за порог, велев ждать ответа. Линра вернулся в гостевой дом ни с чем.