Планета Перерождённых

Глава 8. Эмоциональный вопрос

Виктор сидел на пластиковой скамейке, прислонившись к стене, держа в руках контейнер с бутербродами и фруктами, и небольшой ёмкостью с напитком. Всё это доставил группе робот-доставщик, напоминающий тележку на колёсах с манипулятором-рукой сверху, способной открывать двери, принимать и передавать посуду и обслуживать себя вплоть до ремонта. Такие роботизированные тележки каждый день поставляли им провизию в промежутках между завтраком и ужином, которые проходили в столовой. Но чтобы пообедать в столовой, нужно было проделать немалый путь, а значит, затратить время. Поскольку вся база состояла из нескольких уровней, и добраться из одного конца в другой, перемещаясь на лифтах, специальных подвижных платформах, занимало много времени. Вот такой робот-доставщик сейчас стоял неподалёку и терпеливо ждал, когда ему вернут пустые контейнеры.

Скамейки располагались вдоль стены по левую и правую стороны от входа в огромном ангаре с космическими тренажёрами. Виктор насчитал десять – имитирующих кабины глайдеров, и один побольше — рубку основного космического корабля.

Курсанты расположились произвольно на скамейках и молча уничтожали свои порции, рассматривая шедевры инженерной мысли. И хотя это был их второй предстоящий опыт, но они всё равно с интересом рассматривали тренажёры, словно увидев их впервые. А посмотреть было на что. Красивые поблескивающие ёмкости, формой напоминающие кабину космических аппаратов, опирающиеся на шесть цилиндров-гексаподов, возвышались над поверхностью.

Кабины были полностью идентична натуральным — все приборы, средства управления вплоть до мельчайших подробностей. Лишь только обзорные иллюминаторы замещали встроенные мониторы, имитирующие любую обстановку, начиная от выхода из ангара, расположенного на Земле или в трюме корабля-матки, до полёта в околоземном или космическом пространстве. При этом можно было усложнить полёт, добавляя всевозможные препятствия в виде других космических кораблей, обломков планет и другого космического мусора. Реальности полёта добавлял виртуальный 3D-шлем и цилиндры-гексаподы, наклоняющие тренажёр в ту или иную сторону, соответствующую манёвру корабля.

Виктор не спеша жевал бутерброд, состоящий из хлебной прослойки, мяса и зелени, на вкус довольно приятный и похоже на натуральные продукты. И размышлял о том, что здесь, на базе, он находится около недели и уже многому успел научиться: освоил виды оружия, космический скафандр, медицинские средства реабилитации и восстановления, получил навыки пилотирования основным космическим кораблём и личным глайдером. И хотя эти знания носили базовый характер, но он хоть сейчас мог вывести корабль в космос и вернуться обратно.

Полученные знания его радовали, но одновременно и пугали. Он понимал, что, получив их уже сейчас за такой короткий срок, предполагалось, что в дальнейшем их, то есть курсантов, будут натаскивать и испытывать. А значит, конкуренция будет жёсткая, вплоть до столкновений физических и моральных, а к этому надо быть готовым. Люди, попадающие в суровые жёсткие условия, могут вести себя неадекватно, проявлять агрессию и панику. Предполагая, что это их ждёт уже в недалёком будущем, Виктор понимал, что нужно держаться надёжных людей и сторониться тех, кто вызывает подозрения. Причём таких нужно всегда держать в поле зрения, чтобы не получить удара со спины как в переносном, так и в прямом смысле.

Кое-что Виктор предпринял уже сейчас. Искусственный интеллект, выданный каждому в виде кулона, вот то, на что он делал основной упор. Для всех это был всего лишь полезный вспомогательный интерфейс, но только не для Виктора. Ещё по университету он знал, на что способны эти штуки. И, судя по всему, это был не просто набор электронных полупроводников, а нечто иное. Он чувствовал это. Не зря кулон требовалось носить на груди вблизи сердца.

Сержант говорил, что искин подстраивается под характер каждого, а значит, он изготовлен на основе синтеза химии, биологии и наноэлектроники. Он всё это изучал в университете, это как раз было его специальностью, и предполагалось, что, получив диплом, он как раз будет заниматься похожими разработками. Но жизнь распорядилась иначе.

В первый же день получив искин, в тот же вечер, Виктор начал активно с ним общаться. Можно было общаться напрямую через микрофон, как это делали другие, но он предпочёл через табло экрана, дабы не привлекать внимание.

– Привет, искин», — первое, что написал Виктор.

– Здравствуй, хозяин, — тут же ответил интеллект басовитым мужским голосом в наушниках.

– Я Виктор. А как зовут тебя? — набрал он текст на клавиатуре.

– У меня пока нет имени, но вы можете дать любое. Я приму какое скажете. Могу также изменить голос по вашему желанию.

Виктор задумался. Хорошо бы иметь надёжного друга, который никогда не подведёт. Будет спутником, помощником и иногда советчиком. Надо сразу расставить все точки над i, создать ему личность окончательно и бесповоротно, сделав его другом, а не исполнителем воли хозяина. Кому-то, возможно, требовался послушный раб, но только не ему. Виктор наморщил лоб, напрягая мысли, потёр у виска и напечатал:

– Голос меня устраивает мужской, но сделай немного мягче тональность, присущую мужчине около тридцати лет. Имя тебе – Иван.

– Настройка произведена, — раздался голос искина в наушниках. Но теперь он был другим и напоминал школьного друга Серёгу.

Учились они с ним в одном классе, вместе ходили в секцию самбо, даже однажды влюбились в одну девчонку и чуть не поругались из-за неё, но обошлось. Серёга поступил в университет океанологии, поскольку с детства бредил морем. Хотя он тоже был москвичом, а не жителем прибрежного города. Но почему-то любил всё, что связано с водой: изучал морских обитателей, океанографию и вообще всё, что было связано с океаном.

После одиннадцатого класса пути Виктора и Серёги разошлись. Но они иногда продолжали встречаться на каникулах и совершать совместные путешествия в горы. Виктор помнил, как Серёга возмужал, раздался в плечах, движения его стали размеренными, взгляд внушал спокойствие и уверенность. А главное, хорошо помнил его голос, такой же спокойный и надёжный, как и сам друг. И вот теперь Виктор слышал в наушниках именно такой голос. От чего даже немного опешил, но быстро взял себя в руки.

— Мне нравится. Оставляем.

— Я рад, что вам понравилось, — ответил искин голосом Сергея, но при этом ровно, без оттенков эмоций.

«Ничего, — подумал Виктор, — искин ещё чистый, эмоции наработаются, и, как сказал сержант – он подстраивается под вас». Тут же промелькнула мысль, очень важная, как показалось Виктору, он попытался понять или додумать, наморщил лоб, напрягаясь, потёр висок. Но мысль ускользнула. Ладно, он вздохнул и набрал на клавиатуре:

— Иван, мне нравится твой голос, он похож на близкого мне человека. Но как ты понял, что он должен именно быть таким?

— Мы созданы как личные искины носителя-хозяина. У нас есть собственный источник энергии, но он мизерный. Основную энергию мы потребляем от хозяина, от его собственного электрического поля, поэтому нас принято носить на теле. К тому же мы можем считывать электроимпульсы, частоту сердечных сокращений, дыхание, давление и многие другие показатели. Я считывал, как реагирует ваш организм на голоса многих людей, и на основе полученных данных синтезировал голос. К тому же вы первоначально дали установку на мужской, но более мягкий, чем тот, что вы слышали у меня изначально.

— Недурно, Иван, но я хочу быть для тебя не хозяином, а другом, поэтому обращайся ко мне по имени и на «ты».

— Принял, Виктор — быть тебе другом, — снова без эмоций отчеканил Иван.

И вот прошла уже неделя. В эмоциональном плане искина что-то немного поменялось. Он стал более раскованный, что ли, появились элементы сарказма и лёгких шуток. Он явно учился, находясь в обществе людей.

А в тот вечер, когда Виктор сражался на татами с Томасом и победил его, а уже перед отбоем «беседовал» с Иваном, то он удивил вопросом, которого у искина явно не должно быть:

— Виктор, можно задать тебе вопрос?

Виктор удивился постановке уже только этому вопросу. А когда Иван задал следующий, даже чуть растерялся.

— Почему норвежец проявлял агрессию? – показалось, Иван задавал вопрос с человеческими нотками, словно ребёнок спрашивает у родителя: «Почему Земля круглая?»

И на этот вопрос нужно было ответить правильно, чтобы заложить основу будущего эмоционального составляющего искина. Ведь впитывая всё подряд и анализируя, он мог воспринять агрессию как нормальное состояние, а если сюда ещё вплести злость, ненависть, зависть и другие негативные эмоции, то получится страшный винегрет. Вопрос серьёзный, но отвечать на него нужно не на экране, а вживую. Показалось, так будет правильнее и убедительнее. Поэтому Виктор, прежде чем ответить, ушёл в душевую, там в это время никого не было.

— Отвечаю на твой вопрос, Иван. Понимаешь, человеку присущи эмоции. Это то, чему невозможно запрограммировать, это состояние души присуще человеку. Душа — это то, что невозможно измерить и пощупать. Душа у каждого человек развивается по-разному в зависимости от семьи, общества, в котором он воспитывался, обитал. Поэтому в одной и той же ситуации люди по-разному реагируют: одни сдержаны, другие агрессивны, одни вежливы, другие грубы, одни проявляют героизм, другие трусость.

Есть эмоции положительные, а есть отрицательные. Большинство людей стремятся проявлять положительные эмоции. Но и у них не всегда получается. Люди знают это. Поэтому в ответственные миссии подбираются те, кто обладают устойчивыми эмоциями. Вот и наше обучение направлено на такой отбор. Потому что человек с негативными эмоциями с большей вероятностью подвержен негативным поступкам, а в итоге и к негативным последствиям.

Всё это Виктор вспоминал, дожёвывая бутерброд. Но вдруг мысль, назойливо кружащаяся все эти дни, но никак не уловимая, пронзила голову. Виктор открыл было рот, поднося последний кусок, но так и не донёс, замерев с полуоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами.

– Искин Иван. На груди, – как на экране светилась мысль, – снимает многие мои физиологические показатели и даже эмоции в виде импульсов. А что, если мысленно подавать ему команды наподобие как протезы рук могут сжимать кисть мысленным желанием владельца. Если я смогу с ним мысленно разговаривать, давать указания и при чём никто даже не будет догадываться об этом, то это откроет гораздо больше перспектив. Надо будет вечером перед отбоем поработать с Иваном, попытаться наладить с ним мысленный контакт. Решено.

Из груди вырвался выдох облегчения — наконец-то он понял, о чём зудила непонятная мысль. Виктор доел бутерброд и отнёс контейнер роботу-доставщику. Взглянул на часы. Через пять минут начинались занятия.

Тренажёров было одиннадцать, поэтому десять человек отправлялись в симуляторы глайдеров, а остальные в рубку-симулятор основного космического корабля. В основной рубке находилось десять мест, но управление кораблём предполагало экипаж из семи человек: командир, пилот-оператор, бортинженер, штурман, оператор силовых установок и два оператора вооружением.

В экстремальных ситуациях кораблём могли управлять три человека: командир брал на себя обязанности пилота-оператора, второй человек объединял бортинженера, штурмана и оператора силовых установок, и ещё один отвечал за вооружение. Конечно, теоретически кораблем можно было управлять и в одиночку, с помощью корабельного искина, но обучение это не предусматривало. Хотя Виктор теоретически прорабатывал и этот вариант. Так, на всякий случай.

Каждый курсант осваивал все должности пилотирования корабля-матки. А в конце обучения после формирования основного состава, должности будут закреплены индивидуально за каждым, генеральным советом базы. И по какому принципу будет производиться назначение должностей – никто не знал.

На прошлом занятии Виктор участвовал в составе группы в рубке-симуляторе основного корабля. Отрабатывалась предполетная подготовка, проверка всех систем, слаженность команды. Он успел побывать в каждой должности, впрочем, как и все. На этом этапе сложности не возникло, все справились на отлично. Теорию слаженности, команды, доклады – изучили заранее, а в тренажёре отрабатывали уже практически. А сегодня Виктору предстояло отработать практически на тренажёре вывод глайдера из ангара в воздушное пространство и возвращение обратно.

Виктор расположился в кресле пилота глайдера-тренажёра, положив руку на штурвал, расположенный справа от панели управления. Штурвал чем-то напоминал джойстик и задавал направление влево-вправо, вверх-вниз. Сверху имелась гашетка, управляющая вооружением. Большим пальцем при желании откидывался защитный предохранительный колпак, при этом на центральной обзорной панели возникала прицельная планка, а указательным пальцем нажимался спусковой механизм. Под правой ногой находилась педаль контроля скорости.

Управление глайдером чем-то напоминало управление летательным аппаратом из компьютерной игры и особой сложности не представляло. Нужно было только задать направление и скорость джойстиком и педалью, а бортовой компьютер сам выбирал, какие закрылки, сопла, маршевые или вспомогательные двигатели при этом включать в работу.

Левая рука в полёте выполняла иную функцию, ей полагалось на панели управления задавать вспомогательные параметры: запуск систем летательного аппарата; разворот на 360° относительно вертикальной оси; выбор применяемого вооружения, хотя по умолчанию автоматика сама выбирала применяемое оружие в зависимости от цели; навигация; автопилот; радиосвязь и силовой щит.

При аварийных ситуациях возможно было катапультирование, но не в аварийной капсуле, как на корабле-матке. На глайдере всё происходило проще. Открывался люк над пилотом, и кресло вместе с пилотом выбрасывало наружу. Если это было в космосе, то предполагалось, что пилот будет в скафандре, и какое-то время его хватало для прибытия спасательной бригады. Это в лучшем случае, а в худшем... Лучше до этого не доводить. В воздушном пространстве было проще: если кресло катапультировалось, то раскрывался парашют. В обоих случаях после катапультирования автоматически включался маяк обнаружения и непрерывный радиосигнал бедствия на всех возможных частотах.

Прежде чем начать учебное пилотирование, у Виктора возникла идея насчёт искина, пока его никто не слышал, а только видели на экранах инструкторы в помещении контроля. Он тут же решил воплотить идею:

– Иван, я сейчас буду вести переговоры с диспетчером и управлять глайдером, причём все свои манипуляции буду сопровождать голосом и тут же повторять мысленно. Твоя задача – считывать мои нервные импульсы, соответствующие словам, и научиться распознавать речь согласно этим импульсам без звука.

– Принял, Виктор. Я попробую, – тут же отозвался искин.

Виктор довольно кивнул и надев шлем, включил связь с диспетчером:

– На связи пилот глайдера номер двадцать Виктор Кузнецов, прошу дать разрешение на вылет.

– Диспетчер на связи. Вылет разрешаю.

Виктор потянулся к панели управления.

– Включаю предстартовую проверку всех систем челнока, – и мысленно продублировал фразу.

Бортовому компьютеру потребовались доли секунды на сканирование всех систем. Он тут же вывел на экран монитора надпись «Все системы корабля в норме, готовы к запуску».

– Включаю основной двигатель на малую мощность, – проговорил Виктор и повторил про себя, нажимая нужный тумблер.

– Включаю маршевые двигатели на малую мощность, — вновь мысленный комментарий.

Кабина мелко завибрировала с еле слышным гулом. На обзорных экранах открылся вид ангара настолько реальный, что если бы Виктор не знал, что он находится в тренажёре, то воспринял бы виденное за бортом за настоящее. В ангаре сейчас находились 10 глайдеров и яркое освещение подсвечивало в кабинах силуэты пилотов. Один из них даже помахал Виктору рукой. Возникло желание помахать в ответ, но умом он понимал, что это нереальная картинка.

Сигнальные фонари, поочерёдно перемигиваясь, указывали путь к воротам ангара.

– Медленно подаю штурвал на себя, — и эта же фраза мысленно.

Глайдер плавно оторвался от каменной поверхности и завис в воздухе.

– Выдвигаюсь к центру ангара, — комментировал Виктор, плавно нажав педаль скорости и отпустив после того, как его глайдер вышел из общего строя на свободный центр.

– Поворачиваю на девяносто градусов, — продолжил мысленно декламировать Виктор, положив левую руку на серебристую полусферу и медленно поворачивая её в сторону открывающихся ворот.

Дождавшись, когда створки окончательно отъедут и замрут, Виктор мысленно сообщил искину:

– Малый газ вперёд, вывожу челнок наружу.

Глайдер остановился на стартовой площадке перед ангаром. Полётное задание показалось Виктору слишком простым, он решил попытаться усложнить его. Авось получится.

– Диспетчер, говорит пилот борта номер двадцать. Прошу разрешения на разведывательный полёт вокруг базы в радиусе десяти километров.

На том конце возникла пауза. «Сейчас, наверное, меня пошлют далеко, и это будет залёт наглого курсанта». Он приготовился выслушать нелестную тираду в свой адрес, но... В наушниках прозвучал спокойный, немного рычащий голос Юдина:

– На связи полковник Юдин. Борт номер 20, разрешаю старт и проведение воздушной разведки на обнаружение вражеских объектов. Разведку произвести на расстоянии пятидесяти километров от базы по спирали, начиная с десяти километров и наращивая с каждым витком по десять. После каждого витка доклад. Как понял, курсант Кузнецов?

– Вас понял — произвести разведку. Стартую.

И тут же в наушниках по внутренней связи, слышной только Виктору, прозвучал голос Ивана:

– Произведён анализ нервных импульсов, соответствующих речи. Произведена расшифровка и классификация. Распознавание мысленных слов составляет восемьдесят пять процентов.

– Да! – мысленно возликовал Виктор. Губы непроизвольно растянулись в улыбке.

– Интересно, почему не сто процентов, где затерялись ещё пятнадцать? – подумал непроизвольно Виктор, так, между прочим. И тем более не ожидал, что Иван его услышит.

– Пятнадцать процентов искажаются твоими эмоциями. Мне нужно ещё поработать над этим, – тут же прозвучал ответ в наушниках.