Ребята домой собираются. Сейчас дождь будет. Не хотят мокнуть. А я посижу ещё. Не хочу никуда. Буду наслаждаться дождем.
По улице бежали люди, в поисках укрытия от дождя. Мамы с балконов звали своих детей домой.
Это был настоящий летний ливень с грозой. Который был для всех обычным, но не для него, не для сидящего под дождем на берегу реки духа.
Это было то, что называется жизнью. Свобода и беззаботность. Лишь некоторые дети понимали его и не спешили домой, плюхаясь в огромных лужах. Ему казалось, что они его видят. И от этого он улыбался. Прыгал рядом с ними и громко смеялся, поднимая руки к небу.
Он мок под дождем, бродил по лужам, мимо проезжали автомобили, в которых люди мчались в свои дома.
Ему было хорошо. Он никуда не хотел и ощущал себя таким же беззаботным ребенком.
Он хотел снова жить. Быть как они. Пережить свою жизнь по-другому, правильно, размеренно. Замечать все эти детали и мелочи.
Но через тридцать девять дней он уже никогда не ступит на эту землю. И не увидит эту замечательную, проходящую мимо, для живых, и, увы, уже прошедшую для него, удивительную жизнь, которую он заметил только сейчас.
День, к моему сожалению, подходил к концу. Хоть он был и не в живой моей форме, но мне все-таки было жаль. Осталось тридцать девять дней, и я никогда сюда больше не вернусь.
Никогда прежде я так не ценил уходящие дни как теперь.
Дождь давно уже прошел. После него веяло свежестью. Только лужи напоминали о недавнем ливне.
Я бродил по ним босыми ногами. Улицы были безлюдны.
Я с грустью смотрел в лужи и не видел в них себя. Ни в витринах магазинов, ни в окнах припаркованных машин. Я не отражался нигде.
Вдруг в мою голову пришла мысль, – «а что если мне попробовать вернуться в своё тело? Я же ничего не теряю. Похороны состоятся только завтра и нужно попробовать».
С этой мыслью я направился в морг. Внутри меня проснулась даже какая-то надежда. Может быть на самом деле всё довольно просто и надо только успеть?
Спустя какое-то время я стоял над своим телом. Меня окутывал холод и мрак. Я долго не решался скинуть белую простыню со своей плоти. К этому нужно было подготовиться морально. И вот, набравшись духу, я закрыл глаза и потянулся рукой к простыне.
– Бесполезно, – вдруг раздался голос рядом. Я тут же открыл глаза и повернул в сторону голову. Чуть позади меня стоял мужчина потрепанного вида.
– Я пытался уже и не один раз. И в свое тело влезть и в твоё. И вон в то, – мужчина кивнул головой на тело девушки, которое лежало перед нами, – еле поместился, – чуть съежился он и посмотрел на меня.
– К сожалению, мы мертвы. Тела нас уже не принимают.
Мужчина печально взглянул на свое тело и накрыл его простынёй.
– А где она? – не зная, что ответить, спросил я. Меня удивило, почему девушки с нами нет.
– Гуляет, наверное, – мужчина присел на пол у стены, – тебя тоже долго не было.
Она, наверное, не придет. А может, позже придет. Как там у нее в голове заверчено, не понятно, – он посмотрел на меня, – женщины, они странные, даже после смерти, – улыбнулся мужчина.
Я так и не сдернул простыню со своего лица.
– Тебя видимо привезли, когда я выходил. А девушка здесь была уже до меня.
– А вы давно здесь? – спросил снова я.
– Третий день.
– Вас завтра хоронить будут? Родные были? Знают, что вы здесь?
– Не было никого. Я бомж. Меня, скорее всего, кремируют. Так бы еще вчера закопали. Так сказать, гореть мне душой и телом, – с улыбкой ответил мужчина.
– А к тебе сегодня приходили. Жена, наверное, плакала много. Санитарам даже пришлось ее увести под руки. И мужик какой-то с ней был.
– Да, жена, – грустно ответил я – бывшая. У нас в конце недели должен был быть развод. Ревела наверно из-за того, что я не вовремя умер. У нас в последнее время с ней были тяжёлые отношения.
Я присел рядом с мужчиной.
– Да я и не собирался помирать. Шёл, думал о чем-то, а тут машина из-за поворота. Даже не успел понять, как всё произошло. Боюсь даже посмотреть на себя теперь.
– Ну, ты в принципе неплохо выглядишь. Лицо не изувечено. Ребра поломаны только. Не комфортно было в тебе лежать. А я вот старый, грязный и вонючий. Мерзость прям. Думал, если получится ожить, поменяю свой образ жизни. Пить перестану. Я от этого и умер, отравился. Суррогат какой-то подсунули в ларьке.
Думаю, найду работу и заживу правильно…
Вчера тоже гулял, много нового увидел. То, чего и не замечал при жизни. Жалко осознавать это только сейчас, – мужчина тяжело вздохнул, – видно, не судьба. Придется теперь таким вот помереть.
Наш разговор прервала вошедшая девушка. Дух той, что лежала рядом.
Заметив нас, она остановилась.
На ее глазах были слезы.
– Я не хочу умирать, – чуть позже сказала она, – я была дома. Там папа, плачет. Мама.
Девушка заплакала ещё сильнее.
– Они меня очень любят, хоть и ругали часто.
Дальше она уже говорить не могла. Слезы по ее лицу лились рекой.
Я подошел к ней и приобнял.
Она плакала у меня на плече, я не говорил ей ни слова. Что тут можно было сказать? Слезы сейчас лучше любых слов. Нужно выплакаться. Мне тоже хотелось, но я сдерживался.
Мы находились в этом холодном помещении, смотрели на свои тела, накрытые простынями, и понимали, что на этом всё…
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: