– Ну, она могла не говорить, – раздался голос с задних рядов. Кто-то рядом одобрительно хмыкнул, и девушки замолчали. Это была та напряжённая тишина, когда слышно дыхание рядом стоящего, и ты понимаешь, что скоро аудитория огласится криками и возмущёнными возгласами.
Ох, как бы мне сейчас пригодилась поддержка Фарфелии, но, к сожалению, девушка не входила в мою группу по занятиям Магией крови!
– Не могла! Мы все знаем друг друга так хорошо, что можно смело перестать себе врать.
Амелия снова огляделась, ища поддержки на лицах, но девушки испытывали лишь разную степень сомнения, не стремясь с ходу занять чью-либо сторону. Это и понятно, слухи слухами, а никому не хотелось прослыть паникёршей и легковерной дурочкой.
Тем более на последнем курсе, когда в недалёком будущем нас ждёт распределение. Попасть в столицу, если о тебе ходит такая молва, нереально.
– Есения не водилась ни с кем, кроме учебников, – резонно заметила другая девушка. Ума раньше была ундиной, как и моя подопечная Виктория, но, в отличие от последней, говорила мало, хотя и строго по делу, предпочитая прослыть молчуньей.
– Это ничего не значит! – возразила я. – Она могла тебе не говорить о новом знакомом. Все знают, что иногда Истинные сами находят нас, а порой и не только они.
– И все вдруг прямо бросились на зануду с посредственной внешностью! – промурлыкала совсем рядом Монисия, признанная красавица. Она раньше была суккубом и знала много о том, что и как предпочитают мужчины. И неважно, в каком мире они обитают, и какое обличье носят.
Продолжать дискуссию дальше нам не пришлось, дверь открылась, и в аудиторию вошла гранда Рада Дэви. Между собой мы её прозвали Левша. Трудно представить себе ламию, настолько обожавшую музыку, но не умеющую танцевать или петь. А ещё эта дама с внешностью бледной моли постоянно путала стороны, за что и получила своё прозвище.
– Уймитесь, непослушные! – звонкий голос гранды мгновенно снял напряжение. Мы расселись вокруг стола преподавателя полукругом и достали тетради и перья, не требующие чернил, принесённые с собой в небольших синих кожаных папках, которые выдавались с первого курса каждой адептке.
– Итак, все ли здесь? Если глаза не изменяют мне, кого-то не хватает?
– Мы как раз это и обсуждали, гранда Дэви, – Амелия встала и обвела нас торжествующим взглядом. – Есения вчера не пришла ночевать. Я с ней попрощалась после ужина, и всё. Никто её больше не видел.
Преподавательница совсем не поменялась в лице, а всё так же всем видом выражала внимание к словам говорившей. Гранда Дэви всегда умела владеть собой и, хоть одевалась без внешнего лоска, в этой простоте, светлых тонах строгого платья, в аккуратно скрученных в кулю на затылке белёсых волосах была неизъяснимая прелесть. Казалось, Раде Дэви можно доверить самое сокровенное, не опасаясь огласки, и вдобавок получить мудрый совет.
– У Есении не было никого. Я бы знала, – добавила растерявшаяся Амелия, наморщив лоб и на глазах у класса превратилась из отстаивающей свою точку зрения бесстрашной девы в беспомощное создание, не способное сказать и слова против без одобрения свыше.
– Не стоит паниковать, вилы, – мягко произнесла старшая ламия. – Я понимаю, что в последнее время хотят ужасные слухи, но это просто страшилки, которые любит разносить молва по малейшему поводу.
– Но две девушки из наших пострадали, это я точно знаю, – сказала Ума, и от её спокойного тона мурашки по спине побежали. Уверена, не только у меня.
Бывшая ундина не стала бы говорить то, в чём не была уверена. Вот и сейчас девушка не задала вопрос, а, склонив голову набок, искоса из-под густых ресниц посмотрела на преподавательницу.
– Это правда, я считаю, вы должны знать правду, поэтому скажу её вам, но только здесь и сейчас. И больше мы к этому не возвращаемся, согласны?
Все закивали и подвинули стулья, сузив полукруг и жадно вперившись взглядами в лицо старшей ламии. А я смотрела не на лицо преподавательницы, а на руки, спокойно лежавшие на коленях, поэтому и заметила, как подрагивали её длинные худые пальцы.
– Двое девушек, к сожалению, погибли. Второй и третий курсы, очень жаль, – вздохнула Рада Дэви, опустив глаза, но, когда снова подняла их, во взгляде была только светлая печаль. Ни капли волнения, а уж тем более страха.
– Но как так произошло? Что же Тайная Полиция? Это убийство? – неслось со всех сторон, и мне захотелось положить голову на колени, зажав уши ладонями, чтобы ничего не слышать, не видеть и не чувствовать.
– Эти двое, имена, я думаю, вам известны и без меня, решили проникнуть в лабораторию, чтобы украсть некоторые ингредиенты для запрещённого зелья, способного приукрасить внешность. Это им удалось, и до поры до времени осталось незамеченным. Но всё тайное рано или поздно становиться явным. К сожалению, испытать зелье можно только под открытым небом, вот они и поплатились за свою страсть к запрещённым знаниям.
Гранда Дэви рассказывала так складно, ни разу не запнувшись, не сказав, что чего-то не знает, и я заподозрила её в сокрытии части правды. Говори она откровенную ложь, мы бы все почувствовали, а так можно было безбоязненно что-то утаить. Попробовать кровь гранды мы бы все равно не смогли.
– Так они погибли вместе? – первой задала вопрос Монисия, выразительно подняв бровь. Значит, не только я сомневалась в услышанном!
– Нет, каждая решила попробовать зелье, как и положено, в одиночестве. С интервалом в одну неделю, н довольно об этом! Вернёмся к заклинаниям, которым мы научились в прошлом году. Давайте вспомним виды крови. Регина, вижу тебе хочется ответить!
Очень умно гранда перевела разговор на другой предмет, а я как раз собиралась спросить, где же эти двое несчастных взяли столь секретный рецепт зелья, да ещё и достали ингредиенты. Такие вещи, должно быть, стоят целое состояние, но я подумаю об этом позже.
Сейчас надо дать правильный ответ, чтобы получить его в будущем. Однако уже совсем на другой вопрос. Или вопросы.
Дракон
Поговорить с этой Региной я решил как можно скорее. Не каждый хорошо обученный Маг со способностями выше средних способен увидеть двойной контур существа, выпившего Адамантову жилу. И тут ламия!
Не то, чтобы я принижал их способности, но всё же считал их цепными псами Тайной полиции, способными только на то, чтобы вести допрос подозреваемых, используя Магию крови.
Все Истинные расы презирали такие грубые методы, но не могли от них отказаться. Змееликие полезны, но не преданы общему делу построения государства, где Сиятельные, как многие называли Истинных, занимали бы верхушку власти.
Даже Древние давно смирились с текущим положением вещей и не отсвечивали перед властью, а та закрывала глаза на их тёмные делишки, ведь по сути, они не угрожали свободе и жизни граждан Илиодора.
А ламии, служившие нам, всё же стояли особняком. Наделённые силами, потенциально опасными для Истинных, они могли в любой момент объединиться с теми, кто захотел бы использовать это в своих интересах.
С Волкодлаками, например, ведь последние не испытывали к змеям такого же отвращения, как Драконы. А это грозило бы гражданской войной. По крайней мере, так говорили все старшие Драконы, которых я знал.
Но сейчас мне не было до политики никакого дела. Если уж быть точным, то и я сам не вписывался в тот круг, к которому принадлежал по праву рождения. Полукровка из Захребетья лучше ползающей кровожадной твари или прочих пережитков старинных родов, владевших этими землями до Великого Прорыва, но он всё равно не ровня чистокровным Истинным.
Заслужу ли я право вернуться в ряды Драконов, если узнаю, кто здесь, в Кломмхольме, делает запрещённое зелье, это ещё вопрос. За три года можно выяснить ещё и не такое, особенно тому, в чьих жилах течёт кровь Восточных Драконов, но сейчас меня волновало другое дело.
Ламии. Кто-то целенаправленно уничтожает девушек, и я хотел знать, кто и зачем. Это самое я и поспешил донести до ушей Регины Лесниковой, которую нашёл в саду.
Я застал её в тот момент, когда девушка сидела на скамье и жевала яблоко, листая страницы толстенной книги.
– Доброго дня! – начал я разговор, хотя терпеть не мог все эти прелюдии к настоящему обсуждению.
– Доброго, гранд Гумонд!
В первый миг она растерялась, проглотила кусок и поспешно придала лицу равнодушно- вежливое выражение, лишь в глазах остались живые искры удивления.
– Я бы хотел с вами поговорить. Здесь и сейчас. Вы уж извините, но мне важно кое-что уточнить. Это касается того, что вы сказали в кабинете ректора. Не бойтесь, всё останется между нами.
Признаться, я не большой мастер вести светские беседы, да и близость девушки меня немного раздражала. Я смотрел на неё, как на большое опасное насекомое. С виду безвредное, но способное сбросить личину и за мгновение стать кем-то ещё. Способности ламий до конца не мог постичь никто. Даже они сами.
Регина Лесникова молчала и слушала, всё так же сжимая в руках раскрытую книгу. Конечно, я должен был спросить, что она читает, почему сидит одна в столь погожий день, когда все её подружки, должно быть, играют в липовых аллеях, окружающих Кломмхольм.
А потом вспомнил, что отнятие Дара у несчастных жертв как раз происходило там. Вспомнил я и то, что накануне упокоил и вторую девушку, навсегда заблудившуюся в лабиринте разума. И этот солнечный осенний день вмиг перестал быть таким уж безоблачным и тёплым. Откуда-то сбоку потянуло сыростью и плесенью подвала, будто в земле открылся люк, ведущий в склеп.
Девушка продолжала смотреть на меня, и я понял, что молчу уже минуту.
– Я всё уже сказала, гранд. Мне больше нечего добавить, – произнесла она, чётко разделяя слова. Забавно, наверное, я ей так же неприятен, как и она мне.
– Я про двойное лицо, которое якобы было у подсматривающего.
– Не уверена, что он вообще реально существует, а не рождён моим воображением, – сразу ответила адептка и пристально посмотрела в глаза. Это удобная отговорка, она сама верит в то, что говорит? Нет, разумеется.
– Вы слышали, что пропала ещё одна из нас? Её уже два дня нет, а все делают вид, что Есения только что вышла прогуляться перед обедом.