Келисия замолчала и выразительно посмотрела на меня с такой жёсткостью во взгляде, будто этим кем-то был лично я.
–Что значит «уничтожает»? Смертей в Илиодоре не было уже лет триста, – осторожно произнёс я, наблюдая за реакцией гарпии.
Она поморщилась и пояснила:
– Смертей. Будто смерть самое страшное. Нет, уже пострадали две ученицы. И если в первый раз всё можно было списать на случайность, то, увидев, во что превратилась ламия во второй раз, я и все, кто в курсе, а это двое или трое, перестали сомневаться. Дело в артефакте, так, кажется, постановил неофициальный дознаватель из столицы, но и только.
– Что же вы хотите от меня? Маги гораздо более искусны в таких делах, – почёсывая подбородок, ответил я, смотря за спину Келисии. Окно в её кабинете было распахнуто, но из сада не доносилось ни звука.
«Защитный щит», – догадался я. Нехитрое, но действенное средство от прослушки.
– Официального расследования не будет. Это решено не мной, но я вынуждена подчинится. Всё списали на проделки Древних, ваши расы всегда так поступают, когда надо найти крайнего в роще Истины.
– А может, так и есть?
– Нет! – выкрикнула Келисия, вскочив на ноги, и принялась расхаживать по обширному кабинету, показывая мне свои не скрываемые откровенным нарядом прелести. – Двое моих заместителей, как вы могли заметить, из Древних. Они сказали, а врать им ни к чему, что использовалась новомодная магия, недавно созданный по их меркам артефакт. Вам о чём-то говорит название «Пожиратель»?
Я вздрогнул. Ректор права, этот артефакт подчиняется только Истинным, но он довольно опасен и непредсказуем, способен только отбирать Дар, выхолащивая душу. В том числе и своего хозяина. Само собой, артефакт относится к запрещённым, да и для того, чтобы его создать, требуется немало знаний и Дар тёмного Мага.
– Насколько мне известно, гранда, – произнёс я медленно, вслушиваясь в собственную речь. – Такую штуковину не создать в одиночку. Это раз. И от неё всегда остаётся след. Это два.
– Поэтому, гранд Гумонд, когда мне сообщили, что сюда переведут Дракона, в чьих жилах течёт кровь восточных следопытов, я поняла, что вас посылает сама Богиня Судьбы.
– Я бы не бросался столь громогласными заявлениями, – усмехнулся я, чувствуя себя не в своей тарелке.
Мало того что эта гарпия, затянутая в золотистый корсет, прознала о моей родословной, так ещё и была намерена втянуть в кулуарные игры Истинных.
Я и так у них не на лучшем счету, а стоит ещё раз перейти дорогу, останусь в этом затрапезном Кломмхольме навсегда. Несмотря на то, что Институт Неблагородных, как его насмешливо величали Истинные, приобрел ещё одну букву «м», на его репутации это никак не сказалось.
– И потом, если вы правы, и всё это проделки Истинных, какой толк в теневом расследовании?
– Добудьте мне доказательства заговора, и я заставлю ваших соплеменников принять меры. К тому же вряд ли это заговор настолько велик, что затрагивает все слои общества. Легче провести в Совете запрещающий вердикт, чем уничтожать ламий по одиночке. Нет, Стенсен, второй проректор, говорит, что Пожирателем управляют четверо.
Келисия снова начала виться вокруг моего кресла. В итоге мне надоело поворачивать голову туда-сюда, и я встал.
– Вам потребуется помощь ламии. Официально я ничего не смогу сделать, поэтому это будет одна из выпускниц третьего курса. Они достаточны опытны для подобного расследования и будут молчать, опасаясь, что их отчислят с курса за болтливость. Впрочем, змееликие очень осторожны. Они понимают, что окружающие их не любят.
Создавалось впечатление, что Келисия говорила сама с собой, размышляла вслух, позабыв о моём существовании. Пришлось напомнить о себе деликатным покашливанием.
– Я ещё не согласился участвовать в вашем любительском представлении, гранда. И при всём уважении…
– …которого вы ко мне пока не питаете, – перебила меня ректор. В один миг она оказалась на расстоянии короткого шага. Черты лица заострились, теперь она напоминала не юную девицу, распустившийся бутон, а злобную старуху, почему-то играющую роль не по возрасту.
– Вы согласитесь. Нет другого пути ни у вас, ни у меня, – произнесла он сквозь зубы. А потом наваждение исчезло, и передо мной снова была та самая блистательная длинноногая вечно юная гарпия.
– Ах, забыла сказать. Пришла рекомендация для вас лично. От Академии Вильгемины. Вам приказано выполнять все мои распоряжения, сколь бы необычными они ни были. Так вот, я хочу, чтобы вы выбрали себе одну из ламий. Все знают, что они не только крайне прозорливы в мелочах, но и довольно страстны. А то, что ползают, не беда. Рождённый летать должен со снисхождением отнестись к тем тварям, которые этого не могут.
1
Я не почувствовала себя в безопасности, пока не оказалась в тиши собственной комнаты. Фарф уже была здесь и крутилась перед большим напольным зеркалом, выбирая заколку, подходящую к её светлым волосам.
Почти все ламии блондинки, в изначальном мире мне приходилось чуть осветлять волосы, чтобы добиться того оттенка, который появился у меня в Илиодоре. Чудо, не иначе!
– Что ты такая мрачная? – Фарф засмеялась, поймав мой взгляд в зеркале.
– С проректором говорила, – ответила я, тяжело опустившись на кровать. – Со Стенсеном. Он сам меня позвал и предложил стать покровителем.
– Ух ты, – присвистнула подруга и обернулась ко мне. – Конечно, не самый приятный тип, но потерпеть годок можно.
– Я ему отказала.
Вероятно, у меня было такое выражение лица, что Фарф, уже хотевшая выразить удивление, осеклась на полуслове. Подруга подошла и села рядом, взяв меня за руку.
– Ну, это не то чтобы правильно и дальновидно, но я знаю, что на тебя заглядывается и другой проректор. Ты ведь у нас нетронутый кусок, вот они и хотят снять сливки.
Глаза Фарфелии снова потемнели, так бывало всякий раз, когда она задумывалась. Для многих моя девственность была настолько странной и неестественной, что казалась мифом.
2
Попаданок в Дольний мир издревле готовили только к одному – к роли жертвы на алтаре Древних, причём каждый, участвующий в мистерии, мог использовать опоённую дурманом жертву по прямому назначению. Так рождались новые Маги, обречённые стать слугами Древних, потому что полукровки не обладали Даром своего отца.
А бедные девицы-попаданки даже не знали отцов своих первенцев, да и сами Древние порой того не ведали. Так продолжалось столетиями, пока магия Древних не выродилась. Говорят, тому виной заклинания, которые они использовали против Истинных, пришедших из ниоткуда и стремящихся отвоевать новый мир.
Это знали все в Академии Кломмхольма, как и то, что нынче девушкам, которых Дольний мир призвал к себе, больше не надо бояться, что их используют помимо воли. Это было так и одновременно совсем по-другому.
Официально попаданки поступали в Кломмхольм, определяли свои способности и начинали обучение. Все, кроме ламий, проводили в стенах альма-матер три года, и только мы – четыре. Декан объясняла это тем, что в нас течёт кровь Древних.
– Где мы могли её получить? – задала вопрос Лилия, девушка с янтарными волосами и такого же цвета глазами. Она никогда не рассказывала о своём изначальном мире, а когда её спрашивали, морщилась, будто готовилась заплакать.
– Древние, как ныне и Истинные, любят путешествовать по мирам, вила, – пожала плечами Персилия. – От этого рождаются дети. Чаще всего отцы заботятся о том, чтобы их отпрыски попали сюда.
– Для чего? – вопрос Фарф был задан дерзким тоном, но декан сделал вид, что не заметила этого.
– Чтобы магия в этом мире не иссякла. Да и в ваших прекрасных мирах нет места тем, кто обречён стать ламией. Мы особенные. Да, гонимые, потому что опасные из-за магии Древних, чья доля в нашей крови превышает безопасную, определённую Истинными. Но это не тема для первокурсниц.
И Персилия загадочно улыбнулась, приложив палец к тонким губам.
3
– Я просто не встретила того, с кем хотела бы лечь, – отделалась я заученной фразой.
– Неужели это не тревожит тебя по ночам? Не приходит во снах? Как ты сдерживаешь силу, требующую выхода?
На этот раз Фарф спрашивала искренне. Да, ламия время от времени должна сбрасывать напряжение, иначе оно сведет её с ума. Но я нашла выход: пила кровь животных. Тех, кого могла поймать в близлежащих рощах. И водила дружбу с местным дубовиком, нелегально проживавшим там.
Его звали Хадриан. Сейчас полевик маскировался под торговца сластями, которые я просто обожала, так мы и сдружились. Однажды я пришла в его лавочку за пастилой и медовыми пряниками, стоило встретиться нашим взглядам, как мы поняли, что можем быть полезны друг другу.
И не ошиблись. Он поставлял мне жертв, в основном это были зайцы или бурундуки, я же снабжала его некими секретами, которые удавалось услышать в Кломмхольме. Так мы и жили. До сегодняшнего дня.