Вирус
Он знал. Знает, что творится снаружи. Знает, что мы здесь.
— У вас нет доступа, — заметил я.
— О, я получу его. Мы можем сделать это цивилизованно. Вы передаете мне данные. Я эвакуирую вас и вашу напарницу. Прекрасная женщина, кстати. Маргарита Захарова, верно? Талантливый иммунолог. Жаль, если с ней что-то случится. Лаборатории сами по себе такие опасные места.
Угроза висела в воздухе, густая и неоспоримая. У меня похолодели руки. Он следил за нами. Знает о Рите.
— Ваше предложение отклонено, — твердо заявил я.
Пауза затянулась.
— Жаль. Тогда позвольте сменить условия. Если вы не откроете дверь добровольно, мне придется ее вышибить. И поверьте, мои люди не будут церемониться с оборудованием. Или с вашей коллегой. Подумайте, доктор. У вас есть час.
Окно чата погасло.
Я откинулся на спинку кресла, пытаясь загнать панику в узкие рамки алгоритма. Угроза. Оценка рисков. Варианты действий. Вариант первый — сопротивление. Шансы? Ниже нуля. Мы ученые, а не солдаты. Вариант второй — согласие. Отдать данные. Получить иллюзорное спасение. Но Краус не оставит свидетелей. Мы станем ненужными, как только он получит то, что хочет. Вариант три
Я услышал ее шаги. Легкие, неуверенные. Она вышла из душа, закутанная в мой халат, с мокрыми волосами. Ее глаза были огромными, в них читался вопрос и страх. Не перед вирусом. Передо мной. Перед тем, что произошло.
— Лео? — ее голос дрогнул. — Кто это был?
Я не мог ей сказать. Не сейчас. Не когда она и так на взводе. Ее паника могла все испортить. Сейчас ей нужна была уверенность. Оплот. Даже если внутри все превратилось в ледяную пустыню.
— Служба безопасности, — соврал я, отводя взгляд к мониторам. — Проверяют каналы связи. Все в порядке.
Она подошла ближе. Я чувствовал исходящее от нее тепло, запах моего геля для душа на ее коже. Это сводило с ума.
— То, что произошло — начала она.
— Не произошло ничего, — я резко обернулся к ней, вставая. Моя тень накрыла ее. Я видел, как она вздрогнула. — Это был сброс напряжения. Биологическая реакция на стресс. Не более того. Забудь.
Ее глаза блеснули обидой, а затем гневом.
— Забыть? Ты ты просто
— Мы должны работать, Захарова, — я перешел на фамильярное «Захарова», пытаясь возвести стену. — У нас нет времени на разбор полетов. Вирус не ждет.
Я прошел мимо нее к кофемашине, чувствуя ее взгляд, впивающийся мне в спину. В нем было столько боли, что я едва не обернулся. Едва не схватил ее снова и не притянул к себе, чтобы стереть эту боль поцелуями. Но это было бы второй слабостью. А две слабости подряд — это уже закономерность. Закономерность, которая ведет к гибели.
Я протянул ей стакан кофе. Налил и себе. Рука не дрожала. Хорошо.
— Сядь, — приказал я, указывая на стул перед моим монитором. — Я хочу кое-что проверить.
Она молча подчинилась, все еще кипя. Я наклонился над ней, чтобы запустить симуляцию белковых цепочек, и снова оказался опасно близко. Ее мокрые волосы касались моего запястья. Я видел, как учащенно бьется пульс на ее шее.
— Смотри, — я сделал голос максимально бесстрастным, лекционным. — Если твоя теория верна, и мутация затронула этот участок, то связь здесь должна быть ослаблена. Проверим это.
Я запустил программу. Мы сидели молча, наблюдая, как на экране строятся сложные трехмерные модели. Я чувствовал каждое ее движение, каждый вздох. Мое тело, предавшее меня, помнило все. Каждый изгиб, каждый стон. Внезапно симуляция завершилась. Зазвучал звонок. На экране высветился результат: «Связь нестабильна. Вероятность диссоциации — восемьдесят семь процентов».
Она ахнула, забыв на секунду про обиду и гнев.
— Боже! Лео, ты видишь? Мы правы! Это и есть щель!
Ее глаза сияли. Она повернулась ко мне, и в ее взгляде было чистое, ничем не замутненное торжество. То самое, ради которого я и жил в науке. И в этот момент я не выдержал. Я не знаю, что именно рухнуло во мне — все доводы, все логические барьеры. Я увидел не коллегу, не помеху, а женщину, которая только что совершила прорыв. Которая смотрела на меня с восторгом. Я наклонился и прижал свои губы к ее. Но на этот раз это не было животным выплеском. Это было медленно. Вопрошающе. Я давал ей время оттолкнуть меня. Просить остановиться.
Она не оттолкнула. Она замерла на мгновение, а затем ее губы разомкнулись под моими, и ее руки поднялись, чтобы обвить мою шею. Стон, который сорвался с ее губ, был не от страха, а от желания. На этот раз не было ярости. Была медленная, мучительная нежность. Я снимал с нее халат, мои пальцы скользили по ее влажной коже, исследуя каждый сантиметр, как будто я пытался запечатлеть ее в памяти навсегда. Она дрожала под моими прикосновениями, ее дыхание срывалось.
Мы опустились на пол, на груду тех самых бумаг, что слетели со стола. Ее волосы расплылись темным ореолом вокруг бледного лица. Я покрывал ее шею, грудь поцелуями, каждый из которых был и извинением, и мольбой, и утверждением. Она была вся открыта мне, доверчивая и пламенная. И когда я вошел в нее, это было не взятие, а возвращение домой. Ее ноги обвили мои бедра, ее тело двигалось со мной, ее шепот в моем ухе сводил с ума. Это не был побег от смерти. Это было утверждение жизни. Нашей жизни. Здесь и сейчас.
Когда все закончилось, мы лежали на полу, сплетенные друг с другом. Ее голова лежала на моем плече, ее пальцы рисовали бессмысленные узоры на моей груди. Я смотрел в потолок, на мерцающие огоньки датчиков, и знал, что все мои алгоритмы разрушены. Я больше не мог отфильтровывать «шум». Потому что это не был шум. Это была музыка. И я готов был слушать ее, даже если это вело к гибели. Она подняла голову и посмотрела на меня. Ее глаза были серьезными.
— Ты солгал мне, да? — тихо спросила она. — Это был не служба безопасности.
Я посмотрел на нее, на ее умные, все видящие глаза, и понял, что не могу лгать дальше.
— Нет, — тихо признался я. — Это был человек по имени Краус. Он представляет «ФармакоМед». Он хочет наши данные. И он дал нам час, чтобы сдаться.
Ее глаза расширились от ужаса, но она не отстранилась. Ее пальцы сжались на моей коже.
— Что мы будем делать?
Я обнял ее крепче, прижимая к себе.
— Мы будем бороться, — сказал я.
И впервые в жизни эти слова не были пустым звуком. Потому что теперь я боролся не только за данные. Я боролся за нее.
Глава 7
маргарита
Его слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые, как свинец. «ФармакоМед». Краус. Час на раздумье. Ощущение его кожи под моими пальцами, тепло, которое секунду назад было спасением, вдруг стало уязвимостью. Ловушкой. Я отстранилась, села, обхватив колени руками. По коже бежали мурашки, но уже не от страсти. От страха. Настоящего, леденящего.
— Почему ты не сказал мне сразу? — голос прозвучал почти обвиняюще.
Лео не смотрел на меня. Он уже встал, натягивая штаны, его лицо снова застыло в привычной маске, но теперь я видела трещины на ней. Напряжение в скулах, тень в глазах.
— Это не изменило бы ситуации. А твоя паника — он замолчал, подбирая слова.
—Моя паника что? Мешала бы твоей великой логике? — я не сдержалась, гнев прорывался наружу. — Мы в одной ловушке, Лео! Или ты уже назначил себя единственным, кто имеет право решать, что мне знать, а что нет?
Он резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое.
— Я пытался тебя защитить!
—От чего? От правды? Я не хрустальная ваза! Я могу бояться, я могу паниковать, но я имею право знать, от кого мы прячемся!
Мы стояли друг напротив друга, как два враждующих зверя. Воздух трещал от невысказанного. Я видела, как он сжимает кулаки, как глотает воздух, пытаясь взять себя в руки.
— Ты права, — неожиданно выдохнул он. Признание прозвучало с трудом, будто ржавые гвозди выдирались из него. — Я ошибся. Прости.
Эти два слова обезоружили меня сильнее любой его тирады о логике. Я кивнула, отводя взгляд. Гнев схлынул, оставив после себя лишь холодную, тошную пустоту.
— Что мы будем делать? — повторила я свой вопрос, уже тише.
— Бороться, — он сказал это с такой ледяной убежденностью, что по моей спине пробежал холодок. — Но для этого нам нужно быть на шаг впереди. Помнишь аварию в крио-хранилище?
— Ты думаешь, это они?
— Я в этом уверен. Они пытались либо уничтожить нас, либо создать ситуацию, чтобы мы сами открыли двери, спасая образцы. — Лео подошел к главному компьютеру, его пальцы залетали по клавиатуре. — Они играют грубо. Значит, у них нет времени или они не уверены в своих силах. Это наше преимущество.
Я подошла, смотря, как он вызывал на экраны схемы здания. Системы вентиляции, энергоснабжения, канализации. Лаборатория предстала передо мной не как место работы, а как крепость. Или как ловушка.
— Они попытаются выбить дверь. Или отключить электричество, чтобы обесточить шлюзы, — бормотал он, почти себе под нос. — Мы не можем им позволить взять контроль над системами.
— А если — я заколебалась, — А если мы сдадимся? Отдадим им данные? Может, они и правда эвакуируют нас
Лео посмотрел на меня, и в его взгляде не было осуждения.
— Ты действительно в это веришь? «ФармакоМед» десятилетиями хоронил исследования, мешавшие их прибыли. Они не спасатели. Они дельцы. Мы с тобой — свидетели. Ненужные свидетели.
Он был прав. Я знала это. Просто отчаянно хотелось верить в хоть какой-то выход.
— Тогда что? Мы будем сидеть здесь, пока они не взорвут дверь?
— Нет, — он ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то отчаянное и опасное. — Мы сделаем то, чего они не ожидают. Мы приготовим им сюрприз.
Он принялся объяснять. Его план был безумным. Гениальным и безумным. Мы должны были вскрыть аварийный клапан системы вентиляции и запустить туда нас самих. Нет, не вирус. Мы создадим аэрозоль на основе безвредного флуоресцеина — вещества, которое светится под ультрафиолетом. Оно будет идеально имитировать распространение вируса по воздуху.
— Когда они ворвутся, они увидят это, — его глаза горели холодным огнем. — Они подумают, что произошла утечка. Паника, неразбериха это наш шанс.
Мы работали как одержимые. Я готовила раствор, он модифицировал систему впрыска. Адреналин снова запел в крови, но на этот раз это был не слепой ужас, а ясная, острая целеустремленность. Мы были командой. Настоящей.
Внезапно свет померк и моргнул. Гул оборудования на секунду стих, затем возобновился, но уже на более низкой, напряженной ноте.
— Резервный генератор, — тихо сказал Лео. — Они отключили основное электропитание. Скоро начнется.
Сердце ушло в пятки. Я посмотрела на него. Он был бледен, но спокоен. Он взял мое запястье, и его пальцы были холодными.
— Готовься, — сказал он.
Раздался оглушительный удар где-то снаружи. Затем второй. Они ломились в главный шлюз. Стекло на дверях затрещало. Лео кивнул мне. Я с силой нажала на поршень установки. В вентиляцию с шипением устремилась зеленоватая жидкость. Третий удар. Дверь шлюза с скрежетом поддалась. В проеме показались фигуры в черной тактической экипировке, с автоматами. И тут из вентиляционных решеток по всему периметру лаборатории повалил густой, зеленоватый туман. Он стелился по полу, окутывая все призрачным свечением.
— Заражение! — закричал кто-то из наемников, и его голос сорвался в панический визг. — Назад! Назад! Костюмы не герметичны!
Поднялась неразбериха. Люди в панике отступали, спотыкаясь, давя друг друга.
— Бежим! — крикнул Лео.
Мы рванули не к главному выходу, а вглубь лаборатории, к техническому люку, ведущему в систему вентиляции главного здания. Лео откинул крышку.
— Ползи! Быстро!
Я нырнула в темный узкий лаз. За мной последовал он. Сзади доносились крики, выстрелы — кто-то, видимо, опомнился и понял, что его обманули. Я ползла, почти не видя ничего перед собой, чувствуя, как паника снова сжимает горло. Позади раздался резкий звук — Лео захлопнул крышку люка и заварил ее изнутри сварочным аппаратом, который прихватил с собой. На секунду мы замерли в полной темноте, слушая друг друга и далекие, приглушенные звуки погони.
— Идем, — его голос прозвучал прямо у моего уха. — Они найдут этот лаз. У нас мало времени.
Мы поползли дальше, в абсолютную, давящую темноту. Не зная, куда мы идем. Зная только, что остановиться — значит умереть. И в этой кромешной тьме я вдруг почувствовала его руку. Он нащупал мою и сжал ее. Крепко. Так крепко, что кости заболели. И это было единственное, что мешало мне не сойти с ума от страха.
Глава 8
Лео
Темнота. Абсолютная, густая, пропитанная запахом пыли, металла и страха. Я полз, отталкиваясь локтями и коленями от шершавых стен вентиляционного тоннеля, ориентируясь только на звук ее дыхания впереди. Оно было частым, прерывистым — мелкая дичь, загнанная в угол. Сзади доносились приглушенные удары и голоса. Они нашли люк. Быстро. У нас было минут пять, не больше.
— Держись левее, — прошипел я, пытаясь сделать голос максимально спокойным. — Стенка должна быть прохладнее. Это значит, мы идем вдоль внешней стены здания.
— Куда? — ее голос дрожал, но не срывался в истерику. Она держалась. Держалась, потому что я приказал ей держаться. И потому что моя рука все еще сжимала ее пальцы, как тисками.
— На крышу. Там есть выход для обслуживания. И там… есть кое-что.
Я не сказал, что «кое-что» — это старая, полуразвалившаяся пожарная лестница, которую я заметил уже давно и мысленно отметил, как потенциальный путь для эвакуации. Никогда не думал, что придется воспользоваться.
Мы ползли, время растягивалось, превращаясь в вечность. Я все время ждал выстрела сзади, ждал, что свет фонаря выхватит нас из темноты, и все кончится. Внезапно Рита замерла.
— Лео… я не могу. Там… там что-то шевелится.
В ее голосе был животный, первобытный ужас. Я подполз ближе, высвободив руку, и провел ладонью по полу перед ней. Мои пальцы наткнулись на что-то мягкое, шелковистое, теплое. Раздался испуганный писк, и что-то юркое метнулось прочь. Крыса.
— Просто крыса, — выдохнул я, чувствуя, как адреналин снова ударяет в голову. — Ползи.
— Нет! — она затряслась. — Я не могу. Они везде. Они…
Я не стал ее уговаривать. Время кончилось. Я просто двинулся вперед, буквально проползая под ней, и оказался впереди.
— Держись за мои ноги. И не отпускай.
Я пополз, чувствуя, как ее пальцы впиваются в мои лодыжки. Она следовала за мной, подчиняясь инстинкту следования за лидером. Мы были как два кольца одной цепи, связанные страхом и необходимостью выжить. Свет. Впереди забрезжил тусклый серый свет. И холодный воздух. Мы выползли к решетке, за которой был виден кусок неба и крыши соседних зданий. Я с силой вышиб заслон.
Мы вывалились на прохладную, покрытую гравием поверхность крыши. Я втянул в себя воздух, полный свободы и опасности. Город лежал внизу, безмолвный и темный. Ни огней, ни сигналов. Мертвый.
— Боже… — прошептала Рита, поднимаясь на ноги и озираясь. — Мы выбрались.
— Ненадолго, — я оттащил ее за собой к краю крыши. Там, где должна была быть пожарная лестница, зияла рваная дыра в креплениях. Кто-то или что-то сорвало несколько секций. Оставался только вертикальный, шаткий трап, ведущий вниз, в узкий, темный переулок.
— Вниз, — приказал я. — Быстро.
Она посмотрела и отшатнулась.
— Я не смогу. Высота… Я…
— Сможешь, — я схватил ее за плечи, заставив посмотреть на себя. В ее глазах стояли слезы. — Слушай меня. Они уже на крыше. У нас нет выбора. Я буду держать тебя. Ставь ноги куда я ставлю. Руки — куда я ставлю. Понимаешь?
Она кивнула, сглатывая. Я видел, как она силой воли заставляет себя дышать глубже. Я перелез через парапет и начал спускаться. Холодный металл обжигал ладони. Каждый шаг отзывался эхом в тишине. Я слышал, как она следует за мной, ее прерывистое дыхание прямо над моей головой.
Мы спускались, метр за метром. Город медленно поднимался нам навстречу. И вдруг сверху послышались голоса. Затем луч фонаря ударил по стене рядом с нами.
— Стой! Стрелять будем!
Я замер, прижимаясь к холодным перекладинам. Рита издала испуганный звук.
— Не смотри вверх! — крикнул я ей. — Просто ползи!
Раздалась очередь. Пули с визгом ударили в стену здания, высекая снопы искр. Они стреляли наугад, но рано или поздно… Я ускорился, почти падая вниз. До земли оставалось метров пять. Я прыгнул, приземлился на груду мусорных мешков, больно ударившись о что-то твердое. Обернулся.
— Рита! Прыгай!
Она замерла, глядя на меня сверху, ее лицо было бледным пятном в темноте.
— Я не могу!
— Прыгай! Сейчас же!
Сверху снова строчили. Пуля ударила в трап прямо у ее руки. Она вскрикнула от страха и… прыгнула. Я поймал ее. Вернее, попытался смягчить падение. Мы рухнули на асфальт, она — на меня. Воздух вырвался из моих легких с хрипом. На секунду все потемнело перед глазами.
— Лео? — ее испуганный шепот был прямо у моего уха. — Ты жив?
— Встаем, — я застонал, заставляя себя подняться. Ребра болели адски. — Бежим.
Мы рванули в темноту переулка. Сверху кричали, свет фонаря метался по стенам, пытаясь поймать нас. Мы бежали, не разбирая дороги, спотыкаясь о разбросанный хлам, ныряя под арки, пересекая пустынные улицы. Я вел ее, полагаясь на память, наработанную за годы жизни в этом городе. Нужно было найти укрытие. Любое.
Впереди показалось знакомое здание — старая библиотека. Массивные дубовые двери, кованые решетки. И главное — подвал с отдельным входом, куда я когда-то заносил оборудование для оцифровки архивов. Я подтащил ее к чугунной двери, почти невидимой в зарослях плюща. Замок был старым, ржавым. Я ударил по нему плечом раз, другой. Дерево треснуло, и дверь со скрипом поддалась. Мы ввалились внутрь, в полную, густую темноту, пахнущую пылью, плесенью и старыми книгами. Я захлопнул дверь, прислонившись к ней спиной, пытаясь отдышаться. Тишина. Только наши хриплые вздохи разрывали ее.
Я достал из кармана аварийный фонарик, щелкнул им. Луч выхватил из мрака горы запыленных фолиантов, стеллажи, уходящие ввысь. Мы были в каком-то подсобном помещении. Рита стояла, прислонившись к стене, вся трясясь. Ее глаза были огромными, в них читался шок.
— Мы… мы живы? — она прошептала.
— Пока что, — я подошел к ней, направив свет на ее лицо. Она была бледна как смерть. — Ты ранена?
Она молча покачала головой. Я провел светом по ней. Порванные штаны, ссадины на руках, но вроде бы ничего серьезного.
— А ты? — она вдруг выдохнула, заметив, что я прижимаю руку к боку. — Лео?
— Пустяки, — я отвел руку. — Ушиб.
Она шагнула ко мне, и в ее глазах читалась уже не паника, а тревога. Настоящая, острая.
— Покажи.
— Не надо, Рита. Все в порядке.
Но она была упряма. Ее пальцы дрожали, когда она осторожно приподняла край моей куртки, а затем — майки. Я зашипел от боли. На боку, вдоль ребер, расходилось огромное, багровое пятно. Гематома.
— Боже… — ее голос сорвался.
— Я сказал, пустяки, — я попытался отстраниться, но она не отпускала.
— Садись, — приказала она, и в ее голосе впервые прозвучали ноты, похожие на мои собственные команды. — Дай я посмотрю.
Она заставила меня сесть на какой-то ящик. Ее прикосновения были удивительно нежными и уверенными. Она ощупала ребра, ее лицо было сосредоточено.
— Кажется, не сломаны, — выдохнула она с облегчением. — Но ушиб серьезный.
Она порвала подол своей рубашки, смочила тряпку водой из моей фляги и принялась осторожно протирать ссадины на моих руках, на лице. Я сидел, завороженно глядя на нее. На ее сведенные брови, на прикушенную губу, на то, как она вся ушла в эту простую, необходимую заботу.
Она была прекрасна. Своей человечностью, которая пробивалась сквозь грязь, страх и усталость.
Я поймал ее руку. Она вздрогнула и подняла на меня глаза. В свете фонаря, лежавшем рядом, ее зрачки были огромными, черными.
— Спасибо, — прошептал я.
Она ничего не сказала. Просто смотрела на меня. И в этом взгляде было все. Весь пережитый ужас. Вся благодарность за то, что я не бросил ее. И что-то еще… что-то теплое и беззащитное. Я потянул ее к себе. Она не сопротивлялась. Ее губы сами нашли мои. На этот раз поцелуй был не жадным, не яростным. Он был медленным, усталым, полным боли и облегчения.
Мы сидели на грязном полу в подвале библиотеки, среди вековой пыли и мрака, и целовались, как два последних человека на земле. И, возможно, так оно и было. Когда мы разомкнулись, она прижалась лбом к моему плечу, и я почувствовал, как по моей коже скатывается ее слеза.
— Что мы будем делать теперь? — прошептала она.
Я обнял ее, прижимая к себе, игнорируя боль в ребрах.
— Выживать, — ответил я, глядя в темноту за пределами нашего слабого островка света. — И искать способ победить. Теперь у нас есть для этого причина.
И я имел в виду не вакцину. Я имел в виду ее.
Глава 9
Маргарита
Тишина. Она была самой громкой вещью, которую я когда-либо слышала. Не та напряженная, гудящая тишина лаборатории, а глухая, толстая, поглощающая каждый звук. Пахло старыми книгами, пылью и нами — потом, страхом и кровью. Его дыхание было ровным, но слишком тяжелым. Я сидела на холодном каменном полу, прислонившись спиной к стеллажу с какими-то счетами позапрошлого века, а его голова лежала у меня на коленях. Он уснул почти мгновенно, как только я закончила обрабатывать ушибы. Его тело, обычно такое собранное и напряженное, обмякло, отдавшись на миг беспамятству. И в этом была его самая страшная уязвимость.
Я боялась пошевелиться. Боялась, что он проснется и снова станет тем железным Лео, который все контролирует. Потому что этот — спящий, с темным синяком на боку и сведенными от боли даже во сне бровями — был настоящим. И он доверил его мне. Свет фонаря, направленный в потолок, отбрасывал призрачные тени. Я осторожно провела пальцами по его волосам. Они были жесткими, в них застряли пыль и песок. Убрала со лба темную прядь. Лео вздохнул глубже и прижался щекой к моему бедру. По моей коже пробежала дрожь. Мы были здесь. Одни. Выброшенные из нашего стерильного кокона в этот архивный ад. Но странным образом я чувствовала себя в большей безопасности, чем за теми стальными дверями. Потому что там нас хотели убить. А здесь был только он и я.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: