Могла ли она снять с пленницы ржавую цепь? Пожалеть ее? А забыть закрыть столь важные двери? Да все-таки или нет?
Шишига не помнила. Просто не могла вспомнить. Ну а девка – девка тупо глазела на нее, раззявив дрожащий рот, и пятилась, пятилась, пятилась, пока не забилась в угол. Несуразная, брюхатая. До смерти перепуганная.
Почти как ее тридцать три. Тогда, в проклятые черные дни после первого Дня Тенет.
– Его звали Славик, – внезапно сказала Шишига, шагнув к партам. Опустила руку на тощее, в изодранном пиджачке, плечо маленького мертвеца. – Отличник, спортсмен… А как стихи читал! Эх, ты бы слышала…
Найденка не ответила. Ее била столь крупная дрожь, что, казалось, от этого трясся пол.
– А вот ее имя – Анечка, – перешла Шишига к другой парте. Нежно провела пальцами по сморщенной холодной щеке своей ученицы. – Трояк за грамматику, но какая фантазия в сочинениях! Какой бы писатель вырос…
Найденка снова зарыдала.
– Это у нас Вовчик, двоечник. Но до чего милая мордашка… – грустно усмехнулась Шишига, идя дальше. – Коля, самый красивый почерк среди мальчиков… Иннуся, вечные пропущенные запятые… Тут Лариска с Иринкой, любители друг у друга списывать, а это – Филипп, наш староста…
Шишига перечислила всех. Каждого обласкала кратким прикосновением, от которого ее сердце всякий раз пронзала игла. А затем, остановившись в метре от Найденки, криво улыбнулась, заслышав новый крик, что донесся с их этажа.
– Если бы не эта тварь, они могли бы быть еще живы… – сквозь зубы процедила Шишига. – Когда все случилось, мы прятались здесь, в школе. Мы боялись выйти наружу, дежурили по очереди, все мы: учителя, директор, охранники… Все мы слышали зов Чернобога. И лишь один из нас на него откликнулся.
Шишига зажмурилась перед тем, как продолжить. Сердце болело все сильнее, трепыхалось подбитой пташкой.
– Да. Наш бравый чоповец очень хотел жить… Однажды, взяв в заложники одного из учеников, он заставил нас всех выйти наружу. Тогда много людей полегло. А я выжила. Одна очнулась на улице, среди мертвецов. Меня оставили жить в наказание… – Шишига коротко хохотнула, подавив желание зарыдать. – А Ваньку Кощеева я потом отыскала. Побирался среди мусора, сучья крыса… Даже перерожденным не стал. Видать, и Чернобог не любит предателей.
Шишига хотела сказать еще многое. Рассказать, как теперь торчит здесь, как бродит, крадучись, по прежде родному городу, собирает обереги, ищет свою мертвую и живую воду. Как жаждет оживить ребят, словно древний алхимик – голема. Как создает зелья, замешивая их на своей и Кощеевой крови, добавляет в нее частицы убитых тварей, дождевую воду, стекающую по развалинам церквей, и собственные горючие слезы… Но Найденка вдруг перестала плакать. И выдала такое, что все эти мысли вмиг исчезли из лохматой Шишигиной головы:
– Ты все врешь.
Шишига враз окаменела.
– Я тебе не верю! Это ты их всех убила!
– Ты… ты что… – наконец сумела выдавить Шишига, но договорить ей не дали.
– Это не твои ученики!.. – проорала Найденка и стала подниматься на ноги, будто ярость придала ей сил. – Ты просто чокнутая уродка! Вышла на пенсию и с ума сошла, да? Натаскала в заброшку школьных вещей, да? Похищала детей со всего города? И тоже колола им ту же дрянь, что и мне, чтоб мозги не соображали?!
У Шишиги уже перехватило дыхание, но толстопузая идиотка продолжила выплевывать слова:
– Я подходила к окнам! Видела нормальный город! Зачем ты держишь меня здесь? Зачем похитила? Нет никаких Тенет! Нет нечисти и Чернобога! Есть только ты, ты, ты! Чокнутая старая ведьма!..
Шишига оскалилась. И со всей дури отвесила девке пощечину.
Голова Найденки мотнулась, с губ сорвался вскрик. Увернуться она не смогла, как не смогла и вырваться, когда стальные пальцы Шишиги вонзились в ее предплечье.
– Сука ты… – прошипела она. – Тварь ты неблагодарная!
И, встряхнув, Шишига потащила девку за собой. Найденка орала. Вопила, пытаясь царапаться и отбиваться. Однако силы были не равны, и вскоре ее швырнули в первый открытый кабинетик, а затем провернули в замке ключи.
«Здесь посидит, – решила Шишига. – Пока не придумаю, что с такой дрянью делать».
Внутри полыхала злоба вперемешку с отчаянием. Хотелось драть стены когтями, колошматить их и выть. Ноги сами понесли Шишигу к темнице Кощея, а руки – вытащили из рюкзака нож.
Пленник встретил ее гортанным воплем. Понял, что на сей раз пришла смерть. Шишига не стала медлить: подлетела и резко вонзила нож ему в горло.
Теплый красный фонтан праздничным салютом ударил ввысь. Шишига продолжала бить – в глаза, в сердце, в и так истерзанный пах. Шишига мазала пальцы в Кощеевой крови, чтобы после, оставив остывающий труп, вернуться к богатырям и богатыркам, нарисовать на лицах каждого круговой солнечный узор. Смочить сухие коричневые губы свежей рудой. Сесть в томительном ожидании.
И снова не получить ничего.
Она не знала, сколько просидела с ними, раскачиваясь, словно китайский болванчик. Она вновь потерпела неудачу, и горькое осознание этого погнало прочь, заставило схватить ружье с последними патронами и выскочить наружу. В голове орали мысли.
Что она колола себе и Найденке? Какие-такие витамины? И откуда их взяла?
Кто их ей дал?
Шишига резко встала и оцепенело уставилась на свою руку. Задрала рукав, скользнула взглядом по детским часикам. Увидела россыпь фиолетовых, мелких, как семена льна, синяков на сгибе локтя.
Нет, не вспомнить.
Шишига встряхнулась и понеслась дальше.
Желтушное, как горчичник, небо давило. Где-то вдалеке слышались мерзкие вопли. Наверное, там пировали перерожденные.
«А может, это просто подростки, – вдруг подумалось Шишиге. – Просто стайка отмороженных малолеток, которые охотятся на бомжа».
А что? Когда-то она читала про такое в газетах.
Может, и она бродяга, живущая на городской окраине? Просто бомжиха, которая и правда сошла с ума? Училка русского и литры, сбрендившая на пенсии? Маньячка-убийца?..
– Нет, нет, нет! – взвыла Шишига и, не скрываясь, помчалась по улице.
Она видела искаженные дома. Она неслась по раздолбанной дороге. Она видела смерть. Она выживала в мире сказочного апокалипсиса, и это было, это есть, это все по-настоящему!..
«Эта девка врет», – поняла Шишига, когда, измотанная, прислонилась к останкам разрушенной аптеки.
То, что растет внутри нее, заставляет девку врать. Мутит разум, показывая неиспорченный мир. Это плохой, гадкий ребенок, нагоняющий иллюзии!
«…И вокруг него есть вода», – внезапно похолодела Шишига.
– Неужели?.. – сдавленно ахнула она, чуть не упав от озарения.
Вот тебе и живая вода, старуха.
«А вот тебе и мертвая», – начиная улыбаться все шире, поняла она, представив тощее тельце, полное красного, горячего и соленого.
Неужели она спасла Найденку лишь для этого?
Нечто, похожее на совесть, кольнуло и исчезло, сменившись холодной сосредоточенностью. Уверенностью, что влила новые силы в уставшие руки и ноги.
Помчаться туда, успеть… Сделать все быстро…