Так же серьезно выглядели увлеченные своей деятельностью магистры, подходившие все ближе и ближе. Впрочем, один из них был не так уж и увлечен. Во всяком случае, периодически он бросал на меня взгляды и улыбался. Я улыбалась в ответ. Отчего бы и нет, если человек хороший? И симпатичный? И обаятельный?
«Эй, подруга, тебя опять куда-то не туда заносит».
«А может, меня заносит именно туда, куда надо?»
Внутренний голос отвечать не стал, предоставляя мне самой нести ответственность за свои решения.
Племянница на коленях Мариана вдруг расплакалась, и Василина, взяв младшего сына на руки, пошла к мужу. Они попрощались со мной и исчезли в стеклянных дверях своих покоев, уведя с собой и Каролину. А я осталась сидеть, несмотря на сгущающиеся сумерки и поднявшийся свежий ветерок.
Маги, видимо, закончили, остановились метрах в десяти от меня, и я почувствовала мгновенную неловкость, которую тут же стряхнула с себя. Алмаз сказал, нужны эмоции – значит, будут эмоции. А тут, во дворце, всем эмоциям имена – «тоска», «скука» и «раздражение». Только общение с семьей наполняет душу теплом, а возня с детьми – радостью, но этого явно недостаточно для пробуждения дара.
Да и просто хочется уже взрыва, который снова очистит голову и позволит мне продержаться тут еще немного.
Зигфрид (все-таки его имя выговорить немного проще) о чем-то спросил друга, но тот покачал головой, снова глянув на меня, и они, пожав друг другу руки, разошлись. Фон Съедентент направился ко мне, подошел, поклонился.
– Я не слишком наглею, навязывая вам свое общество, принцесса?
– Нет, конечно, – я указала на соседний стул. – Присаживайтесь, барон. Усмирите мое любопытство: чем вы только что занимались?
– Передавал коллеге ключи к щитам и сигналкам, – ответил блакориец, отодвигая кресло и опускаясь в него. – Со стороны смотрится забавно, да?
– Немного, – признала я, пытаясь сдержать улыбку, но получалось плохо.
Он заметил, весело сверкнул глазами.
– Я на первых парах, когда нас учили щиты ставить и передавать, сам ухохатывался над преподавателем. Выглядело так, будто на цирковое представление попал, с фокусниками. Нахохотал на трояк по защите, препод был обидчивым. А потом ничего, привык.
– Но веселиться не разучились, судя по всему, – заметила я. Фон Съедентент отрицательно потряс головой, словно говоря: «Кто, я? Да ни за что!»
– Кстати, у вас отличная прическа, ваше высочество. Экстремальная смена имиджа?
Я провела рукой по коротко стриженному затылку и вздохнула.
– Вы разве не видели мои волосы после коронации? Вот это было экстремально. С одной стороны завитушки до уха, с другой – плавленые пряди. К сожалению, теперь какое-то время придется походить похожей на мальчишку.
Парикмахер честно пыталась оставить максимум женственности, но волосы были пересушены, собирались в колтуны и ломались. Поэтому мы решили стричь коротко, оставив только косую челку и волосы чуть подлиннее на макушке. Теперь, когда я видела свой светлый почти ежик в зеркале, мне страстно хотелось выкрасить пряди и проколоть нос. Но я держалась.
– Вы вовсе не похожи на мальчишку, – заявил маг, осмотрев меня. – Вы выглядите очень изящно. Как молоденькая хулиганка. Извините за дерзость, ваше высочество, – спохватился он.
– Да оставьте, барон. – Я засмеялась – уж очень ненатурально он пытался изобразить раскаяние. – После того как вы меня выкрали из моей гостиной, эти расшаркивания неуместны. Да и приятно поговорить с кем-то, кто не лезет за словом в карман и не носится со мной, как с хрустальной. Я, кстати, ждала, что вы сообразите подойти. Дело в том, что мне опять нужна помощь, а вы уже посвящены в мои маленькие секретики.
– Вас снова нужно украсть? – серьезно спросил фон Съедентент, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то очень мужское.
– Именно, – кивнула я. – Но в этот раз у меня есть официальное оправдание, так что можно это назвать не моим капризом, а медицинской процедурой. Алмаз сказал, что выгорание можно преодолеть сильными эмоциями. А мне очень нужно вернуть хотя бы часть своего дара.
– И… вы ждете от меня, что я вам обеспечу сильные эмоции? – осторожно, словно обдумывая каждое слово, спросил он с некоторым даже удивлением.
«Не смущай его, дурочка, хватит двусмысленностей».
– Если вы не будете против, – ответила я, мысленно показав язык внутреннему голосу. Блакориец задумался, затем весело тряхнул головой, покрутил плечами, снова глянул на меня уже с откровенным интересом. Я не без удовольствия наблюдала за этим представлением.
«Когда это ты успела превратиться в кокетку?»
– Ваш мотоцикл здесь, в Иоаннесбурге? – я решила все-таки притормозить немного. – Вы в прошлый раз обещали мне показать настоящую скорость, барон.
Он улыбнулся, кивнул.
– Вы хотите покататься?
– Я хочу испугаться, – честно сказала я. – Чем сильнее, тем лучше.
Черноволосый маг засмеялся. Он с каждой минутой явно чувствовал себя все свободнее.
– Это я вам обеспечу, принцесса. И когда?
– Чем скорее, тем лучше, – ответила я ему в тон, глядя в смеющиеся темные глаза.
– Тогда буду у вас часа через два. Под окном, как в тот раз. Только оденьтесь в удобные брюки и ботинки, ваше высочество. И желательно свитер подгорло.
– Обязательно. Вы настоящий кавалер, барон. Единственное – не хотелось бы привлекать внимание охраны. Здесь постоянно дежурят патрули.
– Не переживайте, я отведу глаза. И сигналки не сработают, их же ставил я, – он заговорщически подмигнул мне. – Нам никто не помешает. Но потом не жалуйтесь, принцесса.
– Ни за что, – пообещала я. – Спасибо, барон.
Он исчез в Зеркале, а я еще ощущала на руке прикосновение его губ и оставшееся витать в воздухе приятное чувство игривости. Будто я поиграла с большой лохматой собакой, которая угадывает твои движения, ловит бросаемые палки, перетягивает с тобой игрушку и прыгает на тебя в попытке лизнуть в нос. А после игры послушно идет в свою конуру.
«И чем ты недовольна?».
«Я абсолютно, полностью, безоговорочно довольна!»
«Ну-ну».
Фон Съедентент тихо поскребся в окно около одиннадцати, и я отложила книгу, выключила ночник в спальне и вышла. Через мгновение мы уже стояли в переулке за площадью Победоносца, и я разглядывала мотоцикл.
Он был длинным, блестящим и хищным, очень пижонистым – с изогнутыми сверкающими зеркалами и мощным рулем, с языками пламени, нарисованными на бортах, с хулиганской надписью «Все равно не догонишь», сопровождаемой изображением неприличного жеста над номером. Однако это не скрывало его мощи. У меня аж руки вспотели – так я захотела поскорее взобраться на него.
– Нереально крут, – выдохнула я, пока довольный моей реакцией владелец этого воплощения скорости протягивал мне плотную узкую куртку, перчатки, наколенники и шлем. Я не стала спрашивать, откуда у него женская куртка. Не пахла чужими духами, и ладно.
Барон тоже был в мотоциклетной форме, надел шлем, и выглядел он тоже нереально круто. Я на мгновение снова почувствовала себя плохой девочкой в плохой компании. И не сказать, что мне это не понравилось.
– Садитесь, – он похлопал рукой по сиденью за своей спиной. – Держитесь крепко. Поехали бояться?
– Поехали, – рассмеялась я, перекидывая ногу через сиденье и крепко обхватывая мужчину за талию.
Заурчал, взревел мотор, и мы полетели в высвеченную огнями столичную ночь.
Скорость, скорость, мелькающие огни домов и фонарей, остающиеся далеко позади машины, мигающие светофоры, блестящая гладь реки и сливающиеся в дымчатую ленту тротуары набережной. Бьющий и ревущий вокруг холодный ветер и теплое тело мужчины, в которого я вжималась. Крутые виражи и прыжки на горбах мостов, невероятный разгон на почти пустой кольцевой, кипящий адреналин и горячее громкое дыхание внутри шлема.