– Что с возможными открытиями порталов, из которых появляются насекомые-чудовища? – поинтересовалась королева.
– В тех районах, где ранее видели порталы, установлены камеры, способные уловить стихийные возмущения, – ответил Тандаджи. – Этим занимается Государственный отдел международного МагКонтроля, они активно сотрудничают с нами. Пока все тихо. Ни порталов, ни чудовищ. Но камеры – это капля в море, и в этот самый момент вполне могут открываться порталы, которых мы не видим.
– Из других государств пока тоже не поступало информации, – добавил Стрелковский.
– Есть ли возможность справиться с этими тварями немагическими способами?
– Оборонные заводы получили заказ на боевые листолеты и танки, ваше величество, – пояснил министр обороны. – Но в деле они еще не проверены. По нашим прогнозам на основании анализа брони тха-охонга мощности оружия должно хватить для поражения подобных ему существ.
– Хорошо, – Василина сделала еще одну пометку: «посетить испытания», подняла голову. – Вы свободны, господа. Полковник Стрелковский, полковник Тандаджи, господин Кляйншвитцер, вас прошу задержаться.
Генералитет, министр обороны с помощниками, поклонившись, вышли, провожаемые печальным взглядом придворного мага. Зигфрид едва слышно вздохнул и уставился остекленевшим взглядом в стол.
Василина подождала, пока закроется дверь, и чуть расслабилась.
– Удалось выяснить у драконов, где моя сестра Ангелина? – спросила она дрогнувшим голосом.
– Драконы исчезли, ваше величество, – с привычной невозмутимостью доложил Тандаджи посмурневшей на глазах королеве. – С утра все, кто был в Теранови, поднялись в воздух и улетели, не предупредив. Их половина дипкорпуса пуста.
– Спасибо, полковник, – хмуро проговорила королева. – Что скажете, Зигфрид?
– Я не могу пробиться к ней, моя госпожа, – с едва уловимым отчаянием сообщил Кляйншвитцер, – при всем моем опыте защита вокруг Песков этого не позволяет.
– Есть кто-то, кто может? – поинтересовалась королева. – Может, Александр Свидерский?
– Мы обращались к нему, когда ее высочество была похищена, – вмешался Тандаджи, – он попытался, но не смог установить связь. Но если пожелаете, я попрошу его попробовать еще раз.
– Попросите, – согласилась Василина и вздохнула. – Я говорила с Хань Ши, он утверждает, что Ангелина ушла в Колодец и из него не возвращалась. Каким образом она могла оказаться в Песках, он не объяснил, но сказал нечто вроде «сила колодца велика и нашему разуму недоступна». Так что вся надежда – на Александра Даниловича.
– Если и он не поможет, рекомендую найти Алмаза Григорьевича Старова, – осторожно заметил Стрелковский. – Но это трудно, его обычно не застать дома.
– Да, – грустно проговорила королева. – Сообщаю вам также, что принцесса Марина возвращается во дворец. Полковник Тандаджи, полковник Стрелковский, я сожалею, что в пятницу была резка с вами.
Полковники, вызванные в пятницу в поместье Байдек и получившие гневный выговор за то, что упустили третью Рудлог, молча склонили головы.
– На этом, видимо, все, – сказала Василина, и Зигфрид встрепенулся, с надеждой уставившись на королеву. – Господин Тандаджи, жду от вас ответа Свидерского. До встречи, господа.
Марина появилась из дворцового телепорта незадолго до ужина. Забежала к Василине, обняла ее, прошептала: «Прости. Я была в безопасности». Опустила глаза перед внимательно разглядывающим ее Марианом Байдеком. Ноздри его дрогнули, и он едва заметно покраснел. То ли от гнева, то ли от смущения.
Впрочем, даже не обладай он берманским нюхом, понять, отчего так тиха и испуганно-улыбчива третья Рудлог, отчего так туманны ее глаза и воспалены губы, было несложно.
Марина убежала, отговорившись тем, что очень устала и голодна, а принц-консорт поцеловал жену в висок и сообщил, что уйдет на полчаса по важному делу. И обязательно вернется к ужину.
– Мариан, – с укоризной попросила королева, – не нужно.
– Нужно, – коротко ответил Байдек и направился к телепорту, откуда недавно вышла Марина. Василина только вздохнула – здесь она не имела власти. Да и мог ли он поступить иначе?
Принц-консорт, которому и довелось сообщить жене новость о Маринином побеге, шел по коридору, вспоминая, как утешал супругу, мечущуюся, злую, стараясь не обернуться, – и как до боли сжимала она его плечи и рычала не хуже медведицы: «Мариан! Ну за что она так со мной?! И почему именно Дармоншир? Из всех мужчин, которые были бы счастливы составить ей пару, она выбрала того, кто потакает худшим ее качествам. И как мы за ней не уследили?!»
«Невозможно остановить того, кто хочет уйти, Василек, – сказал Байдек чуть позже, раздувая ноздри и зализывая ее слезы. Пахло от жены, как всегда в эти дни, будоражаще, и во рту сами собой появлялись клыки и по холке вниз начинала пробиваться шерсть – предвестники оборота. – Во всяком случае, я уверен, что Дармоншир не причинит ей зла».
Уже потом, обессиленная своим гневом, она послушно улеглась рядом, прижалась к нему и пробормотала: «Пусть совершает собственные ошибки. Я умываю руки. Не хочу, чтобы она потом кричала, что у них проблемы из-за меня».
Марина, с ее сумасбродностью и отчаянностью, не могла отвечать за свои поступки. А вот тот, к кому шел принц-консорт, должен был уберечь ее. Обязан был сдержать себя. Как мужчина и как дворянин.
В Дармоншир-холле Байдек появился через несколько минут. Приказал дворецкому проводить его в покои герцога – у бедного старика даже не нашлось слов, чтобы отказать. Поднялся по лестнице, вошел без стука.
Небрежно брошенная на кровать одежда, запах табака, шум воды в душевой. Байдек остановился; терпения ждать у него хватало всегда.
Люк появился скоро – с мокрыми волосами, в полотенце, обернутом вокруг бедер. Увидел барона, понимающе усмехнулся.
– Надеюсь, вы позволите мне надеть штаны, ваше высочество?
– Позволю, – ровно ответил Мариан, закатывая рукава рубашки.
– А закурить? – продолжал ерничать герцог.
– Обойдетесь, ваша светлость.
Люк оделся, помял левое плечо, чуть поморщился и поклонился.
– Я к вашим услугам, барон.
Бил Байдек жестко и страшно. Через пару минут Дармоншир уже не двигал левой рукой и судорожно вздыхал, пытаясь прийти в себя после удара под дых. Еще через некоторое время поднимался, уцепившись за стул и слизывая с губ кровь. И, как всегда, не просил пощады.
И увернуться не пытался – снова атаковал, нарывался на кулаки, с глухими стонами отшатывался после ударов. Самого Байдека задел всего пару раз – но что боевому офицеру разбитый нос и шум в ушах?
Наконец Люк упал на ковер, перевернулся, оставляя после себя кровавые пятна, оскалился, стараясь подняться. Не получалось.
Мариан встал над ним, наблюдая за попытками опереться на руку.
– Я просил тебя не трогать ее, – сказал принц-консорт спокойно и чуть глухо. – Не бесчестить. У тебя есть обязательства перед ее сестрой, у тебя есть титул, который накладывает ограничения. Она – не та, с кем можно просто переспать. Если у тебя осталась хотя бы капля чести, ты возьмешь ее в жены.
Люк в конце концов сел, со смешком вытирая кровь с лица, и Мариан, оглянувшись, взял со стола салфетку, бросил противнику. Тот прижал ткань к разбитой брови и все-таки встал, потряс головой.
– Я, – произнес герцог очень внятно, – могу повторить только то, что я уже говорил, барон. Это не ваше дело. Не лезьте сюда.
– Все, что касается семьи Рудлог, – мое дело, – так же ровно ответил Байдек. – Их некому защитить, кроме меня.
Веселая наглость в глазах его светлости сменилась задумчивостью. Принц-консорт, коротко кивнув, отправился к выходу, на ходу расправляя рукава рубашки.
– Я предложил ей замужество, – неохотно произнес Люк ему вслед.
– Отказалась? – поинтересовался Байдек, не оборачиваясь.
– Да. Не вмешивайся, – Дармоншир помолчал и добавил с трудом: – Прошу.
Барон взялся за ручку двери, повернул ее.