Оценить:
 Рейтинг: 0

Помидорный романс

Год написания книги
2020
Теги
1 2 3 >>
На страницу:
1 из 3
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Помидорный романс
Ирина Критская

Аделаида Николаевна – пожилая женщина, давно забывшая свои юные годы, полностью посвятившая себя воспитанию любимой внучки – стареет почти в полном одиночестве, выращивает рассаду, вяжет, иногда болтает с соседками, да… пожалуй и все. И тут внучка решает обучить бабушку компьютерной грамотности. Ученица оказалась старательной, учеба принесла свои плоды – Аделаида Николаевна в Одноклассниках знакомится со СлавРобом – своим сверстником, живущим в селе и тоже увлекающимся садоводством. Совершенно неожиданно для двоих вспыхивает сетевой роман, да такой силы, что Аделаида Николаевна вдруг внутреннее молодеет на десятки лет, превращается в душе в Адель (ник она придумала сама для общения в интернете) и, разругавшись с дочерью, уезжает в село к своему новому другу. И там закручивается водоворот таких удивительных, фантастических событий, которых просто не может быть…

Содержит нецензурную брань.

Ирина Критская

Помидорный романс

Глава 1. Аделаида Николаевна

– Бабусь!!! Я те сто тыщ раз уже говорила! Чтобы войти в сеть, надо запомнить пароль. Где у тебя пароль?

– Детка, не кричи. Это то, что ты мне прошлый раз, на бумажке бросила у компьютера? Так я его в записную книжку переписала, вот здесь.

Аделаида Николаевна дрожащими руками никак не могла удержать маленькую скользкую книжечку в лаковом переплете со смешным котенком. Руки уже были не те, пальцы скрючило от ревматизма, мучившего ее в последние годы, а книжечка, как живая, выскальзывала. Ей эту записнушку подарила внучка Лялька, выбрала по своему вкусу, и теперь бабушке приходилось надевать очки, чтобы в ней что-то разглядеть, на крошечных страничках. А уж записать… Это вообще было мучение, поэтому она втихаря переписывала все из микроскопической гадости в свою привычную коленкоровую тетрадь, распухшую от древности. Тетрадь шлепала, как жаба, прыгнувшая в лужу, если ее резко бросить на стол, но Аделаида Николаевна ее любила и все ей прощала. В этой тетради была записана ее жизнь. Еще та, самая первая, наполовину выцветшая строчка… Начинающаяся с имени «Славочка» …

В этой тетради тоже был записан пароль от противных «Одноклассников», не желающих никак сегодня открываться. А именно на примере «Одноклассников» Лялька учила бабушку компьютерной грамотности. И теперь, признаться, что она забыла и пароль, и имя свое (тоже название какое-то есть), да и книжкой не пользуется, не было никакой возможности.

– Нуууууу. Давай, читай!

Лялька стояла над душой и тыркала тоненьким наманикюренным пальчиком в мелкую строчечку. Аделаида Николаевна, конечно, ничего не могла разобрать, беззащитно снимала и надевала очки и потела. Она помнила, что этот пароль состоит из латинских букв и цифр. Но рассмотреть его не получалось.

– Ладно, так и быть! Давай уж, доставай позорную тетрадку свою. Меня все стыдила раньше. А сама?

Лялька явно мстила бабушке за длинные и ненавистные уроки музыки и английского, которыми ее мучили в детстве. И за то, то именно бабушка была инициатором этих мучений.

Аделаида Николаевна с облегчением встала, еле расправив затекшую спину, зябко закуталась в пуховую, ажурную шаль, доставшуюся ей еще от прабабки, и поплелась в спальню. Там, на тумбе под зеркалом у нее стоял старинный сундучок. Он был небольшой, очень редкий и ценный, закрывался на резной тоненький ключик и, при открывании тихонько наигрывал песенку про «Ах, мой милый Августин». В сундучке она хранила все свои богатства – украшения, Письма и открытки от мужа, деньги, румяна и помаду, духи и тетрадь. Ту самую.

– Ну, давай! Быстрее. Меня уже ждут давно в академии. У нас там сегодня кое-что намечается, а ты копаешься.

Лялька брезгливо, за самый корешок, схватила бабушкину тетрадку, мгновенно пролистала ее до нужного места.

– Давай, садись. Набирай! Логин – Адель. Пароль kikiriri32. Все же сделала, чтобы ты запомнила. А ты двоечница.

Аделаида Николаевна неуверенно затыкала по клавиатуре, набирая буквы.

– Да не русскими набирай. Английскими. Adel. Какая ты бестолковая, бабуль. Еще в интернет лезет, лучше бы шарф мне связала, вон, холодно уже.

Наконец они вдвоем, с грехом пополам, набрали логин (вот, как называется имя, вспомнила) и пароль. На экране замигала Аделаидина фотография. Она делала ее года три назад, в санатории, куда ее дети отправили на целый месяц лечить ревматизм. С фотографии смотрела седая дама с подкрашенными тоненькими бровями и оранжевым ртом. У нее были круглые голубые глаза и надутые от напряжения розовые щёки.

– Ну… Дальше что.

– Надо посмотреть на ленту.

– Нууууу. Смотри.

В ленте Аделаиду совсем ничего не интересовало, но она добросовестно покрутила колесико мышки именно тем пальцем, которым ее учила Лялька. Получилось неплохо. На экране замелькали какие-то картинки, цветочки, котики.

– Так. Давай дальше. Что еще?

Аделаида помнила, что там, наверху экрана можно посмотреть кто заходил, кто написал, кто захотел стать другом. Но, напрочь забыла, что и где. А! Точно – ножки, это кто заходил, конвертик – это кто написал. Над конвертиком маячила красная единичка.

– Ты смотри, баб. У тебя сообщение. Давай, открывай.

И, не дождавшись пока бабушка сообразит, что и как, Лялька ловко клацнула мышкой, экран мелькнул и высветил седого Деда Мороза со смеющимися темными глазками – пуговками, носом-картошкой и аккуратненькой бородкой.

– Ну надо ведь. Неделю в интернете, а ей уже мужики пишут. Ну ты, бабусь, даешь…

Лялька, хихикая, прочитала сообщение. Дед Мороз по имени Вячеслав Робертович, сообщал бабушке о хорошей погоде в его городке Романовке, новом прочитанном детективе и взошедших уже помидорах нашумевшего сорта «Банановые ноги». К письму прилагалась красная розочка и улыбчивый смайлик.

Аделаида Николаевна вдруг жутко смутилась, не зная, почему, жарко покраснела и, сама от себя не ожидая, резво щелкнула мышкой, закрыв письмо.

– Ляля, ты говорила, что тебя ждут в институте? Не опоздай, детка. И сапожки возьми те, новенькие, я их помыла тебе. И вот…

Аделаида сунула внучке пятьсот рублей. Она часто так делала – сэкономит пару-тройку дней, ничего себе не покупая и вот она, денежка. А что? Колу себе купит, пирожок, шоколадку. Все – не пустой карман. Мать, то она много не даст, у нее муж молодой, новый. Вертихвостка.

Когда внучка вылетела за дверь, обдав бабушку сладким карамельным запахом, Аделаида Николаевна осторожно открыла сайт. И, медленно набирая буквы, подслеповато всматриваясь в экран, написала ответ: «Добрый день, уважаемый Вячеслав Робертович. У нас в этом году погода совсем неудачная, все дожди. Помидоры я не сажаю, а вот сорта огурчиков вам могу рекомендовать. Купите новый гибрид Герман. Не пожалеете»

Тыкнула на отправку, почувствовав, как в сердце, что-то тоненько тенькнуло. Накапала корвалолу, посидела задумавшись. А потом, с трудом разбирая Лялькины быстрые каракули в книжечке и, не понимая, зачем она это делает, зашла в свой профиль и поменяла пароль, изменив две цифры.

Глава 2. Адель

Апрель пролетел для Аделаиды Николаевны галопом, она вообще не заметила, как летели недели. Ловко наврав внучке, что она больше не хочет пользоваться «Одноклассниками», а изучает новый сайт продвинутых мастериц вязальщиц, она отвадила Ляльку от привычки лезть в ее ноутбук ласково, но решительно.

– Это некрасиво, девочка. Ты же не читаешь чужих писем, не проверяешь чистоту чужого белья. Это так же интимно, как обыкновенная личная жизнь.

Лялька по привычке, лишь краем уха слушая бабушкины нотации, все-таки норовила щелкнуть мышкой, но Аделаида решительно отняла пластиковую коробочку и сунула в свою шкатулку, резко повернув ключ и разом заткнув хрипловатого Августина.

Лялька посмотрела на нее удивленно, но сопротивляться не стала.

– Ну-ну… Ты, бабусь в сетях не очень зависай. А то там разные козлы шастают. Еще подцепишь какого-нибудь. Они, как блохи, на новеньких кидаются. А потом квартиры пропадают.

Внучка говорила обиженно, но Аделаида ее не слушала. Она с нетерпением смотрела на старинные прабабкины ходики, которые вот-вот должны были начать бить – тяжело и глухо. С этим «бон, бон» она обычно включала компьютер и ждала, когда Вячеслав Робертович напишет ей первое сообщение и конвертик на верху экрана зазеленеет долгожданной единичкой.

Лялька ушла, Аделаида Николаевна засуетилась. К началу свидания со «СлавРобом» (такой Вячеслав Робертович выбрал себе ник, Аделаида уже знала, что так называется придуманное имя в сети) Адель (такой ник себе придумала она) принимала душ, тщательно расчесывала густые седоватые волосы, стараясь сделать их попышнее и красила губы. Потом меняла очки на парадные – красно-черные со стразиками, которые ей привезла дочь из Парижа, и, с содроганием сердца, ждала зеленую единичку.

В их личной переписке чего только не было. СлавРоб пересказывал ей прочитанную главу, пересылал фотографии удачных кустиков рассады. Адель тоже с удовольствием делилась своей жизнью – рассказывала про молодость, про школу, институт и первую любовь. Посылала фото взошедших огурчиков, долго рассматривала красивый дом Вячеслава и старенький черный джип, стоящий у тщательно подметенной дорожки, ведущей к небольшим, но качественно сделанным воротам. Время пролетало незаметно и только ходики, вдруг подло пробимкавшие за ее спиной свой «Биммммм», подсказывали, что уже час ночи и пора и честь знать…

Аделаида очень изменилась. Теперь по городу ходила не престарелая, нудноватая пенсионерка с протертой кожаной сумочкой времен Первой Гражданской, а носилась быстрая, порывистая Адель. Она отрезала волосы, покрасила их в цвет жухлого подсолнуха, завила мелким бесом и сменила помаду на модную, смутно-алую. Купила у соседки бежевую куртку, с большим капюшоном, которую та давно ей сватала, и достала с дальней обувной полки короткие сапожки, скинутые Лялькой. «Баб, мне не модно, тебе в самый раз. Смотри какая цепочка, прямо золотая. И каблук небольшой, только тебе и ходить», – бросила тогда внучка, вручив Аделаиде хрустящий пакет, – «Носи. Будешь красотка».

Тогда Аделаиде они показались совсем не к месту, слишком вычурными и молодежными. Теперь же Адель заправляла в них новые джинсики, купленные с пенсии на местном развале, или надевала с длинной клетчатой юбкой, сохранившейся чудом с времен ее молодости. Юбка тысячу лет пролежала в чемодане вместе с тоненькой водолазкой и большим кулоном на крученой веревке. Как она, Ада, смотрелась тогда, в этой юбке! Тоненькая, высокая, полногрудая и стройная. Потом юбку она Аделаида расшила, конечно, но сидела она на ней уже не так – противные складки-булки по бокам выпирали, свисая над широким поясом, а зад слишком обтягивали клетки, которые от натуги меняли форму и становились ромбами. Но, все это Адель не смущало. Главное она чувствовала внутри. А там, внутри тоненько и знобко звенело, то горячело, то выхолаживало, и жизнь уже не казалась законченной, жизнь только начиналась!

***

– Мам. Я с Владимиром уезжаю в Сочи. Лялька остается, у нее экзамены. Присмотришь?

Елена, дочь, сидела напротив за столом, нервно крутила чашку, уцепившись за тоненькую ручку, стараясь, чтобы лимон коснулся то одной тоненькой белой фарфоровой стенки, то другой. Она всегда была такой – раздраженной и отстраненной.
1 2 3 >>
На страницу:
1 из 3